том 2: на моих губах

Белый танец — ЛСП.

*

Могила была слишком ухоженной. Слишком, особенно для самоубийцы.

Надгробие покрывал лишь легкий слой инея и несколько веток, будто по задумке уложенные поверх камня. Мои волосы упали на глаза. Я отодвинул их, заправляя под шапку.

«И помни мой ментоловый поцелуй» — строка, разорвавшая нас на части. Она была вычерчена под красивым наклоном, строго под ее годами жизни.

Лидия Мортен. Ей было всего ничего. В какой же момент ты решила завершить это все? Что пошло не так? Почему ...

Почему ты тогда рассказала про все, кроме этого?

Множество вопросов, которые прозвучали в пустоту. Ну, не в пустоту, а на ее могилу. Но это положения не меняет: для меня это был крах, подобный концу света. Тогда я любил. Хотел быть любимым. Она лишь хотела умереть.

Так зачем нужен был этот трехэтажный цирк?

Я не знал.

На телефон пришло сообщение от Кости. Он спрашивал, выехал ли я в сторону аэропорта. Подальше от этого проклятого надгробия. Подальше от ничьи и мнимой свободы, что ты подарила, так безжалостно уйдя из мира.

Пятнадцатое декабря стало точкой отправления новой главы.

*

От Смоляра и Роберта я отошел еще минут двадцать назад, когда заметил, что в голове тишина, вместо музыки и веселья.

Белый шум отражался от барабанных перепонок и бил рикошетом куда-то в мозг, прямо в сознание. Третья стопка влияла на меня плохо, ведь с каждым мгновением я надеялся, что это пройдет, но тишина становилась все громче.

Куча потных тел. Люди, которые не осознают ничего. Они все хотят только отдохнуть и забыть заботы. Может и мне стоило позаботиться о том, как бы завтра проснуться с похмельем. Да так, чтобы я вообще ничего не помнил. Вот вообще: как сон пустой.

Бармен уже во всю рассказывал мне, как совсем недавно уебашил свою девушку об пол, а я только кивал, желая лишь свалиться с ног поскорее. Но парниша и не думал выполнять свою работу, только пробивая заказы, да продолжая что-то самозабвенно рассказывать о себе. А его английскую речь я даже не старался понять. Слишком ненужно и сложно.

Тишина прошла, когда к лицу потянулась чья-то холодная рука. Короткие ногти царапнули по щеке и повернули в свою сторону.

Короткие черные волосы, бледная кожа, тонкие накрашенные губы ... я помнил эти черты. Красное платье с открытыми плечами, как в ту ночь, когда нули на часах пробили момент близости. А ведь тогда я не осознал, насколько быстро потеряю это чувство адреналина.

— Do you wanna spend this night together? — это единственное, что я разобрал из всего лепета, что лился из знакомых уст. Я смотрел на них и не до конца понимал происходящее. Кивок.

Наши зубы столкнулись в отчаянном поцелуе. Светомузыка скрылась за навесом, в тени которого мы стояли. Моя рука легла на ее бедро, подтянула вверх и пальцы побежали по коже.

Они задержались у подола, сжимая дорогую ткань. Одежда едва не пошла по швам, когда вены на моем запястье напряглись до максимума. Девушка простонала в губы, вылизывая мою десну. Зубы обдало свежестью и прохладой мятной жвачки.

Горячая рука снова поскользила по коже и прильнула к ягодице, сжимая ее сквозь свой капрона. На ней не было белья. Мои глаза с ухмылкой перевели взор на лицо партнерши.

Длинные ресницы порхали на веках, но стоило ей открыть очи, как на меня посмотрели две ярко-голубых радужки. Мое тело замерло. Рука, словно обмякшая, отпустила кожу и говном в мешке обвисла внизу.

Я отодвинул ее второй рукой. Девушка возмущенно пыталась подойти обратно, но мои ноги скорректировали направление и ушагали к гардеробу. Через несколько минут меня не было в том районе.

Бежал сломя голову. Подальше от ... себя.

Это не она. Глаза Лидии Мортен едва не белые, выцветшие настолько, что еще один Тихий океан накапал из очей.

Пора было заканчивать и ложиться в психушку.

*

В феврале случился первый стрим с похорон. Мои руки все еще дрожали, когда ссылка на стрим начала получать овации, а число зрителей росло с неимоверной скоростью.

Картинка моего стрима оставалась черной. Только надпись из разряда «Ща все будет» дополняла экран. Я пытался сделать вид, что настраиваю что-то, но бедный провод в моей руке выпал куда-то вниз и я забил.

И вот прямо передо мной вновь плюгавый чувачок, кой продолжает отходить с периода полного затишья на своей странице Твича. Чат летит со скоростью света, пока мои ладонь только накрывает мышку и щелкает ей на вкладку Тик-Тока.

