2

Приглашение с того света.

           

Этим утром я проснулся поздно. Комнату заливал яркий утренний свет, соседние кровати были уже пустыми. Ночь я провел у бабушки вместе с братьями. Это был понедельник, да до выходных еще далеко, но ведь наступили каникулы, и нам не было нужды ждать выходных, чтобы проводить вместе время. Ну, конечно, каникулы наступили только для нас, бабушка, как преподаватель математики, целыми днями пропадала в школе, подтягивая отстающих детей и выполняя еще целую гору обязательств.

Я сел на кровати, потянулся, лениво осмотрелся и решил, что пора выходить в свет. Часы показывали начало десятого. Давно я так долго не спал, даже голова разболелась. Тело все затекло и хрустело при каждом повороте. Такое бывает, когда вы проводите ночь не в своей постели, к которой привыкли за долгие годы. И даже если ваша постель обычный раздвижной диван, никакая кровать с ортопедическим матрасом уже не сможет вам его заменить. Просто за эти годы ваш позвоночник принимает форму дивана, и вы начинаете идеально друг друга дополнять.

Натянув штаны, я вышел в коридор, зевая во весь рот. Дедушка смотрел телевизор. Он поприветствовал меня своей обычной веселой улыбкой и легким поворотом головы, что сегодня означал: «Ну и проспал же ты, все давно встали». Я только развел руками и снова зевнул. Никак я не хотел просыпаться и мой организм таким простым способом как зевота пытался меня разбудить. Не могу сказать, что у него получалось, но глаза он мне явно промыл этой самой зевотой до слез.

Братьев я застал во второй спальне, которая принадлежала нашим старичкам. Они сидели за широким рабочим столом, и бабушка им что-то объясняла, указывая пальцем в учебник, а кончиком ручки в тетрадь. Какое же это варварство – заниматься уроками в самый разгар лета.

Я зашел в спальню и, указывая пальцем на бабушку, громко воскликнул:

- Hey! Teacher! Leave them kids alone!

Бабушка стянул очки на кончик носа, и рассмеялась глядя нам меня. Мелкий Сережка ничего не понял, а Саня приветливо мне улыбнулся и покачал рукой в знак того, что нам действительно «не нужно никакого образования».

- Мы уже скоро освободимся, - сказала бабушка и вернулась к работе.

Я пожал плечами и отправился умываться. Ну, никак я не мог смотреть на это насилие над каникулами. Как я узнал позже: Саня просто решил сделать все задания на дом в самом начале лета и не откладывать на последний день. Что ж, тут мы с ним абсолютно разные: я все откладываю именно на последний день, а потом ношусь по квартире как в жопу ужаленный и пытаюсь хоть что-то сделать. Не скажу, что из этого выходит хоть что-то хорошее. О чем я думаю? Да все о том, что учителя могут забыть о своих заданиях и все пройдет гладко. Нет, не пройдет, восемь лет уже как не проходит. И все эти восемь лет я наступаю на одни и те же грабли. Некоторых жизнь ничему не учит.

Где-то в середине одиннадцатого мы с Саней отправились за Полторашкой. Эм, за девушкой, а не за пивом. Мы забрали ее из дома без пятнадцати двенадцать и решили вернуться во двор и дождаться остальных там, а потом уже всем вместе пойти в штаб. Знаете, иногда, когда жизнь меняется к лучшему и в ней начинает происходить много хорошего, некоторая информация напрочь стирается из вашей памяти. Иногда это работает только вам на руку, а иногда же совсем наоборот. Вот мы, например, забыли, что наступило двадцать первое число, а соответственно и день летнего солнцестояния.

От дома Полторашки мы пошли через небольшое футбольное поле окруженной множеством детских площадок. Наташка висела на нас, обнимая за шеи и болтая ногами в воздухе. О, она могла себе это позволить, и не только потому, что была нашим другом, но и потому, что рост позволял. Мы были слишком расслаблены, слишком беззаботны. Мы не замечали ничего вокруг.

