3 Часть Глава 25 Оказывается нам и правда есть о чем поговорить

Ближе к обеду Иван Рублев спустился на первый этаж, чтобы купить кофе.

В больничном кафе его делали очень вкусным, а кофе Иван Рублев любил и мог за день выпить много чашек.

Расплатившись, Иван взял свой стаканчик, надел на него крышку и направился к лифту, чтобы подняться на пятый этаж в хирургическое отделение. Там он хотел поговорить с одним из врачей.

Иван вышел из лифта и пошел по коридору к нужному ему кабинету, одновременно отпивая из стаканчика свой кофе. Он оказался внезапно очень горячим, и Иван приоткрыл на стаканчике крышку, чтобы кофе немного остыл...

Ба-бах!!!

Именно в этот момент кто-то сильно толкнул его в плечо. Рука Рублева предательски дрогнула и часть напитка выплеснулась прямо на его белоснежный халат.

— Бл... — чуть было не выругался Иван Рублев, но вовремя вспомнил, где находится.

Он огляделся по сторонам. Не то чтобы он ждал извинений, просто стало любопытно, кто же его толкнул.

В коридоре хирургического отделения было очень интенсивное движение. Медсестры, санитары, доктора и пациенты — все они ходили взад и вперед, и непременно что-нибудь несли или везли рядом с собой: почкообразные лотки, стойки для капельниц, уборочные тележки, заполненные швабрами и тряпками...

Кто угодно мог случайно толкнуть Ивана Рублева и только он подумал о том, что ему следовало быть осмотрительнее, прежде чем снимать крышку со стакана с горячим кофе в таком неподходящем месте, как вдруг заметил, что одна из удаляющихся от него фигур обернулась и он встретился с торжествующим взглядом человека, которому только что успешно удалось сделать гадость.

Иван Рублев нахмурился. Это был тот самый парень, которого он встретил утром в 404 палате реанимационного отделения, и Иван Рублев был готов поклясться, что, судя по взгляду этого наглеца, которым тот только что на него посмотрел, толкнул он его не случайно.

Иван Рублев впервые за долгое время испытал давно утраченное чувство «догнать и надрать задницу» и, кажется, он так бы и сделал, по меньшей мере заставил бы этого вредителя постирать испачканный халат и не важно, что они находятся в больнице и максимум, что мог бы на самом деле сделать Иван Рублев — это улыбнуться в ответ на то, что его толкнули и сказать: «Все в порядке, ничего страшного, нам халаты в больнице упаковками выдают, испачкался один — не беда, тут же переоденусь в другой».

«Кто он вообще такой?!» — подумал Иван Рублев, мысленно делая пометку выяснить все подробности сразу же как только доберется до своего кабинета.

Но не успел он об этом подумать, как в его кармане завибрировал телефон, отвлекая от мыслей о странном пациенте 404 палаты.

— Ваня, привет, ты же сегодня дежуришь, я не ошибся?

— Так точно! — отрапортовал Иван Рублев шутливым тоном.

— А сильно занят сейчас?

— А что от меня требуется?

— Есть разговор, но по телефону неудобно такое обсуждать. Зайдешь ко мне?

— Что-то случилось? — забеспокоился Иван Рублев.

— А вот придешь и узнаешь, — весело ответил ему главный врач Хвасто́в и по его тону Иван понял, что, кажется, ничего плохого не произошло, по крайней мере никто не умер и не собирался и уже это делало все остальные проблемы мелкими и неважными.

Времени переодеваться не было, поэтому Иван Рублев просто снял с себя испачканный халат, свернул его поплотнее и, засунув под руку, направился к лифту.

***

Из окон самого последнего этажа больницы, в которой работал Иван Рублев, открывался потрясающий вид.

Если остановиться возле любого из них и посмотреть на раскинувшийся за ними пейзаж, можно зависнуть очень надолго, совершенно забыв о работе.

Больницу окружал небольшой парк. Когда-то он был частью самого настоящего леса. Всевозможные деревья за годы своей жизни стали большими и высокими, с густыми, раскидистыми кронами, настоящая красота которых раскрывается, если смотреть на них сверху вниз.

Идеальным местом для созерцания этой красоты был последний этаж медцентра, на котором, в связи с этим, и расположились кабинеты «ценителей прекрасного» и среди них, конечно же, ведущее место занимал главный врач Хвасто́в.

В свои сорок шесть лет он действительно добился выдающихся успехов и заслуженно считался одним из лучших хирургов не только страны, но и мира.

Лицо профессора Хвасто́ва не сходило с обложек медицинских и деловых журналов, он был частым гостем на телевидении и всевозможных зарубежных симпозиумах, а на операцию к нему мечтали попасть самые известные знаменитости всего мира, если у них, конечно же, были проблемы, связанные с тем, на чем профессор Хвасто́в специализировался.

