「影とメロディ」 (Kage to Merodi) - Тени и мелодии

Мы с Уортоном присели за стол, который выглядел так, словно был создан из чёрных хвостов демонов, каждый из которых заканчивался изображением сердца, пульсирующего жизнью. Я положил руки на этот зловещий стол. Мои пальцы скользили по его холодной, гладкой поверхности. Взгляд пробежал по залу — алые свечи на массивных люстрах отбрасывали танцующие тени, словно ёкай (妖怪) — злобные духи, прятавшиеся в каждом углу. На старинных фресках демонические лица мара (魔羅) с искаженными чертами. Их большие ало-чёрные глаза светились злобой, а острые зубы обнажались в угрожающих усмешках. Серая кода, будто покрыта трещинами, а рога завитые как у Архара, придавали им устрашающий вид.

Мои мысли прервал Уортон, перелистывающий красное меню с золотой обшивкой, будто доспехи древнего самурая. Страницы мерцали, а готические шрифты с изображением масок они (鬼) придавали ему величественный вид. Рога, обрамляющие маски, словно зловещие мечи, торчали с обеих сторон от подбородка до мокушки, загнутые вниз и внутрь, как у стада кабанов (いのしし, inoshishi, 猪), готовых к атаке.

— Прикосновение демона, — прошептал Уортон, и слова его прозвучали, как рык рыси, готовой к прыжку.

Будто по волшебству, перед нами начал формироваться сосуд, напоминающий колбу алхимика — с металлической цепью, скользящей по его горлышку, почти живая змея. Димка, закручиваясь вокруг, обволакла наши лица, и мне на мгновение почудилось, что мы сидим среди облаков тумана над болотом, где притаилась лисица, хитроумно следящая за незваными гостями.

Мои пальцы скользнули к бокалу, украшенному металлическими кольцами в форме змеи. Я улыбнулся, ощущая, как каждый элемент этой обстановки живёт своей жизнью, будто природа нас испытывает.

— Дай мне знать, если эта ночь покажется тебе слишком похожей на танец тануки (狸), — сказал я, кивая на стол и приглашая Уортона сделать первый глоток.

Уортон, опираясь на стул, внимательно рассматривал бокал с демоническим вином, словно хищная птица, изучающая свою добычу. Напиток переливался в свете лампы, его глубоко чёрный цвет отражал оттенки черных ягод и фруктов, создавая звучание старинного подземного мира. Он вспомнил, как это вино олицетворяет сущность демонов: многослойное и запутанное, как его собственная жизнь.

Постепенно, не удержавшись, Уортон поднес бокал к губам. Прикосновение вина к языку было похоже на шепот тайны, раскрывающейся перед ним. — Каков вкус этого зелья? — спросил он, прищурившись. — Темное и насыщенное, с нотами шоколада и пряностей, обвивающих меня, как плащ в ночи? Или сладковато-горькое, с привкусом карамели, символизирующее двойственность нашего мира?

С каждой каплей, словно тигр, прячущийся в тенях, вино наполняло его восприятие, оставляя послевкусие загадки и глубины.

— Как вас зовут? — поинтересовался Хироши, искренне заинтересованный, как сова, охотящаяся на свою добычу.

Хозяин, помедлив, стал мять бородку, будто искал слова в уголках своей памяти. Его взгляд был полон тайн, как бездны, скрывающие демонов в тени.

— О, слухайте, ім'я моє — Маки (魔鬼), — произнес он, его голос звучал, как шепот ветра в ночи. — Це місце, о, не простий винний погріб, а святиня, де зливаються потужні сутності давніх демонів Якон. Час сам знає, коли. Один з них, о, славетний, змагався із Семеральдом у битві, що тривала еони. Ця велика історія, як легенда, передається у моїй родині тисячоліттями. Ви ж повинні, о, узріти її величність!  (О, слушайте, имя моё — Маки (魔鬼). Это место, о, не простой винный погреб, а святыня, где сливаются могущественные сущности древних демонов Якон. Время само знает, когда. Один из них, о, славный, сражался с Семеральдом в битве, что длилась эоны. Эта великая история, как легенда, передается в моей семье тысячелетиями. Вы же должны, о, узреть её величие!)

Как говорится, "На полях сражений только сильные духом раскрывают свою истинную мощь", — эти слова, словно гром, отзываются в сердцах тех, кто смеет слушать. Тени прошлого вновь оживают!