  Когда мы стали пересекать поле в направлении ближайшего ларька, пустая площадка внезапно заполнилась людьми. Целой толпой незнакомых нам людей. Если вы видели, как выглядит переход на Таймс Сквер в час пик, то можете себе представить, на что это было похоже. Мы словно оказались на пересечении нескольких пешеходных переходов, стояли в самом центре. Люди двинулись одновременно. Они летели прямо на нас, сбивая с ног, толкая в спины. Улица заполнилась хором неразборчивых голосов, что, то звучали громче, то неожиданно затихали. Люди не смотрели на нас, они словно вообще нас не замечали. Такие разные и такие неуместные, всех их объединяло одно – у них не было лиц.

А когда все кончилось, они просто исчезли. Исчезли не оставив и следа. Улица вновь погрузилась в обычную летнюю тишину. Мы испуганно переглянулись.

- Что это было? – спросила Наташка, трясущимися губами.

- Я не уверен... - Мой брат покачал головой. – Но ты видела их лица?

- Нет. – Наташка быстро вскинула руки к губам. – Ну, то есть да... но нет.

- Да, у них не было лиц.

- Боже, это как в том доме да? Как рассказывал нам Андрей? – Она оперлась на Саню, потому что ее коленки задрожали.

- Я не знаю. – Мой брат пожал плечами. – Я никогда не видел этих снимков.

Наташка повернулась ко мне:

- Андрюш, это были они? Это были те самые люди... - Она замолчала, видя мой ступор и белый цвет лица. – Что такое? Андрюш, что такое?

- Эм, брат? – Саня шагнул ко мне навстречу и именно в этот момент я рванул вниз по улице.

Далеко я убежать не смог, не прошел и двух шагов. Наташка с Саней просто повисли на мне и повалили в траву; небольшой кусочек то ли бумаги, то ли белого картона упал в метре от нас. Они прижали меня к земле и с ужасом оглядели.

- Что? Что такое? – верещала у меня над ухом Наташка.

Саня проследил за моим взглядом и понял, что я смотрю только на этот кусочек бумаги.

- Держи его, хорошо? – попросил он Наташку и когда та чуть ли не с ногами на меня села, кивнул и поднялся с земли.

Он быстро добрался до бумажки и поднял ее. Когда он ее перевернул, его брови слетелись к переносице, а губы поджались.

- Что там такое? – донесся до него словно из-под воды голос Наташки.

- Сама смотри. – Саня сделал несколько шагов в нашем направлении и заметил, что бледность Наташкиного лица нисколько не уступает моей. Он протянул бумажку.

Только когда Наташка взяла ее в руки, то поняла, что это вовсе не бумажка, а снимок, старый полароидный снимок. На нем была запечатлена девочка с растрепанными рыжими волосами. Ее держал за шею один из тех нагловатых кавказцев, что постоянно цеплял Наташку и свистел ей вслед. Он прижимал к горлу девочки нож-бабочку. Глаза его просто светились безумием, с уголка губ телка слюна. Кажется, он улыбался, но смотрел куда-то мимо камеры, словно на того, кто этот снимок сделал. 

- Это Гретель? – спросил мой брат, и я снова попытался вырваться, но они усадили меня на место.

Я обреченно кивнул.

- Это значит...

- Она у него, - прорычал я.

Наташка опустила взгляд на снимок. Снизу под фотографией на широкой белой полосе было написано черным маркером – Вы знаете где.

- Это он ее забрал? – Наташка протянула мне снимок трясущейся рукой. – Он да? Этот дом?

- Дом, - кивнул я, забирая снимок и снова жадно в него вглядываясь. Такая маленькая, такая беззащитная. Губки синие, платье перепачкано. В глазах застыл ужас и тот задорный изумрудный блеск исчез не оставив и следа.

- Но почему? Почему она... - Наташка замолчала и посмотрела на меня. Она словно увидела меня впервые. – Так ты любишь ее? – вздохнула она. – Ох, мой милый, ты любишь ее!

Слова Наташки разорвали мое сердце на части. Да любил, любил, мать вашу, очень любил. Наверное я любил ее с того дня, когда она впервые появилась в моем дворе с огромной булкой хлеба в руках и перепачканная крошками. Когда она впервые серьезно на меня посмотрела, а потом начала нести весь этот ее обычный бред про педофилию и подростковый секс. Наверное, с тех пор я и не мог выкинуть ее из головы, да и не хотел, если честно. Этот маленький пошлый чумазый гномик крепко запал мне в душу.

