машин и гудков

В тот день, к стати, я не брал машину. Поэтому прижался к двери вагона по стойке смирно, едва успев заскочить в последние секунды.

Метро в час пик - это пиздец, скрывать не буду. Да и скрывать там нечего. Все мы это знаем.

Я только стоял несколько станций подряд и глядел куда-то через стекло, стараясь не дышать чужими выдохами. Внутренности будто сжались в единое целое, а народа не становилось меньше. Наоборот было ощущение, что людей все больше и больше. Ну, в общем, как и всегда.

Маска тоже не помогла, к слову. С ней мне в отражении только и бросались красные, уставшие глаза. Они зеленым светом отбрасывали от поверхности стекла, как будто сейчас треснут и их осколки провалятся глубоко в скулы.

Примерно тогда наш вагон снова остановился — я попытался вглядеться в гул, стоящий на станции. Еще шесть таких же оставалось. Но я их не доехал.

Да в принципе, в тот день я хуй знает, как оказался дома. Ведь в тот момент мой взор зацепился за знакомый силуэт у киоска, который буквально готов брызнуть ядом в изюмовидную продавщицу. Лидия.

Разом на меня вылился весь шум, гам и ненависть, когда одним движением моя рука растолкала людей, которые стояли вокруг. Они попадали друг на друга, а кто-то пытался удержать меня, чтобы зумерское невежество оказалось наказанным.

А мне было все равно. Я продолжил заниматься бескультурьем, безжалостно толкая прохожих на лестнице, ведущей к ней. Моя кисть неаккуратно схватила ее за ворот красного, словно язво, пальто. Она ошарашенно смотрела на меня.

Те серые, почти бесцветные, радужки и маленькие зрачки. Я узнал все эти черты.

На полторы головы ниже меня, едва только заметный шрам на щеке, сухие и обветренные губы. Короткие, черные, с парой седых прядок волосы: я провел по их срезу своими кривыми лапами.

Мы все еще молчали.

Рука снова легла на ее спину и я спешно повел ее в закаулок, из которого вышла компания пьяниц. Там не то, чтобы прямо вкусно пахло, хорошо выглядело, но было нормально.

Еще раз двинул плечами, чтобы собственная куртейка не упала с плеч, и молча обнял Мортен.

Я желал только сдохнуть все три месяца, которые пробыл в мечтах о тебе. Целый сезон в прятках от судьбы, что наконец взяла меня за веревочки, будто марионетку, когда поняла, что я бездарь.

Ты больше не мертва. Проблем нет.

— Ты ... — промямлил только в ее макушку. Мои губы ощутимо прижались к холодным прядям.

— Я. — только уверено подтвердила Лидия.

Что-то в ее духе.

*

Мы сидели в какой-то всратой кафешке. Уже как час просто молчали, попивая кофе с собой.

Тот еще ужас. Никогда туда больше не прийду.

Между нами стояло жалкое подобие медовика. Он был слишком приторным, чтобы я мог потреблять это в пищу, но Мортен было все равно, похоже, ведь она с удовольствием раз в пару минут бралась за пластмассовую ложечку, чтобы снова вкусить десерт.

Я этого счастья не разделил, буду честен. Все то время мои глаза не отпускали ее, будто если я посмотрю в окно, то она пропадет, и прийдется признаться, что я сошел с ума. А даже если это и есть психологические отклонения, то узнать об этом хотелось не тогда.

— Как? .. — собственный голос звучал настолько незнакомо, что я словил дереализацию: мое сознание как выпало из тела, слушая все от третьего лица. Я стал пустышкой, наполненной тупым сценарием. Если точнее, то дрожащим голосом и смехом из ситкома.

Она покрутила в руках салфетку, разрывая ее на полоски.

— Я должна была уйти. Все было готово. Но в ту ночь я посмотрела на Висельника, — она подняла свои глаза на меня, — ... и вспомнила тебя. Именно ты стал последним светом звезды. Той ниточкой, за которую зацепилось ... Не знаю. Не спрашивай.

В ее голосе не было ни драмы, не восторженного восклика, как в моем помяукивании. Лидия будто рассказывала о дне, в котором только и делала, что лежала и залипала в телефоне.

И тогда я не вспомнил ее могилы, не вспомнил некрологи. Все будто было стерто раз и навсегда.

— Почему ты не нашла меня? — в мой голос снова начал возвращаться привычный тон. Он уже не так дрожал, но все еще был напуган.

— Это нарушило бы правила. Но ты ... — на бледном лице едва заметно проскользнула улыбка. Как и обычно: на миг поднятый уголок губ, а далее — то же самое выражение лица. — ... ты сам нашел меня. Как и тогда.

В ту ночь я провел ее до пустынного района где-то в самых простых районах Москвы. Мы не целовались на прощание, не договаривались о новой встрече. Мортен просто зашла в подъезд, оставив меня на мертвой и морозной улице.

*

Я не помню, как добрался домой. Тот квартал был на другом конце города, но ... я только проснулся в своей постели, с помятым еблом и пустой головой. А пуста она была только потому что прошлым вечером с моей души спустился камень. Моя жизнь будто снова стала цветная, хотя я не мыл палитру.

