I: Глава 26

Глава 26

В ушах звенело от треска выбитых окон.

Гвен открыла глаза.

Перед взглядом всё плыло от яркой вспышки.

Она обнаружила себя лежащей на полу. Глаза её продолжали пылать голубым пламенем. Вокруг было темно. Импульс погасил свечи и камин, оставив лишь свет луны этой ясной морозной ночью.

- Анна... - хрипло прошептала она, - Анна.

Тёмные очертания комнаты начинали проясняться. Рядом закашлял Себастьян, заскрипели половицы.

- Гвен, Себастьян, сюда. – раздался тихи голос Оминиса откуда-то спереди.

Она едва ли могла видеть в такой темноте, но с невероятным удивлением обнаружила, что всё ещё сжимает рукоять своей волшебной палочки в руке. Сжимает так сильно, что не чувствует пальцев.

- Люмос. – с усилием произнесла она.

На конце палочки загорелся белый огонёк. В пыльном воздухе комнаты Гвен увидела стол, который магической волной толкнуло к стене, сбив стулья. Книги и фотографии на каминной полке завалились. Кое-где на полу были видны отблески осколков.

Она посмотрела налево. Себастьян поднялся с пола на колени и смотрел на ладонь. Осколок стекла рассёк ему ладонь, из которой заметно текла кровь, капая на пол.

- Себастьян? – чуть громче спросила девушка, но в голове ещё звенело.

- Я в порядке. – сказал он, - А ты?

- Наверное...

- Анна. – тут же переключился он и посмотрел вперёд.

Они увидели впереди две фигуры, сидящие на полу. Оминис стоял на коленях возле девушки, которую он опёр на стену спиной. Едва в состоянии встать, они оба поднялись на ноги и, не разгибаясь, неуклюже, двинулись к ним.

В двух шагах от них Гвен вновь опустилась на колени, которые ещё не набрались сил, чтобы держать её на ногах. Она подползла ближе и подняла палочку.

Оминис был напуган, он поддерживал Анну за плечо, но ничего не мог понять и дрожал.

- Скажите... Скажите мне, что-нибудь изменилось? Я не... я не понимаю. – лепетал он.

Себастьян подошёл ближе и склонился над сестрой, а Гвен подняла палочку выше.

Лицо Анны было практически пусто и безжизненно. Серая кожа казалась мертвенной в бледном свете палочки, а глаза были открыты, но опущены куда-то вниз, как будто она и не могла уже ими пошевелить, будто кукла. А на шее ледяным светом отсвечивало то самое ожерелье, защёлкнувшееся на её шее раз и навсегда.

- Нет... не может быть. – пробормотал тихо Фарнир, подошедший к ним, - Это должно было сработать... должно.

Внутри Гвен всё оборвалось.

Как же так? Столько сил... Столько... всего. Всё это время, все эти усилия... были... напрасны?

- Неужели ничего? – чуть не плача, спросил Оминис.

- Ни... - начала произносить девушка, но остановилась, - Подожди.

Что-то зацепило её взгляд. Все затаили дыхание. Сердце резко остановилось и с новой силой застучало так бешено, что заглушало звон в ушах. Она всмотрелась в полумёртвое лицо Анны. И снова.

Оно. Что-то едва уловимое, быстрое. Какой-то блеск. Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы найти.

Тусклый свет. Мерцающий, юркающий, переливающийся. Крошечный камень невероятной красоты, инкрустированный в новое украшение Анны. Теперь он не выглядел полым. Вглядевшись, можно было увидеть, как в одной спирали сплелись голубой свет и вязкая липкая тьма. Та самая тьма.

Раздался громкий вздох.

Вздох Анны.

Она пошевелилась.

- Не может быть... - прошептала Гвен.

Это было похоже на самое настоящее чудо.

Прямо на глазах кожа девушки стала набирать цвет и плотность. Оминис почувствовал, как под его пальцами её кожа стала теплее и мягче. Тени на лице теряли глубину, а изгибы щёк становились округлыми, мягкими, живыми. В растрёпанных волосах стал появляться блеск и бархат. Можно было видеть, как её ночное платье с каждым мгновением всё лучше и лучше садилось по её девичей, всё ещё тонкой фигуре.

Гвен приложила свободную руку к губам, наблюдая, как Анна поднимает на неё глаза, вновь приобрётшие оттенок шоколада.