Его важная персона занимала один из самых больших кабинетов, к которому прилагались две красивые секретарши (профессор Хвасто́в любил здоровую конкуренцию), кофе-машина промышленных масштабов, несколько кожаных диванов, с трудом вмещающих всех желающих попасть к светилу на аудиенцию, персональный охранник и большая картина из области современного искусства, которая, как утверждал тот, кто подарил ее профессору Хвасто́ву, являлась прекрасным инвестиционным объектом.

Все это резко контрастировало с маленькой, скромно обставленной комнаткой, находящейся на цокольном этаже, в которой вел прием Иван Рублев, когда бывал в медцентре. В ней не было даже окон, не говоря уже о такой роскоши как хотя бы маленькая, скромная кофеварка.

Однако Ивана Рублева такая «несправедливость» нисколько не расстраивала. Скорее наоборот, всегда, когда он шел в гости к профессору Хвасто́ву, его настроение улучшалось. Профессор Хвасто́в был, конечно, человеком со своими особенностями, но его профессионализм и организаторские способности перевешивали некоторые его недостатки, и Иван Рублев знал, что под руководством Хвасто́ва больница, к которой он испытывал особое, трепетное отношение, будет развиваться, а это именно то, чего он хотел.

Иван Рублев был одним из немногих, кто мог заходить к профессору Хвасто́ву не только без предварительного согласования своего визита с каждой из двух его помощниц и личным охранником, ему даже можно было не стучаться в двери перед тем как войти. Тем не менее, Иван Рублев никогда не переходил определенные ограничительные линии, которые сам же и нарисовал перед собой или некоторыми людьми.

Когда Иван Рублев вошел в кабинет профессора Хвасто́ва, тот был занят тем, что, откинувшись в кресле, полностью погрузился в изучение снимков компьютерной томографии. Они находились в его вытянутой руке, прямо напротив падающего из окна света. Брови профессора Хвасто́ва сошлись на переносице, а это говорило о том, что он напряженно о чем-то размышляет.

— Привет! — сказал Иван Рублев без лишних церемоний, а потом указал взглядом на снимки и спросил. — Что-то необычное увидел? Ты так напряженно и заинтересованно в них вглядываешься, будто они принадлежат самому Президенту.

Профессор Хвасто́в бросил на Ивана Рублева беглый взгляд и снова погрузился в изучение снимков.

— Ты недалек от истины, — сказал он. — Правда, конечно, не самому Президенту, но очень близко. Сыну друга советника Президента по научным вопросам.

Иван Рублев нисколько не удивился. Профессор Хвасто́в занимался исключительно особенными пациентами, мало кто мог рассчитывать на то, чтобы заполучить его в лечащие врачи и решающий вопрос в этом играли далеко не деньги.

— Так что же все-таки случилось? — не стал заострять внимание на этой теме Иван Рублев, переходя сразу к делу. — О чем мы с тобой не могли поговорить по телефону?

— А вот как раз об этом пациенте и пойдет речь, — профессор Хвасто́в оторвался от созерцания результатов компьютерной томографии, положил снимки на стол и подтолкнул их Ивану.

— Держи вот, посмотри, — сказал он. — Что думаешь об этом?

Иван Рублев взял снимки и, подойдя к окну и расположив их на просвет, внимательно на них посмотрел.

— Я думаю, что очень скоро ему потребуется операция, — сказал он через несколько минут, откладывая снимки в сторону.

— Она ему уже требуется, — кивнул профессор Хвасто́в. — Несколько дней назад парня в тяжелом состоянии привез к нам в больницу его отец.

— Почему до сих пор не прооперировали?

— Именно по этому вопросу я тебя и позвал.

— Он не хочет делать операцию?

— Вовсе нет. Этот парень очень умный, он изучил результаты исследований и понимает, что надеяться ему не на что и хирургическое вмешательство — его единственный выход.

— Тогда в чем проблема? — не понял Иван Рублев.

— Проблема в том, что он не хочет делать операцию здесь.

— Вот как? — удивился Иван Рублев. — Почему?

— Потому что его отец хочет, чтобы ему делали операцию именно здесь, — развел руками профессор Хвасто́в.

— Это единственная причина?

— Да.

— Какой-то семейный конфликт?

— Скорее всего.

— Если он хочет выписаться, мы не можем его удерживать. Разве это не твои слова? Разве не ты всегда говорил о том, как опасно оперировать людей, которые не склонны к сотрудничеству? Такие пациенты приложат все усилия, чтобы им стало хуже, а виноваты будем мы. А раз так, то разве не логично будет дать ему уйти в другую больницу, если он считает, что так для него будет лучше? — улыбнулся Иван Рублев.

— Боюсь, он не дойдет до другой больницы. Я не имею в виду, что он шлепнется в обморок сразу же как только выйдет отсюда, но с учетом того в каком состоянии его сюда доставили и судя по результатам анализов и исследований, которые мы успели сделать, у него мало времени.

