「自然との結びつき」(Симбиоз с природой)

«Природа, в своем величии, таит в себе как свет, так и тьму. Ее дыхание в каждом листе, ее шепот в каждом ветре — нечто большее, чем мы можем понять. Мы лишь маленькие частицы в этом великом круговороте, и наше предназначение — не бороться с природой, а стать с ней одним целым.»

Хаясэ Кэнзо (1853–1928) — японский философ и учёный, ставший известным благодаря своей теории гармонии человека с природой. Он утверждал, что человек должен быть в единстве с природой, а не подчинять её себе. Кэнзо исследовал духи природы и важность древних ритуалов для поддержания этого баланса.

Что станет с щенком?

Гигантский щенок, пробираясь через ворота, ощущал, как глухая тишина деревни обвивала его, словно мантия из густого тумана. Но с каждым шагом его тело становилось всё тяжелее. Лапы увязали в странной, вязкой земле. Шаг. Ещё шаг. Казалось, сам воздух был пропитан усталостью.

И вот, всё изменилось. Доро-таибо, дух проклятой грязи, пробудился. Земля зашевелилась, стала дышать, двигаться. Грязь схватила его. Лапа утонула. Щенок дернулся. Грязь всосала его лапы, тянула, неумолимо, словно злой насмешник. Шаг. Рваный шаг. Движение обрывалось на миг — затем новый, отчаянный рывок. Грязь липла, размывала грани реальности, сжимая каждое движение. Он тонул, погружался всё глубже в зыбучее болото забытого прошлого. Его сердце билось учащённо, дыхание пересекалось с шипением липкой массы. Он слышал, как земля стонала под давлением, как тёплая влага покрывала его шерсть, а привкус гнили проникал в каждую клетку.

В этот момент, на грани отчаяния, в его ушах раздался тихий отголосок слов великого Миямото Мусаси: «Смелость побеждает, когда страх не может удержать тебя». Эти слова, как нежный шёпот ветра, пронзили тьму и дали ему последний прилив сил. Щенок, сражаясь с невидимой тяжестью, ощутил, как в каждом шаге зазвучала новая нота жизни.

Освободившись от смертельного объятия грязи, он почувствовал, как пять чувств начинают работать на пределе: – На ощупь его лапы дрожали, словно встречая холод и влажность древних руин, из которых давно ушли духи — ками, забытые с давних времён. – Звук — вокруг слышался шорох ветра, тихий плач веток, стон камней, отзывавшийся эхом в заброшенных переулках. В ночном воздухе слышалась едва уловимая трель, как будто духи тэнгу наблюдали за его страданиями. – Запах сырой земли, примеси гниения и мокрой древесины проникали в ноздри, вызывая болезненные воспоминания о прошлом, где скрывались демоны и их ритуалы. – Вкус солёной слёзы на губах смешивался с привкусом пыли, как символ несбывшейся надежды, которую унесли потоки времени и земли, забывшие обычаи старых кланов. – Взгляд, пронзённый отчаянием, всё ещё мог уловить мерцающие огоньки фонарей, оставшихся от древних ритуалов, и слабый отблеск древних надписей на камнях, словно духи ёми-но-куни приветствовали его.

Так, через каждое чувство, через каждое движение, щенок продолжал свой путь. Фонари с выгравированными именами умерших мерцали, отгоняя тьму. Старинные маски, прибитые к дверям, утратили яркость, превращаясь в застывшие лики забвения. Сломанные тории, исписанные полуистёртыми заклинаниями, хранили эхо древних ритуалов защиты от демонов, когда-то призывавших богов, а ныне оставшихся лишь тенями забвения. На старых камнях, покрытых временем, всё ещё виднелись изображения божеств — свидетельства былой мощи, изменившей судьбы демонов и людей.

Вдоль стены, высотой с дом, исписанной древними заклинаниями, щенок шел, ощущая каждый шорох, каждый холодок камня под лапой. Его путь был тесно связан с окружающей средой — каждое движение, каждый вдох впитывал историю этого места, как будто сама деревня шептала о своих потерях и победах.

И вот, когда он уже почти достиг конца этого проклятого маршрута, донёсся глухой звук — задание, прозвучавшее в его голове:

«Спасти жизнь и приручить существо: срок семь дней, награда десять очков».

Слова пронизывали тишину, в их звуке было нечто сверхъестественное. Шисуи, чей взгляд ещё недавно был наполнен тенью отголосков боли, резко почувствовал, как неведомая сила коснулась его сердца. Как будто нить судьбы потянулась за ним, связывая его с этим местом, с этим щенком, с его духовной борьбой. Это было не просто задание — это было испытание, которое могло изменить его жизнь. Он почувствовал, что эта связь не ограничится временем и пространством, она пронзит его до самых глубин.

Когда он вышел из разрушенного дома, где сквозь щель в стене пробивался слабый свет, рука Шисуи невольно коснулась его кожи. В этот миг богиня Куши-но-Ками оставила на его ладони огненный знак. Тот самый знак, который вспыхивал, когда взгляд щенка встречался с ним. Вдруг, из мрака раздался тихий, но отчётливый голос духа Они-но-Куса, заключённого в цепях, что искривлялись под его могучим телом:

— Ты… сссможешь нести эту ношу? Не... дрррогнет ли твоя душа... ? Шшшш... (глухое эхо в конце)

Эти слова проникли в сердце Шисуи, наполняя его теплом и уверенностью. Он понял, что не просто выполняет задание. Он начал путь, который перевернёт его судьбу. Мечты о встрече с этим существом слились с его собственным жребием, и всё, что он мог сделать, — это принять эту ответственность.

