"天の翼" (Тено Цуэ, Крылья Неба)

"Как древний дуб, который растёт среди бурь и дождей, он стоит неподвижно, поглощая каждый дождевой капель и сияя в лучах утреннего солнца. Природа — это не просто красота, это величие, которое живёт в каждом движении ветра и шепоте травы. Кто понимает этот танец, тот понимает саму суть существования."

Исироки Ханзо — японский ценитель природы и философ, известный своим глубоким пониманием и уважением к окружающему миру. Он считал природу живым существом, а каждое дерево, камень или существо — частицей вселенной, с которой нужно жить в гармонии. Его работы часто касаются тем о внутреннем мире человека, связи с природой и духовности, отражая японские традиции и философские учения. Ханзо также является практикующим дзен-буддистом, что находит отражение в его учениях о спокойствии, терпимости и восприятии красоты в самых простых аспектах жизни.

Какая кошачья натура?

В небе над густыми лесами Крилатый кот по имени Синескок величественно парил над своими владениями. Его золотистые и мраморные перья переливались в лучах заходящего солнца, как сверкающие кусочки драгоценного металла. Каждое движение было лёгким и уверенным, как танец древнего существа, которое знает свой путь.

Его глаза, с черно-белыми волнами, словно море в бурю, отражали и усваивали каждое движение окружающего мира. В его взгляде скрывалась древняя мудрость, понимающая каждый шаг, каждый звук и каждый запах в этом лесу.

Грациозно следуя за его плавными движениями, кошка по имени Ферния, её мех цвета спелого меда мягко переливался на фоне зелени, как тень в солнечном свете. Она не просто двигалась рядом, а ощущала этот мир так же сильно, как и её спутник.

— Смотри, как прекрасен утренний лес, наполненный суматохой существ, обильными запахами природы и кустарниками, — воскликнула Ферния, её голос был как лёгкий ветерок среди зелёных лесов. — Пение птиц, словно массаж, ласкает мои уши, придавая мне чувство удовлетворения и расслабленности. Оранжевые и пурпурные оттенки, как палитра художника, разливаются по небу, окутывая его в сказочные цвета.

Синескок кивнул, словно сбрасывая лишний груз. Его походка стала безмятежной и непринуждённой, его глаза мягко светились в предвечернем свете, как две тихие звезды на небесах.

— Да, часто, когда путешествую над долгими просторами, в моей голове всплывает мысль о том, что здесь всё иначе, а в груди словно забрали осколок души, который поднимает моё настроение, — сказал он с чувством гордости. — Я всегда нахожу особую красоту в этих цветах. Они, как и наши крылья, создают невероятное ощущение свободы и величия.

Они направлялись к склонам гор, их шаги издавали трепетный звук, как шёпот леса. Синескок, расправив крылья, неумолимо двигался вперёд, когда заметил, как Ферния, немного опустив голову, заигрывала с растущими в лесу мхами.

— Посмотри на эти мхи, — сказала она, прикоснувшись к мягкому ковру зелёного бархата. — Они такие живописные, и каждый кусочек выглядит как маленькая вселенная. Это напоминает мне, что нужно больше наслаждаться природой, чтобы стать с ней одним целым. Только так можно выжить в лесу.

Крылатый кот стоял на поляне, рассматривая своё ожерелье из зубов крылатых кошек. В центре его украшения особенно выделялся один зуб — самый большой и загнутый, выпавший из пасти Фернии.

— Этот зуб, — начал он, касаясь его своими лапами, — вырвался из пасти Фернии в её последнем бою. Я помню, как в тот момент ты была полна гнева и силы, и этот зуб стал символом её великой мощи. Когда я нашёл его среди остатков битвы, его сияние было для меня как знак. Я почувствовал, как частица её энергии передалась мне через этот зуб.

Крылатый кот вновь прикоснулся к зубу, словно впитывая его магическую силу.

— Каждый раз, когда я трогаю его, я ощущаю твоё присутствие и силу, как если бы твой дух был здесь, рядом, охраняя меня.

Синескок улыбнулся.

— Знаешь, моя способность видеть в темноте также очень важна для нас. Мои глаза, с их черно-белыми волнами, позволяют мне скользить сквозь густые заросли и тьму, как будто прошу прощения у самих теней. Я вижу детали по бокам, которые другие могли бы упустить.

Ферния взглянула на него с любопытством.

— Это потрясающе! Но как ты использовал свою способность в последнее время?

— А вот как, — ответил Синескок. — Недавно я обнаружил, что на моих землях поселились щенки. Вернувшись домой, я ожидал увидеть всё в порядке, но обнаружил, что они, словно бурные ручейки, растекаются по всей округе.

Подойдя к своим землям, Синескок увидел, как щенки с радостным лаем резвятся среди его любимых деревьев и кустов. Его лицо помрачнело.

— Они заплатят за содеянное! — произнёс он, его голос был как тёмные облака перед дождём. — Понимаю, что они просто играют, но эти земляные тропы и растения были моими сокровищами, и их беспокойство не приносит радости. Это придаёт моему гневу и печали новый, тревожный оттенок.

Ферния, видя его огорчение, мягко прикоснулась к его бокам.

— Может быть, они просто ищут место для себя. Позволь мне поговорить с ними. Я уверена, что можно найти способ, чтобы все были довольны.

