42 Часть: Тяжёлые дни химиотерапии: Рвота.

Дни продолжались, шёл седьмой день химиотерапии, у Тошки трудности добавились, он совсем отказывался от еды, ел, только если его заставить, во всём виновата – химиотерапия, непрерывная тошнота.

–Папааа, я не хочу!

Антон отворачивается от ложки, есть ему совсем не хочется, ему капают глюкозу, но глюкоза – это не еда, там много хороших витаминов, но витамины от еды - ни что не заменит.

–Тошка, ты совсем не ешь, это не дело.

Арсений вздыхает, с тяжёлым сердцем смотря на сына, его сын так совсем исхудает, и так не был полным, а теперь, вообще анорексиком станет, не дай Бог.

–Меня стошнит...

Прошептал мальчик, он был очень уставшим, даже на телефон настроения не было, хотелось лишь лежать и спать днями...

–А мы с тобой противорвотные введем и всё.

Арсений слегка улыбнулся, но сына это не обрадовало, он тяжело вздохнул.

–Я не хочу, там бабка вводила какой-то жёлтый препарат, это было больно.

Пожаловался Тошка, всё дело в том, что некоторые противорвотные препараты сопровождаются болью или дискомфортом при введении, из-за чего мальчику и стало больно, он даже плакал, он пообещал себе, что больше на это никогда не согласится, по крайней мере, – по своей воле.

–Так, или иначе, поесть надо, Антош.

Попов протянул сыну ложку, в которой был куриный суп, тёплый и вкусный, домашний, с морковочкой.

–Ммм..

Антон отвернул голову, есть он не хотел, боялся, что начнёт тошнить, да и вообще, он есть не хотел, у него не было аппетита, вообще.

–Тошка, если не поешь, будем колоть витамины.

Сообщил Арсений, он не шутил, ведь он так себе же здоровье губит, у него начнут лейкоциты падать, гемоглобин низкий будет, обмороки начнутся, ему это надо? Точно не надо, и так вон, как выжатый лимон.

–Нет!

Резко среагировал Антон, хлебнув суп из ложки, проглотив, что заставило старшего усмехнуться, новость про витамины его не обрадовало, наоборот, испугало, по телу вихрес пробежали мурашки, сердце пропустило удар, он совсем позабыл, что у него может быть тошнота.

–Кхм...

Поев немного, он почувствовал, как к горлу подступил ком, захотелось тошнить, Арсений сразу среагировал и поднёс пакет, в который Тошку и стошнило, тот словно выворачивался наизнанку, пытаясь вывести всё.

–Чш, всё хорошо, малыш.

Арсений вздохнул и убрал пакет, на случай, если начнётся второй заход, ему было больно сидеть своего сына таким, ведь он был всегда таким весёлым, шустрым, беззаботным...

–Ух...

Из глаз потекли слёзы, в груди была боль, ему казалось, словно жизнь стала просто невыносимой, иногда казалось, что лучше умереть, чем жить так.

–Почему так? Мне надоело! Лучше умереть, чем жить так! Достало!

Психует Антон, уже семь дней Антона тошнит, это – если посчитать ночь, самого первого дня химиотерапии, а так, шесть, ему было очень тяжело, очень плохо, бывало, что он просыпался, чтобы его вырвало, но спал он хорошо, благодаря препаратам, к которым бывало, что иногда, – добавляли снотворное, успокоительное.

Арсений вздохнул, но ничего не сказал, он понимал, что сыну тяжело, он понимал, что тот морально истощён, понимал, что все краски жизни для него померкли, но лечение оборвать не мог, это как недоделать ужин, не готовый ужин же никто не будет есть, верно?

–Тихо, Тош, всё будет хорошо...

Арсений притянул сына к себе, обнимая его, поглаживая по спине, мальчик сначала противился, а после, он вздохнул и расслабился в объятиях своего отца...

–Знаю, тяжело, но мы справимся, мой герой.

Арсений посмотрел тому в глаза, утирая слёзы, Тошка выглядел измученным, глаза покраснели.

–Я обещаю тебе быть всегда рядом с тобой, а ты обещай мне, что никогда не сдашься на полпути.

Арсений протянул тому мизинчик, ожидая, пока тот ответит, с улыбкой на лице, глаза сияли, в них была ласка...

–Обещаю...

Тихонько произнёс мальчик, скрещивая их пальцы, на лице взрослого и младшего появились улыбки, Арсений прислонился к нему лбом, они прислонилась лбами, смотря друг другу в глаза, чувствуя поддержку друг от друга...

–Узнаю тебя, мой герой.