Саня, пора собраться, дебила кусок.

И в самом деле, я чувствовал себя отчаянным идиотом, который и двух слов связать не может. Словно все это время я непрерывно молчал. Ощущение, словно дальтонику дали очки со специальными линзами, чтобы он видел окружность в нормальных цветах. Только вместо дальтонизма, у меня было молчание о боли, что разрывало на части сердце при каждом взгляде на петлю поперек бледного горла.

Ну ... во снах. Вы, наверное, уже догадались, что меня не только мысли ебали.

— Да-да, идиот, хуеплет, пещерный человек. — и ведь правда, не поспоришь. Столько обещанного, но не выполненного произошло в тот сезон, что отрицать — соврать и наклясть на себя самую большую ложь в жизни. Глаза не поднимались даже на монитор, я знал все без подтверждения. — Школота, сегодня по хэштегам посмотрим, что вы творили. Готовы кринжа словить?

И тогда я посмотрел на бесконечную, казалось, колонку сообщений. Там и смешались маты на меня, согласие на предложенную авантюру, а еще пара громких никнейма. Точнее? Кореш и Костянчик сидели-пердели и на меня глядели.

Да я репер нахуй.

И первые два часа стрима прошли отлично. Даже чересчур. Мы с подписчиками болтали, что, ебать, уже прогресс: за последние два месяца тогда у меня появилось постов пять в телеграме и ровно две сториз в Инстаграме; еще пара сотен статей в интернете про мое изчезновение из медиа-пространства. А потом появилось то, что напомнило о тебе.

И вот, очередное видео с моментом, когда мне в глаза выпустила дым. При просмотре каждого мои очи обдавало заметным холодом, будто мне колгейтом вычистили их и налили прохладной воды сверху. Неприятно только воспоминание, а в остальном я только радовался, ведь социальная батарейка все садилась и садилась.

Вслед за этим моментом идет целая нарезка из дебатов. И только сейчас я замечаю, что все камеры запечатлели, как она уходит во время моего проигрыша тому Максимке-ненавижу-его-юристу. Кадры, как она водит рукой по моей спине, чего не заметил и не мог подтвердить никто, как она курит у выхода из ангара в полном одиночестве, хотя курилка не пуста. Все там обсуждали наш раунд, где я с позором вылетел, а она только сигарету прижгла к тыльной стороне ладони и быстрее ушла, чем они подумали о том, что мы можем быть связаны.

И я не заметил, как эдит пошел пятый раз подряд. Как школота начала писать, что происходит минус вайб. Как телефон завибрировал со звонком Лёши. Все стали спрашивать о ней, Лидии, а я лишь отмахнулся со словами, что это были две случайные встречи.

Соврал. Все это знали.

А ведь он первый узнал о той новости, вообще спасибо ему. Они с Аней первые решились поехать ко мне после недельного запоя, а потом пытались в свет вывести.

А стрим? Вырубил сразу, как увидел все детали, озвученные до этого.

Я похоронил тебя второй раз седьмого февраля.

*

Мы двигались с парнями тихо, прогулочным шагом и наконец никуда не надо было спешить. Что Илья и Лёша, что я в последнее время вообще не были готовы где-то гулять, развлекаться и в принципе отвлекаться от работы. Не то, чтобы я был разочарован, что мы стали меньше общаться, просто меня тогда отпустило что ли.

— Ребзя, я в туалет. — моя ладонь указала на ближайшую кофейню. Пацаны только согласно кивнули и направились на скамейку около заведения. — Скучайте.

Как только я вышел через другую дверь кофейни, то во мне появилось желание их напугать. Чтобы жизнь малиной не казалась. В жопе детство заиграло. Лучше бы в бошке стукнуло поскорее, чтобы хуйни меньше делал.

До меня дошло немного, но достаточно, чтобы вернуться в кофейню и выйти через другой вход.

— Да блять, я не знаю как ему намекнуть еще. — Лёша тряс ногой, вполоборота повернувшись к Яцкевичу. — Вот не лезет в голову и все.

— А зачем ему вообще говорить? — Илья только потянулся на слова друга и повернулся к нему лицом. — Мы больше проблем наречем, если скажем о ней. Прийдет время и Саша все узнает сам. Ты же помнишь, что произошло на Новый Год?

Кореш монотонного движения не остановил. Я бы даже сказал, что нога вот-вот отвалится.

— Когда Влад говорил, что он чуть не сжег квартиру с собой? Помню изумительно.

И тогда ноги сами развернули меня и повели в сторону здания. Мне стоило только выйти из парадного входа, как эти двое встретили меня возгласами о чем-то, потому что чередой вспомнили другую новость.

После этого я шел рядом с друзьями, болтая и веселясь. Но на моих губах все еще тлел твой сраный ментоловый поцелуй, обжигающий своим прикосновением.

Продолжение следует ...