Глава 15

Диана закрылась в своих покоях, не желая видеть даже слуг. Марта была первая, кого Диана отослала прочь. Герцогини надо было остаться одной и подумать.

Она ходила от окна к дверям и обратно, тяжело дыша, возмущенная всей правдой о своем низком положении начиная с Девоншира и заканчивая ненавистным взглядом герцога. Он винил ее в том, что вынужден был потерять «независимость и свободу», жениться. Да еще отец, старый герцог, напомнил сыну о наследниках. А она, Диана, пришлась кстати, потому что была дочерью графа- отличный вариант для союза и детей.

Теперь она знала, откуда про нее узнали. Диана должна была сказать судьбе спасибо за то, что все сложилось так, а не иначе, но что-то ее останавливало. Сначала она не могла понять, что ее так гнетет, но потом, разложив все по полочкам, она осознала: реакция Стефано Висконти, который относился к ней как к выполненному долгу и считал обузой. Диана ворвалась в его жизнь вместе с горем — с новостью о смерти своих родителей. Она напоминала ему лишь конец его вольной жизни и начало правления на землях Ломбардии. Герцогу понадобилось два года, чтобы принять и смириться, и это чудо, что Диана еще не стала кухаркой или женой другого человека.

Теперь стало понятно, почему Его Светлость при любой возможности пытался уколоть ее тем, что купил. По сути, именно так он и сделал. Мотивировал себя именно этим.

Она для него лишь незапланированный товар, который навязал отец. Кто же будет такому рад? Она тоже не особо рада быть товаром, но это лучше, чем быть служанкой.

Диана села на кровать и уставилась в одну точку, теперь понимая тот факт, что в целом мире одна. Если она не нужна своему отцу, то не будет нужна никому другому, ведь ближе родных никого нет.

Она сидела в своих покоях до вечера, не желая спускаться вниз. В дверь постучали и попытались отворить. Диана даже не успела подумать о том, кто это мог быть, как услышала голос герцога:

— Диана, ты закрыла дверь?

— Я не хочу никого видеть и вас в первую очередь, — ответ был прост, как хорошо, что она заперла дверь на ключ, а ко второй двери приставила комод.

Хороший воин знает, что надо таранить все входы и выходы, поэтому вторая дверь через какое-то время стала его объектом тоже. Но что сила этого мужчины с комодом? Он слегка отъехал, Диана подбежала к двери и села на комод.

— Ваша Светлость, — нервно произнес Стефано, — вы испытываете мое терпение!

— Судя по тому, что вы два года ждали и жалели себя, вашему терпению нет краев.

Он снова стукнул в дверь. Уже сильнее чем прежде.

— Когда я зол, я себя не контролирую!

— А вы всегда злы, — парировала Диана, — и вообще, что вы хотите от меня? Кажется, это мои покои.

— Мне кажется, вы моя жена, — напомнил он ей, — откройте дверь или будет хуже.

— Хуже чего? Того, что я сижу на комоде?

— Я вам покажу чего, — потом наступила тишина, и Диана даже прислушалась, не ушел ли он, но было тихо. Слезать с комода она не собиралась, вдруг он усыпляет ее бдительность. Прошли минуты, за дверью, в покоях герцога, стояла тишина. Какая-то омерзительная тишина, которая пугала.

Пока она прислушивалась, раздался резкий грохот, и комод вместе с ней отъехал в сторону. Дверь распахнулась с размахом. Диана аж спрыгнула с комода, увидев, как вальяжно Стефано зашел в ее покои.

— Уже не смешно, верно? — Криво усмехнулся он. — Уже даже очень страшно.

Диана сглотнула и облизнула пересохшие губы. Она не вжалась в стену, напротив, гордо вздернула подбородок:

— Мне нужно побыть одной.

— А моей стране нужны наследники, и чем быстрее мы это сделаем, тем быстрее я уеду в Павию.

Вот теперь Диана испугалась, она не хотела опять повторение той ночи, боли и слез.

— Может, вы уедите в Павию уже сейчас?

— С большой бы радостью, но на мне будет висеть долг. А долги я не люблю.

Стефано встал напротив нее такой большой и свирепый, что воздуха в два раза стало меньше. Или так туго завязала Марта ей завязки на платье. Или дышать Диана стала в три раза чаще.

