Глава VII

Кристина изо всех сил зажала рот ладонью. Из-за простуды постоянно хотелось кашлять. Легкие будто разрывало, но Кристина не могла позволить себе издать ни звука. В едва различимую снаружи щёлку между дверцами шкафа она видела, что в зал пошатывающейся походкой зашли тётка и её сын.

Кристина слишком поздно заметила машину на подъездной дорожке во дворе и успела спрятаться прямо в гостиной, в платяном шкафу, в котором висели старые тёткины тряпки. Они были так напудрены и воняли старостью, что казалось, тётка не открывала этот шкаф со времён своего детства.

– И где она?

– Сынок, я не знаю. Шатается где-то, как всегда.

Тётка вальяжно упала на софу, подняв сноп пыли. Облокотившись о подлокотник, она устало вздохнула. На часах не было и полудня, а она уже успела выпить бутылку каберне-совиньон и выкурить пачку сигарет. Мутный взгляд её медленно плыл по комнате, не в силах сфокусироваться на сыне, который встал спиной к шкафу, положив руки на бёдра.

Кристина боялась даже дышать. Не шевелясь, она буравила взглядом широкую спину своего двоюродного брата, облачённую в белый пиджак. Если бы только можно было убивать взглядом!

– Я просил тебя по-хорошему всегда быть готовой к моему приезду. Когда ты успела напиться? Еле языком молотишь. Ты вынуждаешь меня найти тебе занятие. А вообще, лучше бы заботилась о Кристине. Ты её хоть кормишь?!

– Каша всегда есть.

– Каша? Мама, она же не собака, в самом деле! В лицее увидят, что она худая как щепка и снова заберут в приют.

– Ты этого больше всего боишься! – тётка издала что–то наподобие смеха. Её голос был настолько прокурен, что Кристина иной раз не понимала эмоций, кроющихся за интонацией.

– А ты, можно подумать, нет. Заберут — и пособия тебе не видать. Я никак не возьму в толк, ведь я даю тебе достаточно денег, но твоя праздная жизнь всё равно не окупается.

– Не смей так со мной говорить! Я всё ещё твоя мать, если ты позабыл, Дмитрий! – тётка вспылила и вскочила с софы.

Хоть Кристина и не видела Дмитрия, она знала, что на лицо его упала зловещая тень. Но он совершенно безэмоционально продолжил:

– Нет, ты просто опустившаяся алкоголичка, которая, как и все, зависит от моих денег. – Дмитрий развёл руками: – Все вы дешёвки. Не будь моих денег, ты бы давно жила на улице и не сохранила так горячо любимый тобой дом.

– Замолчи! – закричала тётка, брызжа слюной.

Заколотое шпилькой грязное кубло на её голове, бывшее когда–то длинными волосами, заколыхалось, когда она замахнулась на сына. Дмитрий поймал её руку, что было не удивительно – алкоголь замедлил все естественные реакции и процессы женщины.

Вообще, тётка была похожа на покойницу в старом бархатом платье в пол, которое обтягивало её жутко худое тело. Тётка давно страдала тяжёлой формой депрессии и истерией, отчего анорексия только прогрессировала. В таком состоянии она не смогла бы дать отпор даже Кристине.

Дмитрий заломил руку матери, от боли она сморщилась и в гневе плюнула ему в лицо:

– И это мой сын! Неблагодарный ублюдок! Надо было утопить тебя, пока ты был маленьким!

Дмитрий влепил матери оплеуху.

– Да, убей меня! Ты же только это и умеешь!

Мужчина зловеще замер, держа руку матери чуть выше локтя, будто раздумывая, что делать с ней дальше.

Кристина не на шутку испугалась. Ей было жалко тётку, несмотря на то, что та даже не скрывала того факта, что взяла её из приюта только ради пособия. Кристина была отзывчивой и доброй и готова была бороться с любым злом и несправедливостью. Особенно со злом брата.

– Я сделаю вид, что не слышал твоих слов, матушка, – сказал Дмитрий сквозь зубы, саркастически выделив последнее слово. – Но думаю, стоить напомнить тебе о хороших манерах! – он сжал кулак, собираясь ударить мать в лицо.

Кристина была готова выскочить из шкафа, лишь бы это прекратилось. Не раздумывая пожертвовать собой и наброситься на брата с кулаками.

И почему она не взрослый мужчина? Тогда бы она уже давно расправилась с Дмитрием.

Но внезапно случилось то, чего Кристина никак не могла ожидать: её плечо обхватили холодные пальцы, с силой сжавшие кожу. Этот склизкий, ощутимый холод пробрал девочку до костей. Кто-то позади неё хрипло дышал и обеими руками обхватил её плечи. Кристина часто задышала, ловя ртом каждую частицу затхлого воздуха.