— Что произошло в той битве? — спросил Уортон, ощущая, как перед ним открывается бездна тайн, готовых разгореться пламенем новых сражений.

...

Лучи осеннего солнца скользили по золотым дубовым листьям, мягко ложась на его ржавую броню. Казалось, свет играет с массивной фигурой, чей рост сравним с древней сосной. Каждый его шаг, покрытый доспехами темно-фиолетового цвета, оставлял за собой ледяные узоры, словно природа сама замирала в присутствии такой мощи. Он перешагнул реку, и вода мгновенно покрылась коркой льда, оставляя рыб застывшими в толще.

Внезапно он остановился и, словно погружённый в размышления, взялся за голову. Пальцы, похожие на грубые корни, сомкнулись вокруг черепа с такой силой, что с поверхности «кожи» — древесной коры — отлетел осколок.

— Как я, такой огромный, мог забыть истину? — пробормотал он, и голос его, глубокий и гулкий, эхом раскатился по лесу. — Найти бы свечу уменьшения... Оно дало бы мне шанс почувствовать себя гибким, лёгким… А сейчас я ощущаю лишь тяжесть этих спиральных шипов на спине, покрытой каньонами и кратерами, — его недовольное бормотание проникло в Поющий лес, и деревья отозвались мягким, умиротворяющим звоном, словно успокаивая гиганта. Вода в Реке Времени взвихрилась, превращаясь в брызги, будто под тяжестью его слов.

В это же время я скакал рядом с ним по деревьям, как бабочка, наслаждаясь звуками леса. Листья трепетали, как если бы струны кото (箏) — японского струнного инструмента с длинным корпусом и 13 струнами, звучащими, как мелодия ветра.

Он немного разозлился когда неуклюжий гигант жаловался:

— Послушай, дружище. Видишь мои клыки, эти цепи, татуировки? Всё это лишь маска, броня для мира. Но знай, каким бы ни был твой облик — Рокнёр, демоном или гигантом — это лишь внешность. Внутри важен только настоящий ритм твоего сердца. Пусть он звучит, как последний аккорд рок-баллады, зовущий жить до конца.

— Слушай, как поёт лес, друг! — произнёс я, останавливаясь на ветке. Мои острые клыки блеснули на солнце, а чёрные одежды с цепями и шипами колыхались на ветру. Татуировки на руках, изображающие звуковые волны, сверкали, как светлячки в темноте.

— Эти листья живые, как гитара под пальцами мастера. Но помни: важнее, что звучит внутри.

Я взглянул на его глаза, светящиеся любопытством.

Я поднял руку, показывая свои татуировки, которые заиграли, как ветер, проходящий сквозь 琴 (кото, китайский щипковый инструмент).

— Запомни: даже в тьме, если в сердце звучит мелодия, никакая тьма не поглотит твой свет. Звук твоей души важнее образа.

В этот момент 大志 Таиши внимательно смотрел на пламя высокой тонкой свечи, чье мерцание наполняло лес тёплым светом. Он не смог сдержать удивлённый вздох.

— Я так этого ждал! И уже представляю, как бегаю среди маленьких улочек, играя с детишками, проникая в узкие переулки и исследуя то, что прежде мне было недоступно!

Восковые капли медленно стекали по её бокам, застывая причудливыми узорами на массивном черном подсвечнике с резными символами, напоминающими 爪 (ка, когти) и 牙 (га, клыки). За свечой на стене виднелся круглый каменный люк, его поверхность шероховатая, покрытая сетью мелких трещин, как древний щит, переживавший века.

Вдруг взгляд Таиши помрачнел. Я почуствовал, как что-то чужое заполнило пространство — это ощущение, будто когтистая лапа хищника сжала меня изнутри. Я кашлянул, прикрывая рот рукой, которая начала краснеть. Чем дольше я смотрел на свою ладонь, тем быстрее билось сердце, и моё тело, словно зачарованное, начинало впитывать странную магию, будто проклятие.

Это была таинственная фигура, с пронзительным голосом, подмигнула:

— Неужели это 減少のろうそく (сэ́нсэй-но-рōсоку, свеча уменьшения)? О, как тривиально, но весьма полезно и для таких, как ты!

