Глава 16

Диана умело держалась в седле, гордо выпрямив спину, и прекрасно управляла Бьянкой. Лошадь шагала следом за Неро, которого оседлал герцог. Охрана, состоящая из двух рыцарей, стояли у входа в замок и, увидев Его Светлость, тут же открыли железные ворота.

Как только перед Дианой предстала дорога, уходящая в город, она воскликнула, чем привлекла внимание Стефано. Он обернулся, наблюдая за женой, за ее восторженным взглядом, за игривой улыбкой и притормозил своего коня, черный цвет которого в лучах уходящего солнца блестел от чистоты.

— Есть две дороги: через город и минуя его, — произнес он, чем отвлек Диану от зрелища, — предлагаю миновать Милан и проехать по полю. Но если вы желаете проехать через город, то хочу предупредить о том, что нас задержит любознательный народ, да и дорога длиннее, а уже солнце начинает приближаться к земле.

— Тогда, по полю, — кивнула Диана и снова направила Бьянку за Неро.

Совсем скоро она поравнялась с герцогом, но наверняка это он сбавил шаг, чтобы ехать вместе. Это было благородно с его стороны. Когда-то Диана видела одну пару, которая ехала верхом на прогулку совсем близко к друг другу. Выглядело это очень мило.

Лошади шли по полю, освещенному не яркими солнечными лучами, обходя замок. Шли неспешно и за это время Диана успевала наслаждаться свежим воздухом, вдыхая аромат свежих трав и прекрасными видами.

— Мое заточение в покоях будет до бесконечности? — Поинтересовалась она, привлекая внимание герцога.

— Я лишь переделал вашу дверь, — усмехнулся он, — теперь вход и выход через мои покои. Особенно жду вас ночью, днем у меня много дел.

— А из замка я могу выходить?

— Пока в вашей прекрасной головке витают мысли о побеге, то нет.

— А как вы узнали, что в моей прекрасной головке есть эти мысли?

— Я точно уверен, что их не будет лишь тогда, когда вы станете матерью, — Стефано одарил ее хитрым взглядом, — мать не кинет свое дитя, а бежать с младенцем опасно.

Диана остановила лошадь, шокирована этим заявлением. Герцог тоже затормозил Неро.

— Вы все продумали! — Вскипела она, — по вашему у меня есть шанс к выходу из замка только через вашу постель? Этому не бывать!

Диана пустила лошадь галопом, убегая от герцога, от слов, которые буквально стали клеткой. Она бежала из «клетки», отчетливо слыша, как он гонит свою лошадь следом. Но может, есть шанс, что Бьянка быстрее, чем Неро. Она гнала лошадь все быстрее и быстрее, но отчетливо слышала голос Стефано: он то приближался, то отдалялся. Оглядываться назад не хотелось, надо было мчаться вперед. Она не станет его заложницей, лучше доить коров, жить бедно, но свободно.

Впереди Диана увидела лес- отличное место, чтобы потеряться среди деревьев.

— Диана! — Голос герцога сзади давал понять, что он не отстает, — я выпорю вас, когда догоню! Клянусь всеми святыми!

Она старалась не думать об этом, направила Бьянку прямиком в лес. Лошадь не сбавила темп, хоть резко стало темнее. Уходящее солнце местами показывало свои лучи между деревьев, но этого света было недостаточно, чтобы видеть дорогу. Но она была и пока прямая. Если свернуть в сторону, то можно ускользнуть незамеченной. Так Диана и сделала, Бьянка помчалась, стуча копытами уже не по земле, а наступая на ветки и старые сухие листья. Этот шум приглушал шум копыт Неро, Диана уже не понимала, гонится ли герцог за ней. Но она продолжала скакать, уже почти потеряв управление над лошадью. Голос герцога смолк, значит, он отстал, а она оказалась проворнее и быстрее. И скорость у Бьянки увеличилась в несколько раз, хоть это и было опасным. Очень хотелось проехать быстрее этот дремучий лес и оказаться где-нибудь на поляне, а лучше на дороге.

Ноги Бьянки запутались в сухих тяжелых ветках, она запнулась с такой силой, что Диану выкинуло из седла, она упала на землю и стукнулась головой об пень. Тут же стало еще темнее, потом за темнотой и редкими лучами солнца, наступила чернота...

