33. Взаперти

—Гнх, чёрт, что?.. Что это вообще такое было? — прошипел 37-ой отходя от тяжёлого сна без видений, без мыслей. На самом деле это было куда ближе к обмороку. Последнее что он смутно помнил, короткую боль в районе шеи, как перед глазами расцветали чёрные цветы, а после - темнота и тишина. Всё произошло так быстро. Хотя даже очнувшись здесь, он сразу понял, что вокруг царит жуткий полумрак. Это место освещалось слабыми синевато-голубыми лампами, а лежал он на холодном полу. Раздался мужской голос поблизости.—Очнулся? — 37-ой обернулся. Напротив него, опираясь об противоположную стену не такой уж и большой камеры сидел парень. По одежде - солдат Курограда.—М? Д-да. Здравствуй, — неловко начал 37-ой, наконец обнаружив, что был укрыт курткой куроградского солдата, — о, это ваше? — и 37-ой протянул куртку назад, обнаружив нашитую на плече пятиконечную звезду, а на груди - символ щита. Тот принял назад куртку и надел.—Спасибо, — ответил он.—Вам спасибо. О, должно быть вы стражник… — сказал 37-ой, осознавая, что этот солдат кажется ему знакомым. Его собеседник улыбнулся должно быть самой сияющей улыбкой из всех на памяти Исповедника, поднялся на ноги и ответил:—Ты прав, приятель! И я не просто стражник. Я капитан королевской стражи Могучего Курограда. Куроканши! Клон героизма,— и тут 37-го осенило:—Точно! Ты же был с нами на битве против карточного бога! Астрея говорила, что какой-то из солдат покрошил его на фарш одной единственной атакой. Это ты?—Ха! Конечно я! Моё имя сложное, потому можете звать меня Вектор. А вы? С кем имею честь делить сие неприятное место? — 37-ой поднялся и протянул руку для рукопожатия:—Чтож, я 37-ой, но меня называют Исповедник, я информатор Короля Императора Пика, дознаватель замка, клон черты́ честности, — Куроканши охотно пожал руку и даже энергичнее, чем ожидал Исповедник. Да и 37-ой, несмотря на ребяческий вид Вектора ощущал сильную хватку этого солдата.—Круто! Мы можем быть друзьями? Мне жаль, что наше знакомство произошло в такой… Напряжённой обстановке… — Исповедник даже растерялся:—Ох… Д-да, конечно… — а сам подумал: "Вот так просто? Он же впервые меня видит". Куроканши неловко ответил:—Потому что мы в весьма затруднительной ситуации, и мне не справиться одному, — он подошёл к решётке камеры, из которой можно было видеть, что эти самые камеры замыкались в круг. —А… Кстати, об этом… Где мы? — спросил 37-ой, присоединившись к нему. Они оглядели круг камер. —Нас похитили… — ответил Куроканши, — но это ничего. Не может быть, чтоб отсюда не было выхода! —Мы тут далеко не одни, — как-то печально сказал капитан, — но я подружился с каждым. И мы сбежим отсюда, я даю слово! — с гордостью объявил он. Исповедник снова оглянулся. Неутешающие новости. Чем-то напомнило ему темницу Империи, но эти камеры были странно расположены. Условный центр этого круга определялся плиткой, которая тоже заворачивалась к этому центру, создавая раздражающий глаз эффект воронки посередине, особенно в этом тусклом синем свете.—Почему так тихо? — поинтересовался Исповедник чуть тише. Куроканши вернулся на прежнее место и ответил:—Все спят. Как я понял, тому, кто нас тут держит, не так важно выспимся мы, будем ли сыты. Я тут тоже недавно, но кормят отвратительно. Есть это можно, но только если ты уже на грани голодной смерти. Ещё и надзиратели заходят. Они не самые хорошие карты. Пиковые и трефовые ни одной из известных нам стран. И видно, что даже одна масть не пробуждает в них жалости. Ни масть, ни возраст. Это заставляет думать о плохом. Особенно худо двум фелицийским детишкам в камере четыре. Они маленькие и постоянно плачут, хотят домой, судя по всему им часто сняться кошмары. Им страшно, как и всем тут, но ты же знаешь детей. Дети искренние и не будут прятать свои эмоции. Сейчас тихо, потому что они устали и спят. Я пытался попросить, чтоб их переселили ко мне или к кому-то взрослому, но мне отказали. Думаю, это потому что у детей хорошие силы, и они не хотят, чтоб по верной указке взрослого они их применили. За ними в отдельной камере удобнее наблюдать.