Наташке не надо было слышать мой ответ, она все прочла в моем взгляде. Она крепко обняла меня и громко заявила:

- Тогда мы идем ее спасать.

- Вы никуда не пойдете... - прохрипел я, задушенный ее руками.

- Ха, вот еще. – Наташка отпихнула меня в сторону и встала на ноги, отряхивая свой джинсовый короткий комбинезон. – Все мы пойдем, верно, Саша?

- Верно, - кивнул мой брат. – Мы все пойдем ее выручать. Девушка моего брата – моя девушка... эм, ну, я в смысле... ну как бы... ну ты понял, короче.

Я все понял. Я все увидел. Это наша общая ответственность, это наша общая ноша. Я кивнул.

- Тогда идем, соберем всех остальных и выступаем. – Саня махнул рукой, и мы пошли за ним.

- Город вымер, что ли? – тревожно произнес Стас, глядя в окно на пустынные улицы.

- Не думаю, - ответил я, цепляя револьвер на привычное место и рассовывая патроны по карманам. – Нас просто приглашают.

- Приглашают? Куда? – Стас отвернулся от окна и взглянул на меня.

- На тот свет, братишка, - ответил я с мрачной улыбкой.

Стас поежился и снова уставился в окно. Наташка копошилась над сумкой и что-то все пыталась туда уложить.

- Как думаете, нам там понадобится сменная одежда? Или может парочку бутербродов...

- Малышка... малышка! – я поймал ее за руку и повернул к себе. – Мы туда не на пикник идем. Мы можем больше не вернуться. Лучше возьми фонарик и вот это. – Я достал из кармана «бабочку», старшую сестру той, что отнял у меня чуркахач, и протянул девчонке.

Она неуверенно взяла нож в руки и посмотрела на меня:

- Это точно нужно?

- Мне так будет спокойней.

Я повернулся к брату. Он поднял газовый пистолет деда и поставил на предохранитель. Я кивнул с улыбкой. Мы готовы.

- Эх, мне бы тоже ствол... ну или хоть биту на крайняк. – Серега с сожалением посмотрел на торчащую из-за спины Стаса биту, на его кожаные перчатки без пальцев на руках и грустно вздохнул. – У всех есть какая-то защита, а у меня? Мне тоже нужна защита.

Я снял с груди крестик и протянул Сереге.

- Эт чего? – не понял он.

- Защита, - пояснил я.

- О да, очень смешно. – Серега стал размахивать руками и крутить перед собой крестик. – Да, защита что надо, ну просто супер. Что же еще нужно, чтобы не умереть в лапах покойника? Может у тебя еще что завалялось, умник? Что ты еще можешь мне предложить для защиты?

- Презерватив дать? – поинтересовался я.

- Да пошел ты, - рявкнул Серега, натягивая крестик.

Все рассмеялись. Пожалуй, это был последний искренний смех на сегодня.

- Не волнуйся ты, мы про тебя не забыли, - успокоил Серегу мой брат. – Держи. - Он протянул ему огромный охотничий нож с черной обмоткой рукояти. – Прицепи себе на пояс, будешь как Крокодил Данди.

Серега достал нож из ножен и покрутил в руках.

- Да, таким можно и голову отрезать, - восхитился он.

- Надеюсь, до этого не дойдет. – Я положил руку на нож и опустил его вниз. – Ну, все выходим.

- Возьмем Морриган? – спросила Наташка, когда мы спускались по лестнице нашего штаба на первый этаж.

- В городе? – Я сомнительно покачал головой. – Могут тормознуть.

Наташка вышла из дома и раскинула руки, охватывая наш маленький городок.

- Да? – усмехнулась она. – И кто же?

Ответ был прост – никто. Никто не остановит нас, потому что никого больше здесь нет. Город опустел, потому что он расчистил нам дорожку.

Я припарковал машину с другой стороны дороги прямо напротив дома и заглуши двигатель. Морриган грустно вздохнула последний раз и притихла. Поставив машину на ручник, я облокотился на руль и взглянул на дом: он стоял тихий и спокойный, словно в нем ничего и не происходило. Ах, как же обманчиво было внешнее спокойствие. Сколько же он уже погубил людей, обманув их своим спокойствием и безмятежностью? И неужели он всегда выглядел вот так обычно? Я имею ввиду, как обычный дом? Сейчас он не внушал нам страх, он был просто домом. Но может это мне показалось лишь потому, что страх я принес с собой?