Мешки под глазами исчезли, давая проступить на фоне тёплой кожи длинным тёмным ресницам, губы обрели цвет и разомкнулись в жадном вдохе.

К ней возвращалась жизнь. Стремительно. Безостановочно. Так непостижимо, что никто не смел пошевелиться. Даже Оминис, не видевший её, чувствовал, как подруга детства рядом с ним снова обретает себя, своё тепло, своё тело.

Гвен никогда не видела её такой красивой. Такой юной.

И живой.

- Я... - прошептала Анна, - как?...

Она опустила глаза на своё тело. Посмотрела на свои руки, на одной из которой лежала рука Оминиса. Она видела лица вокруг, слышала звуки. Так ясно, так точно. Она чувствовала тепло от ладони на своей коже и холод, исходивший от разбитых окон. Чувствовала, как бьётся сердце, она мыслила и понимала собственные мысли. Чувствовала, какой твёрдый и неровный пол, как неудобно на нём сидеть, и как уже неровно лежат половицы.

Это было оглушительно.

Невероятно.

Сбивало с толку.

И...

Мощное словно взрыв осознание настигло её очнувшейся разум.

Дыхание сбилось, и она задышала быстрее. Её грудь вздымалась так, будто она только что пробежала марафон. Она приложила свободную ладонь к груди. И почувствовала это. Почувствовала собственное прикосновение к себе и тепло от собственного тела. Почувствовала это. А боль... нет. Её не было. Она ушла. И это было... умопомрачительно.

Она подняла ладонь к лицу, приложила к своей щеке. И улыбнулась.

По-настоящему. Впервые за такой непостижимо долгий срок.

- Я жива. – выдохнула она, - Я жива! Мне... мне не больно. Совсем... не больно... Больше нет.

Голос. Чистый, искренний, чуть более высокий, чем голос Гвен. Чуть более мягкий. И такой живой. Такой звенящий, юный, полный сил. Каким его давно уже никто не слышал.

- Себастьян. – сказала она, посмотрев на его окаменевшее от шока лицо, - Оминис. – посмотрела она налево, к фигуре, верно сидевшей возле неё, - И ты. Гвен.

Тут девушка не выдержала. Гвен сделала глубокий шумный вдох. Воздух теперь смог проникнуть в её лёгкие таким неудержимым потоком, словно она годами находилась под водой. Она села на пол, не в силах сохранять больше равновесие. Всё ещё светящиеся глаза поднялись наверх, она моргнула, и из глаз потекли тихие неудержимые слёзы. Голова кружилась, мысли казались бесформенными, спутанными и... бессмысленными. Всё было бессмысленным.

Кроме одного.

Девушки, которую удалось спасти.

- Получилось. – выдохнула Гвен, - Господи... получилось...

Губы задрожали. Она уронила волшебную палочку, закрывая рот рукой, но палочка не погасла, продолжая освещать это... чудо. Самое настоящее. Уму не постижимое чудо.

Дёрганный вздох, смешавшийся со смехом и рыданиями, вырвался из губ Гвен.

- Неужели... - пролепетала она.

И Анна поднялась с пола. Сама. Оттолкнулась руками от искривившихся под гнётом времени половиц и встала на колени. С неописуемой для себя лёгкостью, удивившись собственной силе, она придвинулась к Гвен. И обняла её.

- Ты спасла меня. – прошептала она, - Ты смогла.

Гвен обхватила её руками. Девушку, что никогда по-настоящему не знала, но спустя столько попыток, чертовски мечтала узнать. И теперь она сможет. Сможет.

Слёзы окропили ночное платье Анны. Но та только порадовалась тому, что чувствует это. Она увидела, как красивы рыжие волосы в этом тусклом холодном свете, как много веснушек на её щеках, и как долго она была сильной, чтобы Анна могла дышать.

Гвен отпрянула от неё. И посмотрела в почти незнакомое здоровое лицо.

- Как же я рада тебя видеть. – сказала Гвен, вытирая собственные слёзы.

- А я тебя. По-настоящему видеть. – улыбнулась она в ответ.

- Анна. – раздался тихий голос рядом.

- Оминис! – воскликнула она, обернувшись к нему, - Привет, Оминис! Привет!

- Себастьян. – с улыбкой произнесла Гвен, посмотрев через плечо.

Но Себастьяна не было. Он же стоял здесь, только что. Но теперь никого, кроме Фарнира здесь не было. Она растерянно озиралась по сторонам, пока её поиски не прервали слова гоблина.