Если Дмитрий отчётливо стоял перед ней и собирался избить мать, то кто сидел рядом в шкафу?

Девочка почувствовала едкий запах гнили и шелестящий шёпот:

– Не ходи к нему, оставайся со мной...

Само дыхание смерти всколыхнуло её волосы около уха. Кристина испугалась до обморока. Она истошно завопила и выскочила из своего надёжного укрытия, угодив прямо в объятия повернувшегося на крик брата, отпустившего мать.

Тётка не растерялась и тут же убежала в угол комнаты. Глаза её бешено вращались.

Кристина так перепугалась, что не сразу поняла, что произошло. Отпрянув от Дмитрия, она повернулась к шкафу, но в нём лишь висели вещи, а за ними чернела пустота задней стенки.

– Там кто–то есть!

– Ну только если ты, маленькая чертовка. Зачем ты там пряталась?

Кристина поочерёдно оглядела свои плечи – на них отчётливо виднелись следы пальцев.

– Соскучилась по мне?

Девочка медленно перевела взгляд на брата, который теперь положил ей свои руки на плечи. Взъерошенная и раскрасневшаяся, она была похожа на маленького волчонка. Он заметно смягчился, лишь дёргающаяся жилка на шее и игра скул выдавали его гнев, который он с таким усилием старался удержать.

– Не бойся, я не буду тебя ругать и тётю не трону. Я ведь не знал, что ты прячешься. Все хорошо!

Кристина скинула с себя его руки как что-то отвратительное. Мужчина наигранно улыбнулся, взгляд его горел убийством. Его натянутая улыбка не успокаивала, а ещё больше пугала, а прозрачно-голубые глаза пронизывали насквозь. Дмитрий был выше Кристины головы на три. Устрашающе возвышаясь над девочкой, он нисколько не сомневался в своей власти.

Дмитрию было слегка за тридцать, и он был мужчиной привлекательной внешности, но Кристина считала его чудовищем. Брат следил за своим внешним видом и всегда выглядел безупречно: длинные зачёсанные назад чёрные волосы, аккуратные тонкие усы, от его щёк и шеи всегда пахло дорогим одеколоном, а из одежды он носил только костюмы. Каждый раз, когда он приезжал навестить Кристину и мать, он вставлял в петлицу пиджака красную розу.

Собирался будто на бал.

– Я привёз тебе конфеты и печенье, возьмёшь на кухне. А ещё...

Дмитрий заговорщически подмигнул и направился к своему портфелю из крокодиловой кожи, который он любил больше собственной матери. Войдя в зал, он бережно поставил его на трельяж, предварительно смахнув пыль с лакированной поверхности старинного трюмо. Немного покопавшись в портфеле, мужчина спрятал что-то у себя за спиной и вернулся к Кристине.

Девочка была совершенно не заинтересована его сюрпризом, но мужчина будто не замечал этого.

Закусив губу, он резко достал из–за спины игрушку: небольшую вязаную лошадку коричневой пряжи, грива её была сделана из мягких искусственных трессов, а бока украшены белыми резвящимися оленями. Только Дмитрий мог выбрать такую странную игрушку для подарка. Он заботливо вложил лошадку девочке в руки.

– Знаешь, Кристина, это всё неправда, то, что ты слышала. Мы с мамой любим тебя и позаботимся, чтобы ты получала всё, что захочешь. – Брат нахмурился, и тут же проступила складка между его бровей. – Я очень рад, что ты теперь живёшь с нами. Это правда.

Кристина отвела глаза. Её трясло только от того, что Дмитрий находился рядом.

– Я очень сильно задержался. Вот если бы ты сразу вышла встретить меня, я бы не спешил. Обещай, в следующий раз, когда я приеду, ты будешь ждать меня на крыльце. Обещаешь, милая?

Кристина отрывисто кивнула.

– Солнышко, пойдём в твою комнату, я хочу посмотреть новые модели самолётов, что ты сделала.

– Нет! – выдавила из себя девочка.

– Я. Хочу. Посмотреть. – Скула Виктора болезненно дёрнулась.

Увидев это, Кристина поспешно кивнула, только теперь едва опустив голову, не в силах согласиться.

Она сжала кулаки.

Уходя из гостиной, она бросила умоляющий взгляд на тётку, но та, так и застыв в самом дальнем углу комнаты, напуганная, но спасённая от участи залечивать разбитое лицо, лишь осенила Кристину крестным знамением.

Уже на лестнице брат сказал Кристине:

– У нас всё будет замечательно. Пойми, я всего лишь хочу, чтобы у тебя была настоящая семья.