Глава 24

Мне надо собраться с мыслями. Надо решить... не знаю, что.

Все изменилось. В ту секунду, когда Даня признался, что заранее знал мою маленькую тайну.

- Это все не имеет значения, - повторяет он. - Нам же хорошо вместе.

Хорошо... Да. Нам было очень хорошо. Но с первым пунктом я не могу согласиться. Это имеет значения. Я просто пока не поняла, какое.

А он не дает мне прийти в себя. Не дает спокойно подумать и во всем разобраться. Он постоянно давит и напирает!

- Дай мне побыть одной, - говорю я ему.

Просто говорю. Не планирую с ним ссориться и ругаться.

- Не дам, - внезапно выдает он.

- Не дашь?

- Нет.

- А тебе не кажется, что ты переходишь границы?

- Еще как кажется.

Мы стоим у машины. Он открывает дверь.

Я делаю шаг назад - а он вдруг хватает меня, поднимает на руки - и просто затаскивает вовнутрь огромного джипа. Он неожиданности я даже не сопротивляюсь. Прихожу в себя уже на заднем сиденье. Двери захлопнулись - я слышу щелчок.

- Что ты делаешь? - возмущенно воплю я.

- Это похищение, - скалится он.

- Это не смешно!

- Ни капли. Все серьезно.

- Я не хочу никуда с тобой ехать!

Во мне закипает гнев. Я отталкиваю его от себя. Вернее, пытаюсь. Но оттолнуть его невозможно.

Медведь смотрит на меня каким-то жестким упрямым взглядом, он держит меня в своих стальных объятиях, он нависает надо мной... Мне всегда нравилось, что он такой огромный и мощный. Что он сильный и властный.

Но сейчас он мне совсем не нравится. С чего он вообще взял, что может мной командовать?

- Останови машину, - говорю я.

И стучу по перегородке, которая отделяет нас от водителя.

- Юль, бесполезно. Он остановится, только если я скажу.

- Ну так скажи.

Он отрицательно машет головой.

- Давай поговорим.

- Давай! - уже ору я. - Скажи мне, почему я была тебе неинтересна до того момента, как ты узнал, что я девственница?

- Ты была мне очень интересна. Я с ума по тебе сходил!

- На одну ночь... - повторяю я.

В сердце разгорается уже подзабытая обида. Когда-то эта фраза причинила мне такую сильную боль, что я совсем слетела с катушек и насыпала Медведю битого стекла. Та боль утихла... Но сейчас вспыхнула с новой силой.

- Девственница - это лучший вид скромницы, правда? - язвительно спрашиваю я Медведя.

- Неправда. Я никогда не охотился за девственницами.

- Ты охотился за скромницами. Такими, как Ника.

- Да причем тут Ника? - рычит он. - Давно проехали.

И я вижу, что он далеко не такой спокойный, каким хочет казаться.

- Она всегда при чем. Она тебе сразу понравилась. А я нет.

Даня позвал меня на свидание только после того, как услышал мое признание девчонкам. Не услышал бы - не позвал бы. Он до сих пор пор был бы с Никой!

Эта мысль режет меня, как нож.

- Просто ты вела себя как....

- Как кто?

- Не как ты настоящая, - обтекаемо отвечает Медведь.

- Ты хочешь сказать: как шлюха?

- Я этого не говорил.

- Но подумал!

- Читаешь мысли?

- Да! Все твои похотливые мысли я вижу насквозь!

- Только у меня похотливые мысли? Ты меня никогда не хотела?

- Я...

- Планировала с моей помощью избавиться от надоевшей девственности.

- И что?

- Не очень-то благородно с твоей стороны.

- Серьезно?

- Ты хотела использовать меня и выбросить. А я живой человек. Я не перфоратор. У меня есть чувства!

Он произносит это трагическим голосом. Но... мне кажется, или я слышала в конце фразы смешок? Я ничего не понимаю. Он всерьез меня обвиняет или прикалывается?

Это что, шутки? Для меня - нет.

- Хватит, - выпаливаю я.

- Мы только начали.

- Что мы начали?

- Все. Это наше начало. Пусть такое. Дальше будет легче. Разберемся со всем потихоньку.

- Дальше? Я уже не уверена, что хочу дальше!

- Не хочешь?

- Не хочу!

Глаза Медведя вспыхивают гневом. Или болью. Или чем-то еще. Я не знаю! Я его совсем не знаю...