— Я буду кричать, — она неуверенно сказала это, даже не зная зачем, ведь кричать бесполезно.

— Может, вы уже ляжете в постель и будете кричать от удовольствия?

— С вами я никогда этого не сделаю, — она схватила первое, что попало под руку- гребень для волос и размахнулась им, — уйдите.

— Всевышний, — усмехнулся Стефано и закатил глаза, — на меня впервые нападают с гребнем.

Диана взглянула на гребень, нахмурилась и положила обратно- бесполезная трата времени и сил. Но и сдаваться она не собиралась.

— Правильное решение, — герцог протянул ей руку, — отдайте ключ, чтобы доступ к вам был всегда свободен для меня, — сказано было строго.

Диана мотнула головой и показала пустые руки:

— Я его потеряла.

В его синих глазах полыхнул огонь, Стефано точно не ждал, что столкнется с таким барьером. Но это пламя в его глаза было лишь начальным этапом, Диана бы хотела улыбнуться с издевкой, но вскрикнула от неожиданности его действий. Он рывком порвал платье на ее груди, оставляя лишь тонкую ткань нижней сорочки и пальцами залез в глубокий вырез, тут же вынимая ключ:

— Теперь я буду решать, когда вам закрываться в покоях, Ваша Светлость. Ваша непокорность впечатляет.

Он отошел от нее, открыл дверь и уже у порога произнес:

— Теперь вы будете заперты здесь, потому что я так хочу. Но напомню, что есть другая дверь, — он указал на ту дверь, которая теперь была открыта и вела в его покои, — буду рад вас видеть.

Он вышел, захлопнул дверь и закрыл ее на ключ.

Диана осталась одна в своих покоях с досадой на сердце. Она перевела взгляд на выбитую дверь, понимая, что в спальню герцога она все равно не пойдет. Раз он ее запер, значит, она будет сидеть у себя в покоях. Дело принципа.

Ужин ей принесла Марта, которая попала к ней теперь иным путем- вместе со Стефано, через его покои. Она жалобно посмотрела на хозяйку и произнесла:

— Я помогу вам переодеться в сорочку...

— Не стоит, — тут же прервал ее герцог и указал на выход, — она справится сама.

Марта поникла, уже готова была идти, но успела прошептать:

— Не перечьте ему, лучше смириться. Он вас все равно подчинит себе.

Она ушла, а Диана сидела за столом с ложкой в руках, застыла, анализируя ее слова. Нет, Марта ошиблась! Он может подчинить себе войско, земли, даже другие страны, но ее никогда. И улыбнувшись, принялась за ужин, даже не обращая внимание, что герцог находится в своих покоях, а ее дверь выбита. Но представив то, как она будет спать с открытой дверью, ложка выпала из ее рук. На этот звук Стефано заглянул к ней:

— Вас покормить? Или позвать Марту?

Он был одет в белую камичи, края которой распахнулись, оголяя его грудь. Диана сглотнула и уткнулась в блюдо, на котором лежал запеченный цыпленок с овощами.

— Я справлюсь сама, — пробубнила она, — даже потом переоденусь сама.

— Как знаете.

Он скрылся у себя в покоях, и Диана спокойно доела цыплёнка, вымыла руки в бадье с водой, которую успели принести слуги до того, как Властитель мира запер ее здесь, и принялась переодеваться. Развязывать ленты на платье оказалось сложным, но она справилась. Куда сложнее стало завязывать их на ночной сорочке. К тому же, они, как на зло, находились сзади. Чертыхнувшись, Диана села на кровать, слыша, как слуги принесли герцогу дрова в очаг и стали разжигать его. А ей, видимо, придется спать в холоде.

Держа сзади руками края сорочки, она вышла в его покои, наблюдая, как слуга поклонился и тут же ретировался. Сам же Стефано сидел у очага в царском кресле, читая бумаги. Или не читая, потому что ее появление он заметил сразу:

— У меня тепло и уютно, у вас холодно и одиноко, но у меня есть большая постель, которая бы согрела нас двоих.

Диана перевела взгляд на эту самую постель, увидев, что она уже приготовлена ко сну. Ее же кровать по-прежнему была застелена. Но в этом она проблемы не видела, дома ей приходилось застилать и расстилать кровать в последнее время самой. В общем, ее жизнь не изменилась.

— Люблю холод.

— Потому что вы холодная.

