Что они разрушилы?

Когда Кирин поверг Хироши, он выпустил приём — **"Рога Шторма" (嵐の角)**. Его глаза вспыхнули яростным золотым светом, а рога начали вибрировать от электрической энергии. Ветер вокруг начал нарастать, как предвестник бури, его рёв пронёсся по лесу, заставляя деревья сгибаться, а землю под ногами трескаться.

— Вы думаете, что ваши жалкие и слабые силы могут убить меня?! — его голос отдавался эхом. Он поднял голову, и его рога засветились настолько ярко, что казалось, они способны разорвать небо. — Моя ярость — это стихия, которую не укротить! "Рога Шторма" сметут всё на своём пути!

Ветер взвыл, магия Кирина закипела, а молнии, вырвавшиеся из рогов, устремились к цели, точно как гром Зевса.

Енма, видя надвигающуюся атаку, подняла руки к небу, её пальцы переливались светом времени. **"Печать Замедления" (時の封印)** остановила пространство вокруг Кирина. Его молнии начали двигаться, как будто через болото. Её глаза сверкнули, и она сказала:

— Я не позволю тебе уйти, зверь, — прошептала она, концентрируясь на отражении атаки. Вместе с шёпотом она использовала **"Отражение Времени" (時間の反射)**, чтобы направить одну из молний обратно в Кирина. Молния пронзила его бок, заставив зверя взвыть от боли, а на месте удара вспыхнуло яркое свечение, разрывая его магический барьер.

Когда Икиро слился с тенями, мир вокруг будто затих, а воздух наполнился ощущением близкой опасности. Его **"Теневые Клинки" (影の刃)** взметнулись из тьмы, не отличимые от стаи чёрных ворон, острых и смертоносных. Они резали пространство, будто разрывали реальность, пронзая свет и заставляя мир вокруг искажаться.

Серые клинки, с красными линиями, были подобны клинкам Гая при активации последних врат. Их кончики затмевали облака, двигаясь, как дым из дымохода. Они вонзились в спину Кирина. Чешуйчатая броня зверя, столь крепкая и непроницаемая, вдруг покрылась трещинами, как лопающаяся ледяная корка под лапами медведя.

Клинки, острые, как когти хищников, прошли сквозь его тело, пронзая грудь и бок, оставляя за собой глубокие раны, из которых вытекала синяя энергия.

Кирин, истекающий кровью и магией, стоял на коленях, его величественное тело дрожало, как старое дерево, согнувшееся под тяжестью времени. Тени Икиро продолжали поглощать его силу, а свет вокруг мерк. Но в глазах зверя зажглось что-то большее, чем боль. Это была тоска по тому, что он знал, и больше никогда не увидит.

— Я был королём небес, — его голос, глухой и трескучий, разнёсся по полю боя, как гром в дождь. — Великий и могущественный... Но что остаётся королю, когда небо перестаёт быть его домом?

Он поднял голову, глядя в небо, будто пытаясь увидеть то, что ему дорого. — Мои детёныши... Их громкие, чистые крики, как песни ветра, когда они впервые взлетали... Их малые копытца, которые бежали по облакам, не касаясь земли. Я был их защитником и отцом. Крохотные глазки, сверкающие как звёзды в ночи...

Кирин кашлянул, и из его пасти вырвалась тёмная кровь, смешиваясь с землёй. — Теперь же... Я не увижу, как они взойдут к небесам... Не услышу их смех, как чистую реку, текущую через горы...

Он замолк на мгновение, и его рога потускнели, лишаясь былого сияния. Последним вздохом он произнёс:  — 生命は一瞬の閃光、しかし愛は永遠に。  (Жизнь — лишь мгновение вспышки, но любовь вечна.)

Его глаза закрылись, и тело, некогда гордое и могучее, осело на землю, как гора, которую время поглотило в вечном цикле.

Над полем битвы разразился ливень. Капли дождя, словно слёзы, обрушились на землю, омывая разрушенную местность и остывающее тело Кирина.

После последних слов Кирина тишина окутала всё. Демоны стояли молча, каждый из них глубоко потрясён монологом поверженного врага. Победа казалась горькой на вкус.

Икиро ощутил нечто новое — сожаление. Он подошёл ближе к нему.

— Он защищал своих детёнышей, — хрипло пробормотал Икиро, его голос почти растворился в шуме дождя. — Мы всегда считаем себя сильными, но истинная сила... в том, чтобы отдать всё за тех, кого любишь.

Хироши стоял неподалёку, его катана опущена. — Война забирает слишком много, — задумчиво произнёс он.

Енма подошла к телу ближе всех. Она положила руку на его плечо, закрывая глаза, как будто пытаясь прочувствовать его последние эмоции. И, вздохнув, сказала:

— Он просто хотел вернуть потомству небеса... Я поступила бы так же на его месте. — Её голос был наполнен печалью и уважением.

После короткого молчания Икиро заговорил:

— Нам нужно завершить то, зачем мы пришли. — В его словах звучала усталость, но и некая решимость.

Хироши поднял катану, разрезая золотую чешую на рогах Кирина, и сказал:

— "Рога Шторма" будут нашим трофеем, — его голос был мрачным и наполненным сожалением.

Икиро аккуратно сорвал несколько перьев с гривы зверя. Он осторожно сложил их в свёрток, сказав:

— Его дети больше не увидят его парящим в небесах, — шепнул он, пряча перья.

Енма, касаясь тела, с помощью своей магии времени, аккуратно извлекла плоть, отделяя её от костей.

— Мы забрали у мира великое, но не более великое, чем его любовь к своим детёнышам, — её голос был тихим, как у матери, поющей колыбельную, и она завернула мясо в ткань.

Они медленно развернулись и направились обратно к своему лагерю. Дождь только усиливался, возможно, сама природа оплакивала падшего зверя. Их шаги были тяжёлыми, как у слонов.