- Нас связывает только секс. Тебя так возбуждает мысль, что ты у меня первый...

- Да, меня возбуждает эта мысль, - признается Медведь.

И я снова чувствую боль в груди.

Я уже почти поверила, что у нас все по-настоящему. А он...

Кажется, это истерика. Я не могу справиться со своими эмоциями. Мне больно. Обидно. У меня на глазах слезы. И я пытаюсь скрыть их за возмущенными криками.

- Ты меня не знаешь! Тебе нравятся скромные послушные училки. Но я не такая!

- А какая ты?

- Другая! А ты... я тебя тоже совсем не знаю. Я не думала, что ты...

- Кто?

- Самодур и тиран. Затащил меня сюда силой. Я не хочу ехать в твою избушку! Я хочу домой! Выпусти меня!

Я стучу в стекло. Дергаю за ручку двери. И машина неожиданно останавливается.

Я вижу, что мы у моего дома.

Чувствую себя полной идиоткой. Так орала, так возмущалась... А никто не собирается никуда везти меня силой.

- Нам обоим надо остыть, - говорит Даня.

И открывает дверь.

***

Я выхожу из машины. Даня достает пакеты из багажника. Все мои подарки, полученные на дне рождения. Я и не знала, что он их забрал. И когда успел? Он все успевает. И обо всем помнит.

Он такой заботливый... И удивительно спокойный.

А я минуту назад орала, как истеричка. И сейчас мне очень стыдно.

Ну а чего он! - пытаюсь я оправдаться про себя. Я просто попросила его дать мне побыть одной. Я не собиралась ругаться. Хотела просто спокойно подумать. А он силой затащил меня в машину!

Но, оказывается, он не собирается везти меня в лес. Прекрасно...

- Давай, - я протягиваю руку, чтобы взять у него пакеты.

- Я тебя провожу, - говорит он.

- Ладно. Спасибо.

Мы идем к подъезду. Я впереди, он сзади. Входим в лифт. Я нажимаю на кнопку. В полной тишине.

Лифт ползет с черепашьей скоростью. Даня отводит глаза. Я тоже стараюсь на него не смотреть. Потому что не знаю, как себя вести.

Когда мы орали друг на друга, все было нормально. Обидно, больно, странно и страстно. Но нормально. А сейчас нет. Это молчание невыносимо! Оно такое густое и тяжелое, что я задыхаюсь в нем. Мне хочется что-нибудь сказать, чтобы прервать его. Но я не знаю, что...

Я открываю дверь в квартиру. Даня ставит пакеты у входа. Но сам не заходит. Ну да. Он же просто провожает меня.

- Спасибо за чудесный праздник, - говорю я.

- Пожалуйста. Я рад, что тебе понравилось.

Такой вежливый... Как чужой!

- Нам надо остыть, - повторяю я его фразу.

- Да. Надо.

Он разворачивается и просто уходит.

Я закрываю дверь. Стою возле нее, смотрю на темную деревянную поверхность. И чувствую подступающие слезы. Силой воли загоняю их обратно и иду на кухню. Сама не знаю, зачем.

Дома тишина. Соня на моем дне рождения. Веселится. А я здесь. Одна...

Бреду в свою комнату. Я ее обожаю! Мне всегда здесь уютно и хорошо. Но сейчас невыносимо пусто... Сажусь на кровать. Встаю. Подхожу к окну. Пялюсь на улицу. Но двор из этого окна не просматривается, и я не могу увидеть джип Дани. Я тороплюсь обратно на кухню, выглядываю, высматривая знакомую машину.

Ее нет. Он уехал.

Я слоняюсь туда-сюда по квартире. Забредаю в ванную. Приближаюсь к зеркалу. Смотрю на себя. Лицо какое-то осунувшееся, глаза огромные, как блюдца. В них - пустота. Такая же, как во всей квартире. И внутри меня.

А на шее колье, подаренное Даней... Я кладу на него ладонь. И чувствую невыносимую тяжесть в груди.

Я хотела остаться одна и обо всем подумать... Давай, думай! - говорю я себе. Никто тебе не мешает. Никто никуда не тащит, не предлагает быть вместе, не стискивает в объятиях и не осыпает поцелуями... Нравится?

Я снова сглатываю подступающие слезы. Да. Все верно. Мне надо подумать... Но я не могу! В голове пусто. Ни одной мысли. Перед глазами стоит лицоДани. Чужое. Отстраненное. Такое, каким оно было, когда он уходил.