От такого комплимента она развернулась и зашла обратно в свои покои, опуская руки. Тут же края сорочки разошлись и оголили заднюю часть ее тела. Она снова выругалась и тут же слышала смешок. Испугавшись и засмущавшись, Диана снова схватилась за края и обернулась к герцогу. Он стоял возле выбитой двери, сложил руки на груди и наблюдал за ней. Еще и усмехался!

— Не вижу ничего смешного, Ваша Светлость. Вам нравится унижать женщин?

Он мотнул головой и подошел к ней ближе:

— Вы унижаете себя сами, — Стефано рывком повернул ее к себе спиной и начал завязывать ленты. Делал это медленно, специально касаясь ее кожи. От этих прикосновений она вздрагивала, поднимаясь на цыпочках и пытаясь обернуться. — Значит, вам нравится сидеть взаперти?

— Это сказал тот, кто меня запер?

Он снова усмехнулся и туго затянул узел:

— Вы хуже Вайта.

— Лишите меня головы?

— Нет, у вас больше шансов быть покорной.

Он завязал последнюю ленту, и Диана тут же обернулась, встречаясь с синим взглядом. Насыщенным, почти темным. Казалось, что сейчас герцог начнет эти ленты развязывать. Пришлось отойти от него подальше.

— Завтра я хотел проехаться верхом в лес через город, думал выгулять Бьянку, может даже пригласить на прогулку вас.

Заманчивое предложение, Диана попыталась улыбнуться, но тут же осеклась:

— Я же взаперти.

— Выход через мои покои, — Стефано указал на злосчастную выбитую дверь, — хотите прогуляться, удивите меня чем-нибудь.

Она открыла рот от возмущения!

— Пожалуй, подышу воздухом через окно.

— Как знаете, — поклонился он, и на его лице Диана увидела ухмылку. Стефано Висконти опасен и хитер. Если она была бы на месте Изабеллы, то сейчас же попросила развязать ей ленты, терпела бы боль и унижение. Зато поехала бы в лес. Но она не Изабелла.

— Спокойной ночи, Ваша Светлость, — отчеканила она.

— Спокойной ночи, — улыбнулся он и вышел, — если станет холодно, вы знаете, где тепло.

— Я стерла себе память.

В дверном проеме, она увидела, как он на ходу скинул с себя камичи, показывая обнаженную спину. Диана тут же отвернулась и кинулась к кровати. Залезла под одеяло, понимая, что не убрала покрывало. Зато будет теплее.

Ночь прошла ужасно! В ее темной спальне было холодно, а из покоев герцога лился свет, который постепенно угасал. Она слышала, что пару раз Стефано вставал, чтобы разжечь его снова, потом ложился в кровать. А она боялась, что он не выдержит факта открытой двери и придет к ней.

Но к счастью, этого не случилось, а под утро Диана провалилась в глубокий сон. Ее разбудил грохот с комнатки, в которой она обычно принимала водные процедуры. Девушка испугалась, что это герцог нарушил ее пространство, но услышав голос Марты, Диана от радости вскочила с кровати.

О, Марта! Милая Марта! Сейчас любви к ней стало больше в дважды, а объятий в трижды. Диана обняла ее с такой силой, что та засмущалась, а потом расхохоталась, ощущая щекотку.

— Простите, что разбудила, Ваша Светлость. Ковш упал из старых рук. Ничего они уже не держат, — причитала она.

— Громите весь замок, Марта. Мне все равно, — вдруг Диана осеклась, вспомнив вечер и разговор с герцогом, — Его Светлость уже встал?

— Давно, уже работает в своем кабинете.

— Он меня запер...

— Я знаю, поэтому, принесла вам завтрак в покои. Пока вы едите, я открою окно и пусть свежий воздух принесет вам хорошее настроение.

Диана подумала о том, что хорошего настроения не может быть, пока сидишь за закрытыми дверями. Хотя, она спокойно может выйти на волю через герцогские покои, ведь его там нет, а единственная дверь открыта. Но она не станет этого делать, будет сидеть здесь и займется вышивкой.

За этим прошел почти весь день, глаза Дианы устали от мелких стежков, она отложила вышивку и подошла к окну, вдыхая чистый запах улицы. Она закрыла глаза и погрузилась в мысли, снова вспоминая Девоншир и отца. Как он? Теперь переживала за него, боялась, что смерть от алкоголя уже поджидает его совсем близко.