Таиши, с низким гремящим голосом, усмехнулся в ответ:

— Ты серьёзно думаешь, что сможешь так просто забрать её себе?

Из тени возникла величественная фигура. Её очертания размыты, как будто сотканы из дыма. У фигуры острое лицо с пронзительными глазами, в которых отражался холодный блеск хищника.

Фигура одета в 仙人着 (сэннинги, длинные, воздушные наряды), которые свободно обвивали её тело. Его кимоно глубокого черного цвета, с широкими рукавами и подолом, который, казалось, плавно парил в воздухе, как облака, скользящие по небу.

Передо мной вырисовывалась фигура Таиши — он напоминал タカ (ятсреба), готового к атаке, жаждущего отобрать у меня последнюю искру надежды. Его голос звучал, как шорох листьев, когда он произнёс.

— Ты не сможешь меня остановить! — воскликнул он, поднимая свечу уменьшения. Пламя вокруг него искажало пространство, и я ощутил, как 現実の歪み (Искажение Реальности) стремится захватить меня, как пугающая тень, охватывающая 狐 (кицунэ, лиса) в ночи.

Когда Семеральд активировал заклинание "Искажение Реальности", вокруг него заколебалось пространство. Воздух искажался, и звуки становились неразборчивыми, отвлекая его от сосредоточения. В его глазах уверенность начинала таять, как снег под весенним солнцем. Иллюзии, возникающие в его сознании, показывали пугающие образы и уводили его от настоящего. Каждое заклинание становилось всё сложнее контролировать, а стресс нарастал, как нарастающий гул грома.

Но на меня заклинание воздействовало иначе. Время вокруг меня начинало тянуться, как резина, заставляя меня принимать неверные решения. Эмоции зашкаливали: я испытывал страх, как будто это мой худший кошмар, оценивая ситуацию, я видел, как окружающий мир искажается: стена вроде подмигивает, а сосны теряют форму, усиливая смятение.

Я действовал быстро и сосредоточился, позволяя разуму проясниться. Моя サイコマギー (психомагия, психомагия) активировалась, и я направил свою энергию к Таиши, проникая в его сознание.

— Ты думаешь, твоя мелодия лучше моей, но мой рок безупречен! — произнёс я, стараясь внушить ему уверенность в поражении.

Я стоял в тени, наблюдая, как его мысли разворачиваются, словно паутина. В них была маленькая пухлая девочка в малиновых колготках и розовой кофтой, рукава которой почти касались белой поверхности этого мира. Её невинные, восхищённые глаза сверкали, как капли росы на траве.

Улыбка её была яркой и открытой, словно цветок, распускающийся на солнце.

"Папа, ты вернулся!" — восклицала она, её голос был подобен сладкой мелодии うさぎ (усаги, кролик). "Ты достиг того, о чём мечтал! Я мечтаю пойти по твоим стопам!"

Эти слова, наполненные надеждой, трогали его сердце, как нежный ветер, который шептал о новых возможностях.

Я чувствовал, как его сопротивление начинает ослабевать, как влажный лист под напором ветра.

Но затем воля стала сильнее, как オーク(дуб), стойко сопротивляющий буре. Он поднял свечу, и я сразу переключил свою магию. Ветер закрутился вокруг меня, и я вызвал мощный ураган. Я ощущал себя リンクス (рысь), стремящейся к цели, бросая всё на карту.

七転び八起き (ななころびやおき, nanakorobi yaoki) — «Семь раз упасть, восемь раз подняться».

Сноски:

Кусадзанэ (草摺): Легендарные доспехи самураев, включающие защитные пластины, украшаемые символами семьи или духами. Можно адаптировать их для мифического демона или героя.

Сэннинги (仙人着): Одежда, ассоциирующаяся с отшельниками или мудрецами, живущими в горах. Это длинные и воздушные наряды с элементами, символизирующими природу и мистическую силу.

Хаппи (法被): Короткий жакет, часто используемый на фестивалях и выступлениях. Музыканты могут носить Хаппи с яркими узорами и символами музыкальных инструментов.

Кото (箏) – струнный инструмент с длинным корпусом и 13 струнами. Используется для игры с помощью плектров, надеваемых на пальцы. Звук кото напоминает арфу или цитру.

Слово "эоны" (от греческого "αιών" — "время", "эпоха") используется для обозначения очень длительных промежутков времени, возможно, на протяжении целых эпох или времен.