— Я не видел его историю болезни, опиши мне ситуацию чуть более подробно.

— У него серьезная деформация сонной артерии и она в той стадии, когда игнорировать проблему уже нельзя. Нарушен кровоток. Поначалу это выражалось в симптомах, характерных для панических атак — чувство нехватки воздуха, ощущение удушья. Далее, по мере того как болезнь прогрессировала, начались головные боли и головокружение, потом — нарушение координации движений, сильные скачки артериального давления. Ему нужна срочная резекция сонной артерии — удалить поврежденный участок и соединить между собой неповрежденные части сосудов тем самым восстановив нормальный кровоток, иначе... Последствия деформации сонной артерии ты и сам знаешь — инсульт, инфаркт... летальный исход... несколько дней назад в реанимации мы еле привели его в чувства...

— Погоди, ты сказал в реанимации? А в какой палате он лежал? Только не говори, что в 404!

— Именно в ней. А что?

Иван Рублев вздохнул и покачал головой.

— Кажется, я уже видел его сегодня. На мой взгляд чувствует этот пациент себя вполне нормально. Он довольно твердо стоял на ногах, действительно хотел уйти и даже разговаривал со мной как-то... — он вдруг замолчал на полуслове. — Кстати, а как его зовут?

— Погодин Дмитрий. Говорит о чем-нибудь?

— Впервые слышу. А чем он занимается?

Главврач нагнулся, открыл ящик стола, достал из него историю болезни и протянул Ивану Рублеву:

— Держи, посмотри сам. Там все должно быть написано.

Иван взял историю болезни. Какое-то время он изучал ее, а потом вдруг нахмурился, поднял голову и удивленно посмотрел на профессора Хвасто́ва:

— А как зовут его отца?

— Петр Громов, — ответил Хвасто́в. — Мой давний приятель.

— Ты уверен? — переспросил Иван Рублев.

— В чем? В том, что мы приятели?

— Нет, в том, что его зовут Петр Громов.

— Конечно.

— А почему у них с сыном фамилии разные?

— У него фамилия его матери, а почему так — я не знаю.

— Погодина... звучит так знакомо...

— Конечно знакомо, — улыбнулся главврач. — Ты вырос на ее детских сказках. Если, конечно, в детстве тебе читали сказки. А еще ты мог видеть ее иллюстрации, она создала множество рисунков ко всевозможным легендам и мифам.

— Точно! — Иван вдруг все понял. — Так это она? Марина Погодина, известная детская писательница и художница — мама того странного пациента из палаты 404?

Профессор Хвасто́в умоляюще посмотрел на Ивана Рублева:

— Ваня, очень тебя прошу, поговори с ним.

Иван Рублев в задумчивости побарабанил пальцами по столу.

— Напомни, — сказал он, — в каких случаях возможно оперативное вмешательство без согласия пациента?

— В случае возникновения реальной угрозы его жизни.

— Понятно, — улыбнулся Иван Рублев.

— Только умоляю, будь с ним поаккуратнее, — тут же засуетился профессор Хвасто́в. — Он действительно сын моего приятеля, как я потом буду своему другу в глаза смотреть?

— Не беспокойся, все будет хорошо, — рассмеялся Иван Рублев. — Он сейчас в какой-то из хирургических палат?

— Да, — удивленно посмотрел на него Хвасто́в. — Откуда ты знаешь?

— Хорошо, я поговорю с ним, — согласился Иван Рублев, проигнорировав вопрос главврача. — Мне так или иначе не избежать разговора с ним.

— Почему? — нахмурился профессор Хвасто́в. — Вы знакомы?

— Думаю, он кое-что обо мне слышал, — усмехнулся Иван. — Пару лет назад у меня вышла книга. Правда, в тот момент издательством, которое ее выпустило, руководил его отец.

— Ну тогда вам тем более будет о чем поговорить, — сделал торжественный вывод Хвасто́в.

— Да, — кивнул Иван. — Нам определенно будет, о чем поговорить.

Еще никогда желание Ивана Рублева не исполнялось настолько быстро. Он хотел узнать, кто тот странный парень из 404 палаты? Он узнал это в течение считанных минут. Ему даже усилий никаких приложить не пришлось. Этот пациент говорил ему утром, что у них есть тема для разговора? И, как выяснилось, тема для разговора действительно была.

------------------------------

Обычный психолог чуть ли не с ноги открывает двери в кабинет профессора и самого известного хирурга страны, разговаривает с ним на «ты»? Кто же тогда на самом деле Иван Рублев, если позволят себе такое?))

А я напоминаю, что в телеграм-канале Nuna_Voice каждую субботу выходит по пять новых глав озвучки Принцессы ^^ присоединяйтесь к прослушиванию ^^