2

Во дворе я встретил своего брата Саню, одиноко сидящего на лавочке и грустно смотрящего себе под ноги.

           

- Ты чего? – поинтересовался я, подойдя поближе.

Он поднял на меня взгляд и улыбнулся:

- Ты вовремя.

- Я всегда вовремя. А ты чего киснешь?

Я присел с ним рядом.

- Да есть одна новость... даже не знаю, как тебе сказать.

- Да  говори как есть, - пожал я плечами.

- Леха стал «скинхедом», - пробормотал он и грустно вздохнул.

- Не понял. – Я удивленно захлопал глазами. – Какой Леха? Наш Леха?

- Угу, - снова вздохнул Саня. 

- Это что у него какой-то переходный возраст?

- Сомневаюсь, - ответил мой брат. – Он у них что-то типа лидера.

- Деревенский Гитлер из сибирской глухомани? – усмехнулся я.

- Может и так. - Брату было явно не до смеха. Видимо все было и вправду серьезно. – И еще, - добавил он с усмешкой, от которой меня бросило в дрожь. – Сейчас наши пацаны спустятся, ты сильно не злись.

- Злиться? С чего мне на них злиться? – не понял я.

За спиной скрипнула дверь и я обернулся. Из подъезда вышли Стас и Серега оба выбритые чуть ли не до блеска.

- Вы чего побрились, клоуны? – Я даже прикрыл солнце ладонью, чтобы проверить, не показалось ли мне это.

- Мы теперь тоже скинхеды, - ответил Серега, как всегда вскинув голову и взглянув свысока.

- Ага, - кивнул Стас. – Мы больше не панки.

Я сделал глубокий вдох, затем спокойно выдохнул, и, помня просьбу моего брата, не стал злиться. Я очень спокойно, методом подзатыльников и затрещин объяснил этим двум клоунам, что никакие мы не панки, мы обычная компания друзей. А то, что мы любим слушать песни групп «Король и Шут» и «Сектор Газа», вовсе не делает нас панками, мать их.

- Мы теперь не слушаем «Король и Шут», - заявил Стас, совсем по-черепашьи вытянув шею вперед. – Мы теперь слушаем только «скиновкие» группы: «Раммштайн», «Апокалиптику», «Металлику», «Коррозию метала» и «Коловрат».

- Кало чего? – переспросил я.

- «Коловрат», - поправил меня Стас.

- Да срать я хотел, какой там «врат», - выкрикнул я. – Да и вообще, с каких это пор «скины» присвоили себе «Рамштаков» и «Металлику»? Что-то я не припомню, чтобы Тиль или Хэтфилд продвигали нацистские темы.

- Ну мы... ну они... - мялся Стас, поглядывая на Серегу и ища в нем поддержки. Однако Серега тоже не нашел, что сказать.

- Так, - не выдержал я. – Ну-ка быстро отрастили волосы или я на вас парики надену.

- Да как мы их отрастим-то, - потупил взгляд Стас.

- Да не мои проблемы, идиоты. Вам же хватило мозгов их сбрить, вот и думайте сами. – Я оглядел их с головы до ног и, скривившись, бросил. – Вашим дедам было бы стыдно за вас. 

После короткой перепалки, мы все же нашли выход – нацепили им на головы кепки. Я и не думал, что лысые головы так смешно смотрятся в кепках. Вы представьте себе Голлума с кепкой на голове. Это и вправду забавно.

- Ладно, как бы там ни было, Леха хочет с тобой поговорить, - сказал Серега, когда я закончил их поносить на чем свет стоит.

- Вот как? – удивился я. – И о чем же?

- Об отношениях между панками и скинхедами.

Опять двадцать пять. Я закатил глаза и вздохнул. Ну, делать нечего. Если он хочет – он это получит.

Мы спустились по тропинке, пролегающей между домом нашей бабушки и высоким бетонным забором прямиком на задний двор магазина, который тогда, как собственно и сейчас, тринадцать лет спустя, назывался «Люкс». Нам нужно было перейти дорогу через улицу Рождественская и войти во двор дома 1А. В этом доме, к слову, и жил Серега.

Проходить во двор дома в форме буквы «Г» нам не пришлось. Леха поджидал нас сидя на одной из скамеек перед домом. Это был все тот же старый добрый Леха, что жил со мной в одном номере в лагере под Новосибом; все тот же Леха с которым мы тайно таскали пиво в комнату, спрятав под одежду; все тот же Леха, что травил нам истории о своих сексуальных похождениях; все тот же Леха, что подогнал мне мою первую порно-кассету. Да, тот же Леха, но уже другой. Эта поросшая мелкой щетиной бритая голова, тяжелый и грустный взгляд исподлобья и эта нелепая кожаная куртка коричневого цвета с кучей карманов – все это говорило о том, что это уже другой Леха, совсем не тот, которого я знал много лет. 

Он постучал по скамейке рядом с собой и кивнул пацанам, те послушно отошли в сторону. Видимо разговор был только между нами.

Я присел с ним рядом.

- Здоров, - кивнул я.

- Здоров, - прозвучало в ответ.

Итак, начало положено, но мы все равно не смотрели друг другу в глаза.

- Говорят, ты стал «скинхедом»?