Мои руки сами собой вытянулись над головой и потянулись, чтобы окончательно проснуться. Первое, что я сделал, зайдя в телефон: проверил новости и мессенджеры.

Нас должны были видеть. Она не собирается возвращаться в свет? Пиар? Не похоже на саму Лидию Мортен, но и ожидать от нее чего-то банального — пустая трата времени жизни.

Контакт «Не отвечать». Он снова оказался активен. Сотни сообщений ... которые я писал в истерике, панике. А последняя тирада случилась в новогоднюю ночь.

«Вы: Я все понял.

Вы: Это была игра.

Вы: 3:3.

Вы: Ты выиграла.

Вы: Просто дай знать, что ты жива.»

А сегодня, девятнадцатого марта, я только открыл клавиатуру и написал просто ...

«Вы: Доброе утро.»

Оно было доставлено. Две серых галочки повисли в уголке сообщения, а через мгновения получили голубую пометку.

Прочитано. Я даже не успел осмыслить это, как мобильный снова завибрировал.

«Не отвечать: Добрый день. Уже три.»

Я рассмеялся. Громко и истерично, что не свойственно было последние месяцы.

Один, в своей пустой квартире.

Это был не призрак. Она жива. Лидия Мортен с часами, что спешат на час.

*

И жизнь стала другой. Не той, как раньше, но земля под ногами наконец стала твердой.

Впервые с февраля я сделал нерекламный пост, домонтировал видео и загрузил на канал. Ну и с пацанами там собрались, короче как обычно по мелочи. Чуть не сорвался в Америку. Вспомнил, что Костя оттуда уехал ненадолго, так что отложил это на дальнейшие планы.

Ну и по закону подлости, все ожили параллельно мне. Я вроде не почка на ветке, так хули меня все трогают, как только я распускаюсь? И тогда и произошла та всратая «вечеринка» у меня дома.

Там были много кто: «хазяйские» (даже Владик освободил день по такому поводу) и другие стримеры, а также блогеры, которые снова захотели получить буст. С той ночи велось аж три стрима.

И вот я стою посреди мусора, пьяных и спящих людей везде, где только можно, и пары девушек по типу Каролины и Дарины Darilate, чьи парни первые ушли куда-то спать. Они только попивали чай за кухней, тихо о чем-то рассуждая. По-моему, тоже что-то об поездках.

Я тихо собрался (точнее: взял из холодильника оставшиеся батончики и телефон) и вышел из собственной квартиры, в которой застоялся запах алкоголя и пота. И даже душная лестничная клетка не показалась мне чем-либо сквернопахнущим. Скорее окрыляющим, после такой-то заварушки.

Мои ноги сами вели меня вдоль дороги. Я шел по краю тонкого тротуара, не обращая внимание на морозное утро и иней у бордюра. Все таки, плохая идея была выпереться в ветровочке на улицу, как только стукнуло пять утра.

На пятом километре я остановился у неизвестной остановки. Около нее был импровизированный сквер с прорезающимся рассветом. Красиво. Я присел на одну из лавочек. Звук летящих машин и гудков. Весьма прелестно.

Четырнадцатый звонок контакту «Не отвечать» был сброшен, даже не оставляя шанса в очередной раз послушать автоответчика. Солнце поднялось из-за горизонта и деревья стали отбрасывать самые разные тени, за движением которых я наблюдал, уже как робот нажимая на кнопку вызова.

Только через минуту, как передо мной встал человек, я заметил какие-то изменения. Красное пальто. Бледные руки, выглядывающие тонкой кожей из больших рукавов. Я не хотел поднимать голову, ведь знал, кто это.

— Ты звонил, потому что тебе спать негде. — ее голос звучал с хрипотцой, будто она произнесла эту фразу первой после пробуждения. От неожиданности сказанных слов, мой подбородок дернулся и теперь я был околдован пустыми глазами.

— Нет! Я ... — отчаянная попытка держать самообладание, но больше, чем ком в горле, не поддерживалось тогдашними звуковыми настройками. Мямля.

— Так и есть, — она не дала мне собраться с мыслями. Лидия знала, что я не смогу.

— Нет, нет, что ты ... — на выдохе вырвалось из легких. Это был край возможностей.

Бровь Мортен дрогнула. Выражение лица все еще разило бесповоротным спокойствием.

— Не ходи вокруг, да около. А спроси.

Я посмотрел на нее. Бесцветные радужки и огромные синяки под глазами. Ее бледное лицо было слишком уставшим. Тогда я понял, что все эти пробы речи ни к чему. Есть только один вопрос, который имеет значение.

— А это ... — голос сорвался на непонятным высокий звук. Я сглотнул. — ... не слишком сложно?

Лидия едва склонила голову набок.

— Сложно спросить?

Я вдохнул полной грудью и встал со скамьи почти вплотную к ней. Наши очи еще ни разу не прервали контакт, даже когда я смотрел на нее сверху вниз.

— Можно я у тебя переночую? — на ее губах дернулась та самая привычная улыбка.

— Да.

Продолжение следует ...