— Вы не сказали мне, что вчера здесь были Фоскари, — позади послышался голос герцога, и Диана тут же отпрянула от окна.

Теперь ее покои, как проходной двор. Он уже к ней заходит, как в собственные.

— Они были здесь, — она констатировала факт, совсем забыв о Фоскари. Еще бы! Столько навалилось, что ей было не до них. Но сейчас вспомнилось предложение Доминико и Диана увидела его смуглое лицо, — проезжали мимо, решили дать отдохнуть лошадям. Кстати, милорд Доминик пригласил нас на карнавал в Венецию. Вы когда-нибудь были на таком карнавале, Ваша Светлость?

Диана видела, как напряглось лицо мужа, он стал выглядеть суровее. Глаза Стефано сощурились, но он не сводил взгляда с Дианы. Стоял напротив нее такой большой, весь в черном. Сквозь прорези виднелась белая полотняная рубаха, создающая декоративный эффект и делая одежду герцога изысканной. А на груди красовался бисцион вышитый золотой нитью, дающий понять всем о статусе этого человека.

— Я был несколько раз на таком празднике, — с надменностью произнес он, — там много вульгарных женщин, которые скрывают свои лица и предлагают себя знатным мужчинам.

— Вы сейчас о леди Изабелле?

Диана выпрямила плечи, стоя в минимальной близости и не желая уходить назад даже на шаг. Хотя сзади ее ждало открытое окно и если герцог решит ступить вперед, то ей придется прыгать.

— Я оценил вашу шутку, — на его губах заиграла ехидная улыбка, — и она в том числе. Часто замужних женщин там больше.

— Там вы с ней и познакомились? Она, кстати, спрашивала только о вас.

— А вы ревнуете?

— Ничуть, — лицо Диана стало выглядеть усталым.

— Леди Изабелла никак не хочет понять, что я вдруг стал женатым, — взгляд Стефано упал на вышивку, которой занималась Диана весь день. Он взял ее в руки, явно не веря своим глазам- на белом полотне красовался голубой змей с золотой короной на голове. Вот только в его пасти не было человека, — Боже правый, вы вошли в роль герцогини Миланского герцогства, Ваша Светлость.

Она выхватила вышивку из его рук, пряча за спину:

— В голову больше ничего не приходило, а занять себя чем-то было надо.

— Вы изобразили бисциона, но его рот пуст.

— Мой бисцион добрый. Он никого не глотал.

Стефано засмеялся:

— Какая замечательная шутка. Если бы герцоги рода Висконти никого бы не «глотали», то жили бы в хлеву со скотом.

— И кого проглотил этот змей? И вообще, это змей или дракон?

— Змей. Несколько столетий тому назад на эти земли напали сарацины, среди них был их принц, на щите которого был изображен змей, глотающий ребенка. Такое изображение являлось насмешкой для христианского народа, ведь тот ребенок- это Христос. Мой предок Оттоне Висконти убил принца, избавил Ломбардские земли от сарацинов, а щит забрал себе. Уже дома он решил избрать его своим символом, как победой над неверными врагами.

Диана вытащила свою вышивку и взглянула на нее: значит, это лишь память о тех войнах и победе. А ребенок — Христос.

— Я думала, что змей — это вы.

— Мы носим этот символ, как напоминание о том, что наш род одолел сильного иноверного врага, а значит, нас стоит бояться и дальше. Кстати, для семьи Висконти бисцион — это оберег. Пока он с нами, мы сильны.

Диана еще раз взглянула на свою вышивку:

— Я вышью Христа, — кивнула она, — вы меня убедили.

— Я вообще поражен, что вы решили вышить именно ваш символ.

Их взгляды пересеклись, Диана сама не могла понять, что заставило ее сделать это. Она нахмурилась:

— Я вас удивила?

Стефано задумался, сложив руки сзади, он отошел от жены на два шага назад:

— Меня удивило, что ваша работа удивила вас саму. Мы едем на прогулку, Диана?

Глаза герцогини загорелись, а на лице заиграла милая улыбка. В ней вдруг резко стало столько детской наивности, что Стефано это позабавило:

— Жду вас во дворе, — он оставил ее стоять возле окна с немой улыбкой на губах, восторгом в глазах и мыслями о том, как она помчится на своей Бьянке, наслаждаясь ветром и свободой.