— Диана! — Крикнул Стефано, тормозя коня, и тут же спрыгнул с него. Он кинулся к ней, руками касаясь головы, ощущая на них теплую влагу- кровь. Он взглянул вдаль, наблюдая, как Бьянка продолжает убегать, даже не замечая, что наездника нет. Но к черту лошадь, его жена в крови, — Диана, вы слышите меня?

Он касался ее лица, пальцами проводя по нему, пытаясь прислушаться, дышит ли она. Но стонов не было, пришлось руку опустить на ее грудь, чтобы чувствовать биение сердца, или то, как ее грудь поднимается при вдохе. И он почувствовал- она вдохнула, а он в этом момент выдохнул. Значит, жива. Он ее накажет за этот поступок, как только она поправится. В голове сразу набежало много мыслей, но он не поддавался панике, сейчас возьмет ее на руки...

Вдалеке послышались приглушенные песнопения, как будто кто-то массово читал молитвы. Стефано прислушался, слегка сощурив глаза. У него отменный слух, он слышит и чувствует врага за версту. Но эти голоса, произносящие слова монолитом, как под гипнозом, он слышал впервые. Это не разбойники, они бы напали сразу и точно бы не читали молитвы. Это не рыцари, это не простые люди, которые вдруг оказались посередине леса в такой час. Такое он слышал впервые и интерес взыграл, герцог оставил Диану и осторожно, пригнувшись к земле, пошел на этот звук. Неро стоял тихо. Бьянка убежала, поэтому, вокруг не слышалось хруста веток, а он подбирался к звуку так тихо, как прирожденный змей. Отодвинув ветки кустарника, Стефано увидел семь человек, облаченных в мантии. Их лица были скрыты капюшонами, и даже свет от огня, который они разожгли посередине, не давал четкую картину. Монахи? Но что делают они в лесу в такой час? Хотелось бы выйти из-за кустов, люди Христа всегда придут на помощь, но что-то его останавливало- их слова в песнопении. А когда Стефано увидел, что в огне у них привязан мертвый человек, то даже закрыл глаза. Это язычники, которые приносят дань Богам, сжигают человека или животное, но сначала пьют его кровь, а потом читают свои мантры. У него нет меча, чтобы справиться с еретиками, да и нападать на них он не собирался. Но автоматически коснулся пальцами свой клинок и тут же ощутил на плече чью-то руку. Быстро вытащив его, он молниеносно приставил нож к горлу того, кто посмел это сделать.

Уже изрядно стемнело, но Стефано не ослеп настолько, чтобы не увидеть старуху. Она была одета в старые лохмотья, а голову скрывал серый платок. Рука сама опустила клинок, хотя мысли были разные: в этом лесу, творилось что-то необъяснимое.

— Бери свою жену и пошли со мной, здесь оставаться опасно, — прошептала старуха и рукой указала на место, откуда слышалось песнопение и горел огонь, — ты можешь оказаться на месте того человека, если не послушаешь меня.

Стефано перевел взгляд на еретиков, отчетливо увидев в костре обгоревший труп.

— Откуда мне знать, что ты не одна из них? — Он кивнул в сторону язычников, обращаясь к старухе. Хотя, она не была похожа на члена той касты людей. Если их можно назвать людьми.

Старуха достала крест, висевший у нее на груди:

— Видишь это?

Другого доказательства не надо, это самое значимое. Язычники поклонялись разным Богам, но никак не Христу. У Стефано не было выбора, оставаться здесь с Дианой, которая находилась без сознания, было опасно.

Старуха пригнулась и медленно, шаг за шагом, двинулась в сторону лежавшей на земле девушки.

— Откуда ты знаешь, что она моя жена? — Прошептал герцог, только сейчас осознав слова этой женщины.

— Я много чего знаю, — она указала на свою голову, а потом перевела взгляд на Диану, — ты понесешь ее, а я поведу твоего коня.

Стефано слегка сощурил глаза, внимательно изучая старуху. Грязная, оборванная, таким место лишь в халупе. Две пряди седых волос по обеим сторонам лица выглядывали из-под платка.

— Почему я тебе должен верить?

— Потому что у тебя нет выбора, — спокойно произнесла она, взяла поводья и повела Неро вперед. Она ковыляла очень медленно, у герцога было время подумать, прежде чем поднять Диану с земли и следовать за старухой.

Они удалялись от песнопения язычников, что радовало. Но не радовало все остальное: Диана не приходила в себя, только простонала и снова провалилась в сон. Он не заберется в седло с ней на руках, а оставлять ее одну в лесу и мчаться за помощью, он не смел.