Синескок с благодарностью кивнул.

— Хорошо, Ферния. Но помни, что моя способность видеть в темноте — это не просто магия, это часть моей сущности. Она влияет на мои движения и восприятие, сокращая малейший шанс на спасение их тушек.

Ферния подошла к щенкам и заметила, как их восприятие этого мира было ещё не вполне сформированным. Маленькие и игривые, они не понимали всей серьёзности ситуации, но Синескок уже начал чувствовать в них нечто большее, чем просто беззаботную шалость.

В небе, высоко над всем миром, Синескок продолжал парить. Его крылья распахивались в бескрайние просторы, отражая свет уходящего солнца, и на мгновение казалось, что он управляет всем вокруг — горы, леса, воздух и небо подчиняются его величию. Но когда его глаза встретились с нижними слоями этого мира, он ощутил холодную пустоту. Щенки. Маленькие, беспомощные создания, которые заблудились в своём невинном мире, не понимая, как жестока реальность.

Синескок скользил над лесом, где, как и всегда, его взгляд был бесстрастен и холоден. Он видел, как щенки резвятся среди кустов, и каждое их движение причиняло ему боль. Земля под их лапами, столь невинно потревоженная, была его домом, и, несмотря на свою беззащитность, эта земля была частью его сущности. Он знал, что, возможно, они не виноваты, но всё же они были теми, кто нарушил его спокойствие.

— Они... они не понимают, что творят, — говорил Синескок, его голос становился всё более холодным, как зимний ветер. — Но я не могу позволить, чтобы их шалости стали причиной разрушения. Они — щенки. Беззащитные, наивные. Но мир жесток, и в нём нет места для слабости.

Когда щенки начали гоняться за его тенью, невинно веселясь, Синескок почувствовал гнев, который ещё никогда не был так острым. Он был мудрым и могучим, но этих маленьких существ не так-то легко было заставить понять. В их веселых глазах не было места страху, только живое любопытство, а это наполняло Синескока ещё большей тревогой. Ведь даже если они не осознают своей вины, он знал, что каждый из них может быть уничтожен в мгновение ока, как и любой, кто осмелится нарушить его мир.

— Они ранят меня, — произнёс он, заметив, как несколько щенков неосторожно врезались в его любимые кусты, распугивая покоящихся на земле насекомых. — Этот мир не прощает слабых. Он учит жестокости. И если они не умеют этого понимать... их путь будет коротким.

Ферния, внимательно наблюдая за происходящим, подошла к Синескоку и мягко прикоснулась к его бокам.

— Мы все учимся. Даже ты, Синескок. Я знаю, что ты видишь их слабости и их беззащитность, но возможно, стоит подождать. Ты не всегда можешь увидеть, как твои действия отразятся на окружающих. Дай им шанс понять свои ошибки.

Однако, Синескок не мог полностью успокоиться. Его взгляд, как всегда, был сосредоточен, и тем не менее, эта слабость перед маленькими щенками не давала ему покоя. Он ощущал, как этот мир на каждом шаге напоминает о своей беспощадности и жестокости, и в его глубоком понимании существования этих слабых существ была их судьба — рано или поздно они столкнутся с этим миром лицом к лицу.

— Я чувствую, что это неизбежно, — прошептал Синескок, глаза его стали твёрдыми, как камень. — Они ранят меня. Может быть, не физически, но внутри я чувствую, как они ослабляют меня своим присутствием.

Ферния молчала, зная, что слова не могут изменить взгляд Синескока, его восприятие мира. Эти щенки не понимали, что даже простое разрушение растительности в их игре может быть смертельным для других. Вскоре Синескок заметил, как несколько щенков начали стягивать свои раненные лапки, оставив за собой следы крови на земле, будто этот бой был его предупреждением.

— Они не могут больше так продолжать, — сказал Синескок, и в его голосе сквозил холод, как устричное дно на глубине океана.

Мир был беспощадным, а реальность — жестокой, и как бы они не пытались найти милосердие в своих поступках, жестокая реальность всегда побеждала. Щенки не могли понять этого, но они были частью этого мира, и если им суждено было стать его жертвами, так тому и быть.

Ферния снова подошла к щенкам, и на её лице появился мягкий взгляд, полный сочувствия, но также понимания неизбежности.

— Путь этих щенков... очень похож на наш. Время покажет, смогут ли они понять, что действительно важно.

Что они сделают с щенками?

Сноски:

Синескок (Крилатый кот) — мифологическое существо, обладающее не только физической мощью, но и магической силой, позволяющей ему понимать и ощущать мир на глубоком уровне. В данном контексте его крылья и глаза символизируют как физическое, так и духовное восприятие.

Ферния — спутница Синескока, кошка с уникальными способностями, отражающая философию взаимодействия с миром. Её связь с природой и умение видеть вещи через призму гармонии являются важной частью её характера.

Мхи (苔, "коке") — символ мягкости и вечности природы, часто упоминаемый в японской культуре как часть цикла жизни. Мхи, как и лес, являются живыми существами, которые, несмотря на свою кажущуюся хрупкость, переживают века.

Зуб крылатых кошек (翼猫の歯, "цуки-неко но ха") — магический артефакт, который символизирует силу, древность и память о прошедших битвах, сохраняя частицу энергии её владельца.