А вдруг я больше никогда его не увижу? - пронзает меня шокирующая мысль. И я оказываюсь у входной двери. Что я тут делаю? Собираюсь бежать за ним? Так он уже уехал. Все равно не догоню.

Стою, гипнотизирую темную деревянную поверхность.

И вдруг слышу стук.... Мгновенно распахиваю дверь. На пороге стоит Даня. У меня подкашиваются ноги и я хватаюсь за дверной косяк.

Смотрю на него. Умираю от желания броситься ему на шею. Но он все еще отстраненный. Как будто чужой...

- Привет! - вырывается у меня.

- Ты хотела остыть, - произносит он. - Я принес тебе мороженое.

Он протягивает мне пакет.

- Ты тоже хотел остыть...

Я держу пакет за одну ручку. Он за другую.

- Да, - кивает. - Нам обоим это нужно.

- Зайдешь?

- Если ты приглашаешь...

Когда он произносит эти слова, меня вдруг заполняет горячая волна - от шеи до самых пяток. В груди что-то плавится, на глаза снова наворачиваются слезы... Я загоняю их обратно неимоверным усилием воли.

- Да. Я тебя приглашаю. Поесть вместе мороженого.

- Спасибо.

- Тебе спасибо.

Боже, какие мы нереально вежливые! Никогда такими не были.

Михей снимает обувь и мы вместе идем на кухню.

- Хочешь чаю? - спрашиваю я.

- К мороженому лучше кофе, - говорит он.

- А я не пью кофе по ночам. Потом не могу уснуть.

- А я могу выпить пять чашек и сразу после этого вырубиться.

Мы смотрим друг на друга, стоя на расстоянии. Даня молчит. Мне снова хочется прервать это молчание, которые быстро становится неловким.

- Теперь я что-то о тебе знаю, - вырывается у меня.

- А я о тебе.

Я достаю турку, насыпаю в нее кофе, наливаю воду. Даня возится с мороженным. Он открывает шкаф, чтобы достать тарелки, а я в это время хочу взять ложки. Мы сталкиваемся. И сразу отодвигаемся друг от друга.

Даня раскладывает тающее мороженое по тарелкам. А потом мы вместе стоим, смотрим, как закипает кофе. На этот раз он не убегает, все проходит благополучно.

А я не могу не вспоминать то наше сумасшедшее утро, когда мы так и остались без кофе и заменили его шампанским...

Он пьет кофе. Я ем мороженое.

Почему он молчит? И даже не улыбается. Но все равно я рада, что он здесь. Пусть он сидит непривычно серьезный, с непонятным выражением на лице. Пусть медленно ковыряет ложечкой мороженое и думает неизвестно о чем. Мне хорошо просто от того, что он рядом.

Как ни растягивай, мороженое неумолимо заканчивается. Даня отставляет тарелку. И смотрит на меня. Прямо в глаза.

- Я пойду, - говорит он.

- Остыл? - спрашиваю я.

Пытаясь улыбнуться.

- Да. А ты?

- Да...

Он поднимается. Идет в прихожую. Я плетусь за ним. Он сейчас снова уйдет... И это нормально. Это хорошо. Нам нужно какое-то время побыть порознь. Это будет очень полезно. Я сама этого хотела.

Вот только никак не могу вспомнить, зачем.

Мысли расползаются. В голове сумбур. Та-ак... зачем я хотела побыть в одиночестве?

Медведь спотыкается о пакеты с подарками. Из одного выпадает набор для покера, который мне подарил Тигра.

Даня начинает завязывать шнурки на ботинках. Он сейчас уйдет...

Он выпрямляется. Мы встречамся взглядами. И я вдруг выпаливаю:

- Может, сыграем в покер?

***

- Давай сыграем, - говорю я.

И мгновенно расшнуровываю ботинки, которые медленно зашнуровывал долгих пять минут.

Она хочет, чтобы я остался. Мне не показалось.

Я ушел. И даже уехал. Проехал квартал и понял, что не могу. Просто не могу отдалиться от Юльки дальше. Не пускает.

Ее желание побыть одной обдумать все спокойно вполне разумно. И то, что она взбесилась, когда я насильно затащил ее в машину - тоже вполне понятно. Что-то я вообще озверел... Нарушаю ее личное пространство. Мне бы такое понравилось? Не знаю. Не уверен. Пока не понял.

