Тотальная резня

Я, маг мадзюцуси (まじゅつし), увидел, как мои товарищи терпят поражение, и с криком приказал:

— Лигр и фретка, защитите меня, иначе я пущу вас на фарш!

Я сосредоточился и активировал заклинание "Поиск", чтобы определить положение врага. Я заметил теневого демона, скользящего через тени, как ядовитая змея.

В последний момент я сделал кувырок, слыша за спиной оглушительный удар теневого артефакта Кама-но Цуруги (カマノ剣), вонзившегося в землю, поглощая свет вокруг и оставляя лишь тени.

Это зловещий артефакт с изогнутым глубоко пурпурным лезвием, как шкура черной мамбы, с мерцающими серебристыми прожилками, напоминающими слезы летучих мышей. Рукоятка черно-зеленая, как перо воробья ночью, с золотой косточкой на конце и красными рунами, будто глаза дремлющего тигра. Лезвие излучает фиолетовый свет, как ночной ястреб, охотящийся в сумраке, позволяя держать его подвешенным хватом. Лезвие держится вверх, готовое к удару, как королевская кобра.

Хлысти, почти как щупальца осьминога, извивались среди ветвей, стремясь нанести множественные удары. Икиро вытащил оружие из земли.

Хлысти, как ядовитые щупальца морского чудовища, извивались между деревьями, стремясь окружить меня и нанести удары. Они выглядели грозно, напоминая смертоносные змеи, готовые к прыжку. В то же время Кама-но Цуруги, словно сверкающий клинок ядовитой кобры, поднимался в воздух. Кама-но Цуруги, как враждебный ящер, взметается вверх, с его изгибом, напоминающим изогнутое лезвие. В воздухе разносится глухой треск, когда оружие делает резкий поворот, быстрый как удар молнии. Его лезвие блестело, как змеиная чешуя, отражая свет.

Я, затянутый в страх, крикнул Лигру и фретке:

— Защитите меня! Или я вас пущу на фарш!

Лигр, как стойкий и грозный медведь, с мощными лапами отбивал хлысти, каждый удар как молниеносный размах хищной птицы, сбивающей добычу. Его мощные лапы, похожие на клыки льва, беспокоили воздух, отбивая хлысти, как мух. Он действовал с непреклонной решимостью, отбивая атаки и создавая вокруг меня защитный барьер из разрушения. Но хлысти оставляли раны, которые образовывали калюжи, как после дождя.

Фретка, как маленький ядовитый дракон, прервала атаку артефакта, атакуя рывками справа и слева. Ее зубы впивались в сухожилия Икиро, нанося резкие, болезненные укусы, как молниеносные укусы змеи.

Заставив его скрипеть зубами от боли, он дрожащим голосом сказал:

— Ты надеешься, что эта "атака" способна меня остановить? Домашний петух и то лучше дерётся!

Тем временем Хироши с кровожадной усмешкой произнес:

— Ваши усилия тщетны, примите свою участь, чтобы прекратить страдания. Ваши цели и мечты ничтожны, не заслуживающие существования!

Икиро ответил, налегая на сарказм:

— Твои движения лишены уверенности и точности, такое чувство, будто это твой первый бой. Ты растерянно осматриваешься, твои руки сжимают клочок одежды, доказывая, что в голове у тебя каша, страх и желание все бросить. Будто карлик столкнулся с гигантом.

Лошадь, заржав от боли и усталости, стремительно мчалась в мою сторону. Но Анабель, как ловкая хищница, стремительно нырнула под её ноги и отрезала сухожилия. Лошадь, откинутая назад, извергала кровь, борясь за жизнь, но не смогла встать. Она, как истекающее кровью чудовище, продолжала мучительно двигаться, вырываясь к свободе. Издав яростный рёв, она заставила воздух покрываться дрожащими трещинами.

— Мой хозяин избивал меня и относился со мной как с вещью, но теперь я могу обрести свободу.

Сокол, заметив мою беззащитность, пикировал вниз, выставив свои тёмно-серые острые когти, как жадные клешни паука. Он стремился разорвать меня на части.

Мой ветряной копьё, спроектированное для быстрых атак, встретило его. Я уперся копьём в землю, оттолкнулся и нанес боковой удар, как быстрый удар осы, с ядовитыми шипами на ботинках, из которых сочился смертоносный сок. Копьё столкнулось с соколом, раскидав коричневые перья с белыми линиями вокруг, но этого было достаточно, чтобы яд начал замедлять его полет. Сокол, ослабевший, упал, и в его глазах угас свет. Его последние слова были полны сожаления:

— Я опечален смертью... и рад встретить хозяина на другой стороне. Будто одно целое, которое не может существовать по отдельности.

Раздался истерический смех. Человек извлёк из шкатулки с бумажной печатью две обсидианово-голубые пилюли с шершавой поверхностью, как у ящерицы, разорвав печать. Рисуя пальцами иероглифы 自分になる, будто писатель пером, он бросил их животным, выпрямив руку и закричал волнущим и коварным голосом, с улыбкой на устах:

— Эти пилюли дадут вам силы для мести! Его голос низко шипел, как у сетчатого питона.

Поглотив пилюли, Лигр и фретка стали более мифическими и изящными. Хвост Лигра обрёл металлический блеск с острым концом, как лезвие клинка, а шея фретки стала размером со ствол дуба и удлинилась, извиваясь как дракон в небе.

Я, последний человек в этой мясорубке, всё ещё помнил миловидное круглое слегка бледное лицо девушки, глаза которой имитировали полёт чайки в морском небе, охваченном свободой и безмятежностью. Я хотел признаться ей в любви по возвращению; мои губы стали извиваться, как морские волны во время прилива, с задержкой видавив:

— ...Меня ждёт Асагири (朝霧). Единственное, что я желаю услышать, это "да" в ответ на моё признание! Я побежал не оглядываясь, смотря в даль.

Икиро раздражённо цокнул три раза языком и сказал:

— Это всё? Ты меня разочаровал. Вот значит, каковы люди — трусы, использующие других!