- Стал, - подтвердил Леха.

- Значит это твое синюшное топорщицо на голове – не следствие переходного возраста?

Леха бросил быстрый, но тяжелый взгляд на меня.

- Я тебе не простой какой-то там «скинхед», я главный в этом районе.

- И что, мне теперь обращаться к тебе «ваше лысейшество»?

Леха даже не улыбнулся. Видимо дело и впрямь серьезное.

- Ты не понимаешь, что теперь от меня зависит, безопасным ли будет район для вас или нет? – рявкнул он. Таким я его еще не видел.

Я достал из кармана смятую пачку «Мальборо» и предложил ему. Леха нехотя взял одну сигарету. Я тоже достал себе самую ровную из всех. Убрав пачку, я вытащил свою гордость – новенькую зиппо с голой девушкой на ней. Щелчок – и крышка элегантно отскочила в сторону. Большой сноп искр – и вверх взметнулось оранжевое пламя. Я дал прикурить Лехе, затем затянулся и сам, продолжая рассматривать зажигалку, ее изящество линий и медленный танец огня. Это было так естественно и так просто, куда как проще чем выдерживать этот тяжелый взгляд старого друга.  

- И что теперь? – спросил я, опустив руку с сигаретой к самой земле.

- Мои ребята вас не тронут, в счет старой дружбы.

- Вот так спасибо. Удружил.

Леха снова глянул на меня, но этот раз тяжесть исчезла из его взгляда.

- А вы не трогаете моих парней, - продолжил он.

- Кто это мы?

- Вы, - он указал на меня и моего брата, затем обвел сигаретой близлежащие дома. – И видимо эти двое тоже, - он указал на Серегу и Стаса, жмущихся друг к другу и к стене дома. – Вы – панки.

- Ох, едрить твои финики, Леха, - вздохнул я. – И ты туда же. Ну, какие мы панки.

- А кто вы?

- Кто мы? – Я даже усмехнулся. – Простые ребята, которые хотят проматывать свою молодость и совершать безумные поступки, пока мы еще это можем. Ребята, которые хотят запивать любовь пивом и взирать на мир сквозь пелену табачного дыма. Мы просто хотим жить и наслаждаться нашей жизнью, каждой минутой, каждой секундой, что нам еще отпущена. А вот чего мы точно не хотим, - я взглянул на Леху, а он впервые взглянул прямо мне в глаза. – Это терять друзей.

Леха сглотнул. Я видел, как он сглотнул и отвернулся.

- Так что не смей вешать на нас ярлыки, чертов «скинхед». Если ты себя заклейми, это вовсе не значит, что весь мир вокруг такой.

Я замолчал, и Леха ничего не ответил на мой выпад. Мы просто два старых друга сидели и курили в свете утреннего солнца.

Первым тишину нарушил он:

- Неважно кто вы и как себя называете, вы можете ходить свободно по району. Ни один из моих вас не тронет. Но я не могу сказать того же о других районах. Я над ними не властен. Ты понял?

- Понял, - отмахнулся я.

- Посмотри на меня, - рявкнул Леха, громче, чем обычно.

Я вздрогнул и повернулся к нему. Он смотрел на меня в упор очень сосредоточенно, очень серьезно. Было в его взгляде еще что-то. Словно все эти наши годы разом пронеслись перед ними, наложив свой отпечаток.

- Ты меня понял? – повторил он.

- Понял, дружище.

Я видел, как дрогнули его губы и он отвернулся. Мужики не плачут верно? Мужики все хранят в себе, на то они и мужики? Чушь как по мне, но таковы законы.

- Мы больше не увидимся? – спросил я, разглядывая проезжающие мимо машины.

- Сам знаешь, - ответил Леха.

О да, я знаю. А ты? Ты знаешь?

- Скажи мне, старый друг, - начал я и кожей ощутил, как он вздрогнул. – Что с тобой случилось?

Он ничего не ответил.

- А помнишь тот теплый летний день в лагере, когда мы решили прогуляться по необжитому берегу озера среди старых деревьев, и к нам тогда еще привязалась одна пожилая вожатая?

Леха сжал губы и кивнул.

- Помнишь, что она нам посоветовала тогда?

Леха кивнул.

- Не торопитесь расставаться с девственностью, детишки, куда же вы так спешите? Почему так стараетесь быстрее стать взрослыми? – повторил я, почти слово в слово.

Леха снова кивнул и плотнее сжал губы.

- А ты помнишь, что ты ответил?

Леха яростно замотал головой, быстро моргая.

- Ты сказал: «А что хорошего в детстве? Что хорошего оставаться ребенком? Не у всех детей жизнь ладится. Не все видят только доброту и заботу. Бывает, происходит такое, что заставляет тебя меняться». Это если не вдаваться в подробности. – Я повернулся к Лехе и спросил: - Так скажи же мне, старый друг, что заставило тебя измениться в этот раз?

Леха быстро втянул в себя воздух вместе с остатками сигареты и, выдохнув облако дыма, поднялся со скамейки.

- Прощай, Андрюха, - кинул он мне через плечо и скрылся в арке под домом.

- И ты прощай, дружище, - вздохнул я, разглядывая, как тлеет моя сигарета - совсем как угольки в душе оставшиеся после потери друга.