- Он вышел наружу.

- Наружу? – удивилась она, - Но... зачем?

- Мне показалось, что ему стало трудно дышать.

- Это ты сделал эту красоту? – прервала их разговор Анна, посмотрев на гоблина, - Правда? Я смутно помню твоё лицо.

- Да, мисс. – сказал Фарнир, сам находясь в оцепенении от непосильных для его небольшого и ранимого сердца эмоций, и сделал шаг к ней, протянув вперёд длинные руки.

Гвен нашла в себе силы встать на ноги. И они её послушались, хоть и не с первого раза. Она шагнула вперёд, к двери, ощущая, как онемение проходит всё больше с каждым движением. Она взялась за ручку входной двери и, даже не подумав про пальто, вышла наружу.

Себастьян стоял у края дорожки к дому. За ним тянулся тонкий след редких капель крови, казавшихся чёрными в ночной тьме. Он смотрел наверх, на звёздное небо, освещаемое убывающей луной. И тяжело дышал, пар выходил в морозный воздух из его разомкнутых губ, а кровь уже засохла на руке беспорядочными разводами. Он не кричал, не всхлипывал. Слёзы тихо текли по его веснушестым щекам.

Он продолжал жадно вдыхать воздух, как бы сильно холод не щипал ему горло. Как бы не морозил мокрое от слёз лицо.

Гвен медленно подошла к нему. Осторожно, тихо. Едва осознавая, что это всё действительно реальность. Она остановилась за его тёмной широкой спиной.

- Себастьян? – почти шёпотом произнесла она, - Себастьян?

- Я... - слова его дёргались, голос ломался и не слушался, - Мерлин... Это наяву.

Он медленно обернулся к ней.

- Да, наяву. – нежно улыбнулась она ему.

- Ты... - начал было он, но слёзы с новой силой потекли из его глаз, и он зажмурился, вытирая лицо ладонями, - Я не могу...

Голос его снова надломился, и Гвен шагнула ближе. Она обхватила руками его шею и прижалась телом к нему. Как когда-то давно, совсем недалеко отсюда, когда она впервые обняла его.

Он обхватил её руками. Тело его дрожало. Гвен слышала, как он всхлипывает.

- Я не могу поверить. – прошептал он сбивчиво, - Мы смогли, мы справились.

- Да. – кивнула она, гладя его затылок, - Мы смогли. У нас получилось.

- Нет, это не правда. – вдруг сказал он, - Не мы. Это всё ты. Ты... Без тебя ничего не получилось, я бы не смог, никто бы не смог. Это всё ты...

С этими словами он сжал её крепче, спрятав лицо у неё на плече, в складках её школьного шерстяного свитера, в прядях красных в свете луны волос.

- Тише... - прошептала она.

- Спасибо... Гвен, спасибо...

Жители деревни вышли из домов на звон стекла и вспышку света. Они толпились каждый у своего дома, наблюдая сцену, которую не могли понять.

- Я не знаю... - глухо произнёс он, - Я в таком долгу перед тобой, Гвен. В таком... я сделаю всё, слышишь? Всё, что пожелаешь.

Она отпрянула и посмотрела на него. В его блестящие от слёз тёплые карие глаза. И словно в ответ на всё это её глаза больше не источали пугающий голубой свет, и были цвета ночного океана.

- Прямо всё, что пожелаю? – улыбнулась она, несмотря на то что у самой на щеках замерзали мокрые бороздки.

- Всё. – твёрдо сказал он.

Она протянула руки к его лицу и взяла его в свои ладони. Осторожно и нежно она вытерла его слёзы, не отрывая глаз.

- Тогда иди к ней. Иди к сестре. – произнесла она.

- Но я... я не знаю, захочет ли...

- Себастьян. – её ладони продолжали держать его щеки и греть их в эту стужу, - Я не знаю, что будет дальше. Я не знаю, сможет ли Анна простить тебя по-настоящему. Но сегодня... Сегодня особенный день. Сегодня ей нужен брат. А потому войди в эту дверь и обними её.

- Ты думаешь...

- Я знаю. – твёрдо сказала Гвен, - Я помогу тебе.

Она отпустила его лицо и вложила левую руку в руку Себастьяна. Он не сразу, но крепко сжал её пальцы. Девушка подняла на него глаза, снова улыбнулась, и повлекла его за собой. Обратно в дом.

К семье.