— Ее лошадь прибежала к моей хижине, — старуха начала говорить уже громче, но Стефано дал знак ей говорить тише, — не переживай, они сюда не придут. Это уже моя территория.

Ее слова даже позабавили:

— Как твое имя?

— У меня нет имени. Я живу одна в лесу, зачем мне имя?

— Ладно, старуха, это все моя территория...

— Ты думаешь, я не знаю кто ты?

— Откуда, если ты живешь одна и нет того, кто называет тебя по имени?

Старуха одарила его недовольным взглядом:

— Моя голова знает больше, чем знаешь даже ты. Мы пришли.

За разговором он не заметил, как очутился перед лачугой. Она мало напоминала дом, скорее сарай из веток и прутьев:

— Ты здесь живешь?

— А ты думал, что все живут в замках? Хватит разговоров, заноси ее внутрь, я осмотрю ей голову и заварю травы. А пока привяжу черную лошадь рядом с белой. Я так и думала, что случилось несчастье, когда Белая пришла ко мне.

— А как ты нас нашла?

— Песня еретиков притягивает к себе, так они ловят добычу. Твоей жене повезло, что она упала раньше, чем доскакала до них.

Стефано нахмурился, пока не желая думать об еретиках в своих лесах, но к этому вопросу он еще вернется. Он занес Диану внутрь лачуги и уложил на нечто напоминающее кровать. Это не была белоснежная перина, всего лишь тряпки, накиданные на голую землю. Девушка тут же вздохнула и рукой коснулась головы. Она приходила в себя, что очень обрадовало герцога. Он убрал ее руку, чтобы она не коснулась раны:

— Не трогай, пусть старуха обработает.

А надо было бы, чтобы герцогиню осмотрел самый лучший врач. Но увы, в лесу ходят только язычники и сумасшедшие старухи.

— Где я?

— Хотел бы я знать, — Стефано навис над ней, но девушка не открывала глаз. Может, бредила?

Старуха вошла в свой дом, быстро развела огонь и поставила ковш на него. Она не теряла время, тут же нарвала ветоши и окунула в бадью с водой:

— Промою рану, — пояснила она, подошла к лежащей Диане и принялась осматривать ее рану. Крови было много, она перевела взгляд на руки герцога, увидев, что они тоже в крови и тут же застыла, как под гипнозом. Ее глаза расширились и дыхание замерло, лишь губы прошептали:

— Я вижу эту кровь на твоих руках в конце ее жизни.

— Что ты мелешь, старуха, — после недолгой паузы возмутился герцог и тут же напомнил ей, — ты хотела промыть рану.

Старуха кивнула и принялась стирать с раны герцогини кровь, параллельно что-то приговаривая. Диана простонала и посмотрела в серые глаза старой женщины. Говорить совсем не хотелось, да и сил на это не было. Она ощущала только боль и желание спать.

— Я заварю траву, которая восстановит силы, — ковш с водой как раз закипел, старуха взяла небольшую ступку, насыпала туда травы и начала растирать их, — это не яд.

Сказано было герцогу, она пыталась не смотреть на него, но изредка все же кидала странный взгляд.

— Очень надеюсь, иначе расплатишься своей жизнью, — напомнил тот о своем статусе.

— Если бы я хотела вас убить, то оставила бы в лесу, — она перетерла травы и высыпала их в ковш с горячей водой.

— Я думал, что еретики ушли с этих земель, — после недолгой паузы произнес Стефано, — кто был тот человек, которого сожгли для ритуала?

Не хотелось бы думать, что они воруют людей с городов и деревень, но думалось против собственной воли. Он не слышал от горожан, что пропадают люди.

— Наверно, один из разбойников, язычники не ходят в города, они живут в вдалеке от них, — старуха будто прочитала мысли и стало как-то неуютно. Странная женщина, но в лесу нормальные жить не будут.

Окинув еще раз его едким взглядом, старуха принялась поить Диану. Она делала это очень умело.

— Проклятье на твоем роду, — после недолгой паузы произнесла она и это предназначалось герцогу. Она посмотрела на него, — вы теряете первенцев.

— Ты опять за свое? — Недовольство Стефано начало нарастать, — лечи герцогиню, если она встанет на ноги, я тебя щедро отблагодарю.

Старуха усмехнулась и снова начала поить Диану, которая уже отчетливо наблюдала за ними:

— Мне не нужны деньги, что толку от них, если я живу в лесу.