—Зачем нас тут держат? — спросил 37-ой, вливаясь в ситуацию. Куроканши ответил:—Я пока не уверен, но буквально недавно забрали одного из пленных и куда-то увели. Больше мы его не видели. Никто не сомневается, что с ним случилось что-то ужасное. Местной страже задавать вопросы - плохая идея. Они не отвечают на них, зато не скупятся на удары. Шуметь - тоже плохая идея. Детям за это уже попало один раз так, что они ужасно запуганы, как и все остальные. Я вмешался, использовав небольшой камень, но попросту занял их место. Хах, я ни о чём не жалею, — Исповедник печально сказал:—Хах, ты хороший парень, — Куроканши в ответ пожал плечами:—Ты так думаешь? — Исповедник ответил:—Мой талант - Исповедник, говорить только правду и заставлять других отвечать правду на мои вопросы. Потому даже не сомневайся в моей честности!—Круто! Ясно, чего они позарились на тебя и твои способности. Мы все тут с талантами. Это страшное предположение, но я думаю, что они хотят украсть наши способности, — 37-ой спросил:—Р-разве такое возможно?! — и к ужасу Исповедника, Куроканши не отрицал этого. Да и Куроканши не мог бы, будучи одним из тайных проектов Трефового короля. Куроканши видел саму эмоцию, решительность, закатанную в стеклянную банку. От чего же коли так нельзя и вырвать способность? Зачем же иначе нужны все эти карты с уникальными способностями. Куроканши побеседовал с каждым и не встретил ни единого "обычного". Куроканши продолжал рассказ:—Никто не сообщал о том, какими способностями обладает, но ныне, в этих 13-ти камерах находится 26 заключённых вместе со мной и тобой. В каждой камере находится по двое. Наверное, это оптимальное число карт, которое приемлимо для таких небольших помещений, — 37-ой кивнул, понимающе. Тут действительно не хватило бы места, чтоб вместить хотя бы трёх карт с личным пространством для сна на этом голос полу. —У тебя были соседи до меня? — спросил 37-ой. Куроканши ответил:—Была… Странная девушка из Вероны, — Куроканши неловко почесал затылок, будто не зная, какое выражение лица или в какой манере нужно рассказать об этом. 37-ой, поняв, ответил, потерпев лицо:—О карты… Они все странные…—Т-то есть, она пыталась… Заигрывать со мной, думая, что только так я захочу вытащить её отсюда. Или ей просто хотелось внимания? Или она думала, что она мне нравится? Я так и не понял, — судя по тому, как у Куроканши глаз дёргался, 37-ой понял, что словами это не ограничивалось.—Да кто разберёт этих женщин? — понимающе сказал он. Куроканши продолжал почти истерически:—Я бы и просто так вытащил всех тут без раздумий, но после её довольно… Э-эм, довольно настойчивой попытки нарушить моё личное пространство, я впервые начал в этом сомневаться… Я сказал ей, что мне не нравится, и что — 37-ой ответил нервно смеясь: —Боже, ха-ха, чувак… — Куроканши тоже нервно посмеялся, но потом уже грустно ответил:—Они забрали её… И я ничуть этому не радуюсь. Я пытался помочь, но их было больше. Кстати. Эта комната наполнена ядом, который блокирует нашу магию. У него нет вкуса, цвета или запаха, но я понял его наличие, потому что стража всегда заходит в респираторах. Прости за такой странный и, наверное, грубый вопрос, но влияет ли яд на твою возможность лгать? — Исповедник ответил:—Никак не влияет. Это не магия. Это табу на ложь. Я попаданец и появился в Карточном Мире с печатью на языке, — и в подтверждение этого, он показал язык, помеченный у кончика чёрной печатью кадзи "正直".—Это читается как "шоджики" и значит "честность", — заметил Куроканши. 37-ой кивнул:—Вот. Ложь - это табу, которое я не могу произнести чисто физически. Возможно, я единственная карта во всём Карточном Мире, кто не может лгать.—Хах, на моей родине тебя бы так и назвали. Шоджики, — ответил Куроканши. 37-ой ответил:—Странно звучит, — а потом спохватился и поправился:—Э-э, не в плохом смысле. Просто…—Да, я понимаю, не парься.