Когда Шисуи подошёл ближе, в его руках оказался камень Макина, посланный ему из камидзуми (神積み), древний и таинственный. На его поверхности мерцали символы, как древние заклинания, лишь частично видимые, исчезающие и вновь проявляющиеся в зависимости от угла зрения.  Небольшой, тёмно-синий, с фиолетовыми и зелёными отблесками, он казался живым. Поверхность была гладкой и холодной, как если бы время обвило его дымкой. В центре камня тускло мерцал кристалл, похожий на глаз, следивший за каждым движением. Древние знаки на рельефе казались живыми, меняющимися с каждым взглядом.

Камень излучал тёплый свет, словно хранил в себе силу древней магии, готовой раскрыться. Это был артефакт, который, как оказалось, был связан с его собственным родом. Шисуи не сразу понял, что этот камень был не просто частью задания, а ключом к его прошлому. Этот артефакт — символ связи, которую его род хранит с духами и мифическими существами на протяжении многих веков. Камень был частью древнего ритуала, который призывал его к этим испытаниям, и теперь он стал неотъемлемой частью его судьбы.

Не зная, что делать с этим артефактом, Шисуи почувствовал странное чувство, как будто связь с ним была прочно завязана с самого рождения. Артефакт был не просто наследием, но и напоминанием о долге, который лежал на его семье. Как будто все его действия, его страдания, были частью неведомого плана, давнего пророчества, которое он только начинал понимать. С каждым взглядом на камень ему становилось всё яснее: его связь с этим миром, с этим существом и его предками, была неизбежной, и он не мог от неё отвернуться.

И вот, в момент, когда силы почти иссякли, щенок, собрав последние силы, поднял голову. Его взгляд вспыхнул огнём подземного мира, и в его глазах мелькнуло свечение, как огненные символы Цербера. Эхо погибших псов, без слов, прорезало тишину:

— Теперь ты один из нас. Мы всегда будем с тобой.

И в этот миг вокруг них возник магический круг — сакура-кейдзай, сплетённый из опавших лепестков, как живое напоминание о древних ритуалах японских предков. Тонкие цепи света, сотканные из души Они-но-Куса, мягко обвили щенка и руку Шисуи. В этих цепях чувствовалась сила, тепло, неразрывная связь, пронизывающая все пять чувств: каждое движение, каждый шорох, каждое пламя отражалось в их сердцах. Страх исчез, уступив место новой жизни, бесконечной дружбе и вере в чудо.

Когда последний лепесток сакуры исчез, и свет, по сути, угас, Шисуи стоял на грани неизведанного. Он сжимал в руках артефакт, камень, от которого исходила непреодолимая сила. Его глаза не могли оторваться от этих древних символов, которые как бы шептали ему: Ты был выбран, и теперь ты должен выполнить свою судьбу.

Тишина, давившая на его грудь, будто сама деревня сжала его в своих холодных объятиях. Это было не просто задание — это было начало нового пути. Путь, который мог бы привести к освобождению или обречению.

Он взглянул на камень в руках, и чувство тяжести отступило. В его сердце вспыхнуло некое понимание: вся его жизнь была подготовкой к этому моменту. Проклятие его рода, связь с этим миром, с духами и существами, о которых он даже не знал — теперь он был частью этого цикла.

Но вопрос оставался: Что будет, если я приму этот дар?

Шисуи медленно поднялся, его взгляд был полон решимости. Он знал, что, приняв камень, он откроет дверь в новый мир, но что за ним скрывается, он не мог предсказать. Сможет ли он справиться с теми силами, которые ему предстоит возглавить? Или эта дорога приведет его к новым темным глубинам?

Путь был ясен, но ответ оставался за горизонтом.

Он был готов ли идти дальше?

Сноски:

Камидзуми (神積み) — термин, обозначающий «собрание богов» или место, где хранится магическая сила, призванная для защиты и очищения.

Доро-таибо (泥大坊) — дух проклятой грязи в японской мифологии, известный своим всасывающим и удерживающим воздействием, символизирует тяжесть прошлого.

Ками (神) — духи или боги в японской мифологии, которые охраняют различные аспекты мира природы.

Тэнгу (天狗) — мифические существа, духи гор, часто изображаемые как полулюди-птицы, наблюдающие за людьми, охраняющие древние ритуалы.

Ёми-но-куни (黄泉の国) — мир мертвых в японской мифологии, место, куда уходят души после смерти.

Цербер (ケルベロス) — мифическое существо из греческой мифологии, трёхголовый пес, охраняющий вход в мир мёртвых.

Сакура-кейдзай (桜経済) — магический круг из опавших лепестков сакуры, символизирующий цикличность жизни, смерти и возрождения в японской культуре.

Камень Макина (マキナの石) — магический артефакт, используемый для связи с духами и мирами предков. Он меняет форму и светимость в зависимости от окружающей среды и намерений владельца. Камень помогает открыть скрытые связи с духами, но его использование связано с риском и требует жертв.