— Переедешь в деревню.

— Я ушла из деревни не для того, чтобы вернуться...

Ее перебило прикосновение к руке — это Диана коснулась, вопросительно смотря в глаза. Этот ясный взгляд старуха оценила, что-то прошептала и снова принялась ее поить. Но девушка проигнорировала и попыталась встать:

— Вы говорили о проклятье...

— Она много наговорила безумного, — тут же вставил герцог, — вам лучше? Тогда, мы уходим.

— Нет, — еще слабо произнесла Диана, смотря на Стефано, встречаясь с ним взглядом. Она была в беспамятстве, но слышала разговоры. И про еретиков, которых не видела, и про собственную кровь на руках герцога перед ее смертью. Взгляд герцогини снова коснулся старухи, — о каком проклятье речь?

Та отставила ковш и обернулась к Его Светлости, внимательно изучая медальон с бисционом, который висел на его шее. Она долго молчала, даже не моргала, будто гипнотизировала его:

— Дай руку, — она схватила его за руку, даже не дождавшись согласия, тут же закрыла глаза и начала быстро говорить на чужом языке. Он бы убрал руку, но интерес взыграл, поэтому стал внимательно наблюдать.

— Ты знаешь, что значит твой символ? — Наконец она открыла глаза и отпустила его руку, снова уставившись на бисцион.

— Сила и власть, — произнес герцог.

А Диана еще помнила легенду про сарацина и его щит, про Христа и победу.

— И потери, — монотонно прошептала старуха, — однажды на эти земли напало целое войско иноземцев. Их Бог был иным, они являлись иноверцами и хотели подавить веру местных людей и обратить ее в свою.

Старуха погрузилась в транс, она уже не смотрела на медальон, она даже не смотрела на герцога, она смотрела перед собой, но видела другие картины из прошлого:

— Было много огня и смертей: большинство домов они сожгли, насиловали женщин, убивали детей и мужчин. На этой земле творился ад из тел. Что ощущает мать, на глазах которой убивают собственное дитя? А что ощущает ребенок, когда его мать раздевают догола и забирают в рабство? А что испытывает мужчина, когда обнаруживает свою женщину, лежащей мертвой в кровати в собственной крови? Нет, — прошипела старуха, как змея, которая ползла между ветками дерева, — это не должно было продолжаться, чудовищу надо было дать отпор и выдворить с этих земель. На это решился миланский герцог. Он собрал воинов, которые еще оставались в живых и пошел на принца сарацинов. Но увидев, что тот сделал с его народом, рассвирепел и заколол его сына. И сделал это так, чтобы принц видел смерть собственного дитя, — старуха очнулась и перевела взгляд на эмблему на груди нынешнего герцога, — щит, который вырезал из дерева принц сарацинов, изображает змея, глотающего ребенка. Змей — это герцог, убивающий сына этого принца.

Наступило молчание, Стефано даже опустил голову, чтобы взглянуть на эмблему. Наверно, ему показалось, что он увидел ее впервые. А Диана сидела с широко распахнутыми глазами на том, что называлось кроватью, ожидая продолжение. Ведь речь шла о неком проклятии.

— Когда миланский герцог казнил принца иноверцев, тот проклял весь род Висконти за убийство его сына.

— Опять мелешь языком! — Рявкнул Стефано, уже был готов схватить старуху, решив, что повесит ее прямо на дереве, но Диана кинулась на защиту, встав между ними:

— Она не мелит! Она видит!

— Она видит не то, что надо!

Только старуха слегка засмеялась, смотря на герцога и герцогиню, которая схватилась за голову, а он ей помог снова сесть.

— Она видит то, что видят ее глаза!

— Тогда я выколю их!

— И вас проклянут еще раз!

Герцог даже зарычал от безысходности, рукой показывая старухе, чтобы она продолжала свой рассказ дальше. Быстрее скажет, быстрее они покинут это странное место.

— Продолжай.

— Вы не верите мне, но скажите, ведь ваш старший брат умер? А старший сын вашего деда? А прадеда?

Стефано злился еще больше, откуда ей было знать, что происходило век назад?

— Мой брат умер при рождении, к сожалению, это случается.

— Постоянно? Стабильность- это уже не случайность, — она снова схватила его руку, — первенцы в вашем роду умирают по разным причинам. Но если они выживают, то умирают их матери. Смерть обязательно должна быть.