    Прошло несколько часов. Нельзя было сказать сколько точно. Исповедника клонило в сон. И даже не столько от усталости, сколько от тишины и темноты вокруг. Разогнать тишину было не сложно. Благо в камере было их двое, потому они общались, шутили, тихо смеялись, чтоб не будить остальных и ловили себя на мысли, что даже неплохо, ведь при других обстоятельствах вряд-ли бы встретились и так общались. Исповеднику с каждым часом, с каждой минутой, Вектор казался всё более и более похожим на 14-го, но если бы 14-ый обладал знаниями в разделе физики на уровне доктора наук. Все эти несколько часов они обсуждали свои мысли, идеи по планам, как выбраться, а порой и воспоминания. —Хэй, Вектор…—М? — отозвался он, лёжа на холодном полу камеры.—У тебя есть девушка? — спросил 37-ой. Куроканши во мгновение прогнал сон и подорвался, сев и повернувшись на него:—Ч-что? А п-почему ты спрашиваешь?! — этот вопрос застиг его врасплох. 37-ой ответил:—Ну, не знаю. Ну, а почему нет? В казармах постоянно такие разговоры. Я просто не знаю, что ещё спросить, чтоб не уснуть, — Куроканши ответил, подтянув к себе колени и оперевшись об стену спиной. —А ты? — 37-ой быстро нашёлся с ответом я быстрее, чем Куроканши спросил:—Я первый спросил. —Ну, это сложно. У нас как бы запрещено показывать чувства. Особенно на работе, — 37-ой развёл руками:—Та же фигня. Ты как бы должен, но как бы нельзя.—О, ты стихами заговорил? — спросил Куроканши, продолжая попытки сменить тему, — я пишу стихи.—Девушке… — вернул тему 37-ой. У Куроканши было ощущение, что 37-ой ведёт машину разговора, а он отчаянно пытается заставить его повернуть здесь на другую дорогу, но тот не позволял. —Ну… Мне нравится одна девушка, я её близкий друг, но, пусть она это не признаёт, но она любит другого парня…—Оу… Прости… Виноват, что спросил.—Ничего. На самом деле, я бы и не мог быть с ней, потому что наша работа… Сам понимаешь. Она бессмертный супер-солдат, оружие, перед которым не устоял даже Карточный Бог, а я дворцовый охранник и служитель правоохранительных органов. Слишком большая разница. И потому не так обидно, — от этих слов что-то неприятно кололо в груди, но, пожалуй, это было терпимо. "Я же знаю правду…" 37-ой откинул голову к холодной стене:—Как-то ты легко сдаёшься. Решительнее надо быть, — но Куроканши ответил:—Я не сдаюсь, я отпускаю. К тому же это не значит, что от этого мы перестаём быть друзьями. А ты? — 37-ой показал на своё лицо:—Ты это видел? Я же выгляжу, как маньяк! — Куроканши спросил:—Учавствовал во многих битвах? Кому-то это нравится, — Куроканши уже решил, что подловил его, но 37-ой ответил с печальной улыбкой:—Не, выжил после встречи с Принцем Мечей, — Куроканши неловко спросил:—А это кто?.. — 37-ой беззлобно, скорее с озорной улыбкой ответил:—Ваш Курон меня так "разрисовал", —Куроканши перестал улыбаться. —Оу… Мне жаль… Прости, что спросил.—Всё в порядке…

   На том первый фонтан их обсуждений иссяк. Постепенно карты начали просыпаться. Сильно от этого ничего не менялось. Они время от времени спрашивали, не приходили ли стражники, не уводили ли кого, Куроканши отвечал, что всё спокойно. Единственный привели 37-го. Никого эта новость не радовала, но теперь, когда больше половины карт проснулась, 37-ой увидел, что Куроканши устало закрыл глаза:—Чтож. Извини, что прошу тебя, но не мог бы ты посторожить, пока я немного отдохну? Я не спал с самого появления здесь, — объяснения не требовались и 37-ой кивнул. Вектор завалился на бок и немного поворочившись на холодном полу, наконец позволил себе заснуть. "А, ясно. Он наблюдал за всеми. Даже если он не сможет их остановить, он хотел не упустить возможность".