Сейчас мне кажется, что мы не должны расставаться ни на минуту. Но так не бывает. Это просто пиковые эмоции. Пиковая страсть. Мы сейчас на пике. Уж я-то точно.

А Юлька... я не знаю.

Она права. Мы очень плохо знаем друг друга.

А сейчас мы одновременно опускаемся на корточки, чтобы поднять упавший набор для покера. И сталкиваемся лбами. Как в какой-нибудь романтической комедии.

Юлька улыбается...

Как я соскучился по ее улыбке! Все это время, пока мы ели мороженое, она сидела с каменным лицом. И я не знал, на каком я свете.

Она меня не выгнала, когда я приперся охладиться при помощи мороженого. Но выглядела предельно напряженной. Смотрела на меня своими огромными глазищами испуганного котенка... Выворачивала душу.

- Ты умеешь играть в покер? - спрашивает Юлька.

- Конечно.

- Твои друзья играют так себе.

- Я тоже так считаю. Делаю их, как сосунков.

Юлька смеется. И мое суровое медвежье сердце скручивается в узел и принимает форму нежной ромашки.

- На кухню? - спрашиваю я, собрав рассыпавшиеся карты.

- Да, там стол, удобно.

А в спальне кровать... Но туда мы не пойдем. У нас сейчас совсем другие задачи. Юлька распределяет фишки, я перемешиваю колоду.

- На что играем?

Она смотрит на меня своими глазищами и молчит.

- У нас возникли некоторые противоречия, - осторожно начинаю я.

- Да.

- Ты хотела домой, я хотел, чтобы мы поехали в избушку.

- Хотел? - переспрашивает Юлька.

- И продолжаю хотеть.

Быстрый взгляд. Резкий, как молния. Я не успеваю понять, что он означает. Гнев? Радость?

- Предлагаю сразу высокие ставки. Если выигрываю я - мы едем в избушку. На несколько дней. Если ты... то не едем.

- Я хорошо играю в покер, - говорит Юлька.

И почему-то выглядит при этом недовольной.

- Я слышал. Но готов рискнуть.

- Ладно, - кивает она. - Три игры? Пять?

- Пять. Для верности. У кого будет больше фишек по итогам - тот выиграл.

Я раздаю карты. Смотрю в свои - неплохо. Пятерка и шестерка. Есть шанс на стрит, потому что на столе появилась семерка... Мы играем. Раздаются отрывистые команды, на посторонние темы мы не разговариваем.

- Твой ход.

- Повышаю.

- Чек.

- Еще.

- Вскрываемся.

- Ох! - выдыхает Юлька. - У тебя стрит!

Ее глаза сверкают. Разочарована? Не похоже... Хочет, чтобы выиграл я и мы поехали в избушку? Не уверен. Но счастлив, что первая игра в мою пользу.

Вторую игру выигрывает Юлька. Третью я. Мы оба постепенно расслабляемся. И начинаем болтать о том, о сем. В основном вспоминаем прошедший день рождения, смеемся, представляя, как он продолжается без именинницы.

- Уверена, они и не заметили мое отсутствие. Шампанского полно, еда превосходная, диджей вообще огонь.

- Без тебя все не то, - признаюсь я.

- И без тебя, - внезапно выдыхает Юлька.

- Нас связывает только секс, - говорю я.

Глаза Юльки вспыхивают. Это точно гнев.

- Ты так сказала.

- Я?

- Ты правда так думаешь?

- Ну... он... у нас... - лепечет она.

- Охрененный, - подсказываю я.

Ее щечки краснеют.

- Да... - выдыхает она.

- Тебе нравится заниматься со мной сексом? Нравится, когда я целую твои нежные бутончики и опускаюсь ниже? Когда мой язык там... Ты любишь, когда я внутри тебя?

- Даня...

- Что?

- Прекрати.

- Именно это я и собираюсь сделать.

- Что? - непонимающе смотрит она.

- Прекратить.

- В смысле?

- Мы не будем заниматься сексом.

- Вообще? - испуганно выдыхает Юлька.

- То время, которое проведем в избушке.

- А-а-а... - произносит она то ли разочарованно, то ли восхищенно.

- Мы будем гулять, ловить рыбу, собирать грибы. И все это время разговаривать. Спать будем отдельно.

- Ничего себе!

- Нравится такой план?

- Нравится.

- Как думаешь, мы сможем?

- Конечно, - легко произносит она.

Такая уверенная! Лично я уверен, что это будет то еще испытание. Но я выдержу. Мне лишь осталось выиграть еще одну