Я оглянулся на друзей.

- Это ваш последний шанс отказаться, - улыбнулся я. – Идите домой. Не стоит рисковать ради меня.

- А если не ради тебя, то ради кого? – удивленно спросил Серега, глядя в окно. Он специально не смотрел мне в глаза. Да и не надо было. Я все и так понимал.

- Мы же одна семья, не забыл? – продолжил он. – Я ради своей семьи пойду на все.

- И даже ради незнакомой девчонки? – уточнил я.

- Она тоже наша семья. – Серега оторвался от окна и посмотрел на меня очень серьезно. – Ты ее любишь и нам этого достаточно. Она наша семья и все и вот точка.

Он снова отвернулся и прокашлялся. Я оглядел лица друзей – все они светились уверенностью и непоколебимостью, на лицах играли легкие улыбки. Они были согласны с Серегой, могли подписаться под каждым словом. Да, все верно, я тоже так думал. Я бы сам сделал это для каждого из них. Но понимаете, все дело в том, что они это делают для меня, а это совсем другое. Трудно поставлять под удар своих самых близких людей ради себя самого. Как потом с этим жить?

- О, я вижу, ты пустился в свои обычные рассуждения в своей огромной голове, - рассмеялся Саня, а затем добавил уже серьезно. – Ты вспомни, что мы в этом вместе с самого начала. Раньше мы только бегали от последствий, выставляя себя героями-спасителями...

- Но вы и правда меня спасли, - вставила Наташка.

- Да, верно, - кивнул Саня. – Мы спасли Наташку, и она стала нашим другом. Пришло время спасти Гретель, чтобы и она стала нашим другом. И еще пришло время разобраться с этим домом, если это конечно нам под силу. Нам нужно встретиться со своими страхами лицом к лицу.

- Спасибо, брат. – Я взглянул на Саню, а потом на каждого из своих друзей. – Спасибо вам всем.

- Только пообещай мне одно, - попросил Саня, подняв указательный палец.

- Все что угодно.

- Ты узнаешь настоящее имя этой девочки и перестанешь звать ее Гретель.

- Договорились, - кивнул я.

- Ну, вот и славно. – Брат открыл дверь и поманил нас за собой. – Идемте что ли, а то корни уже здесь пустили.

Мы вышли из машины и направились к дому. Чем ближе мы подходили, тем сильнее становилось ощущение какого-то присутствия в нем, тем сильнее вставали дыбом наши волосы. Я толкнул калитку, и она полностью отвалилась и упала на землю.

- Прямо как в тот раз, да? – спросил я, глядя на дом.

Дом усмехался мне в ответ своими черными окнами, зеленоватой жирной плесенью на разваливающихся досках, обломками шифера под ногами. Он приглашал нас войти.

Я пошел первым по выложенной камнем извилистой дорожке, среди высоких кустов пожухлой травы. Я опустил руку и провел рукой по траве, что доставала мне почти по пояс. Она была острая и колючая, словно и не трава вовсе, а острые пики павших воинов, что навсегда нашли свое упокоение в этой земле и на их останках был возведен дом.

Я поднялся на крыльцо и встал перед дверью. Шаги за спиной притихли. Ребята неловко топтались позади меня, не желая признавать, что до смерти перепуганы. Они не смотрели друг другу в глаза, предпочитая стыдливо пялиться мне в спину. Ну а кто мог их винить? Точно не я. Я сам жалел, что впереди нет спины, в которую я могу смотреть в надежде, что она защитит меня. Но, думаю в этом и есть назначение лидера – вести за собой своих людей, подавать им пример своими поступками, вселять надежду в их сердца. Что ж, если это так, то я готов.

Я открыл дверь,и первый вошел в полумрак помещения. Ребята помялись секунду на крыльце идружно шагнули внутрь, не желая меня оставлять один на один с этим мерзким домом. Ступеньки скрипнули последний раз и крыльцо опустело. Дверь медленно а ритворилась за нашими спинами и исчезла, на этот раз навсегда.