   Исповедник повернулся к прочим камерам с пленными. "Раз мы собрались бежать, это будет непростой задачей, — но видя огонь в глазах этого стражника, он невольно начинал допускать мысль, что никакие железные прутья, никакой ядовитый газ и никакие стены не могут остановить подобного стреле Вектора, — Он пойдёт на пролом ради карт. Он герой до мозга костей. Будь я таким, наверное, был бы либо мёртв, пополняя своим именем и без того длинный послужной список Платинового Принца, либо остался жив и не ощущал стыда за трусость. Хм, может это всё шанс? Шанс показать, что я чего-то стою".

    Стоит ли в действительности попаданцу рисковать? Погибнув и появившись здесь однажды он сорвал куш, это несомненно. Более того, они клоны с бессмертной душой. Не ведая старости и смерти от увядания, им есть смысл беречь эту бессмертную душу. И тем не менее есть вещи, заставляющие даже их рисковать бессмертной жизнью ради разных целей. Попаданцы на очень многое способны, но чем больше сила, тем больше и ответственность, кто больше может, с того и больше спросят. И 37-ой признавал, что его ноша ему не по плечу. Стыдно, конечно, мужчине такое признавать, но не признавать было бы враньём, а на это Исповедник не способен. Он смотрел на Вектора, будто на плёнке проигрывая снова и снова их разговоры, что он говорил, как. Они общались несколько часов, а Вектор ни в чём не соврал, ни где не увильнул. Исповедник точно знал, как много разумные существа любят лгать. Бесстыдно и даже без какой-либо цели, попросту не замечая этого. Куроканши же оказался так прост и честен, что 37-ой невольно гадал о том, как часто ему самому тяжело говорить правду. Удаётся ли ему признавать её так же легко, как и этому стражнику? Он не отказался ответить на его последний вопрос, хотя он мог отказаться.—Мы вытащим всех. Всех. И я лично прослежу, чтоб ты вернулся домой, малой…—Спасибо, друг.—Так ты спишь или нет?!

   Опираясь на своё отточенное чувство времени, Вектор и Исповедник пришли к выводу, что с момента пробуждения 37-го прошло около 20 часов. По впечатлениям, это время текло как-то странно. В часы затишья, что и составляли 98% всего времени оно тянулось, как мягкая жевательная резинка, неохотно и издевательски, но в те визиты стражи и перепалки Куроканши со стражей, время летело куда стремительнее. Исповеднику казалось, что Вектор почти наслаждается этими спорами. Пока все прочие карты наверняка уже потеряли смысл спорить и молить отпустить, Куроканши продолжал, не видя ничего бессмысленным или глупым. Наконец выведя из себя стражу в очередной раз, они открыли камеру, желая перейти от угроз к действиям. Не теряя возможности, Вектор стрелой накинулся на стражника, открывшего дверь. 37-ой хотел его остановить:—Вектор! — но было поздно. Куроканши, словно разъярённый бойцовский пёс, вцепился в руку солдата руками и к удивлению 37-го опрокинул довольно рослого стражника на пол, сделав подсечку. Он швырнул его в сторону ближайшей решётки головой. Двое напарников поспешили помочь своему застигнутому врасплох товарищу, но 37-ой вышел из камеры и вытащил спрятанный во внутреннем кармане небольшой электрошокер. Возможно, он единственный солдат в Империи, который пользуется электрошоком, потому что остальным для этого не нужно отдельных устройств. 37-ой преградил дорогу второму нападавшему и быстро вонзил зубья электрошоком, пустив разряд тока. Третий, поняв, что что-то идёт не так, метнулся в сторону двери, но Куроканши переключился на него. Капитан схватил его за воротник и швырнул под ноги, пристукнув по затылку ногой. Тот перестал шевелиться. 37-ой и Куроканши отдышались, и 37-ой сказал, потирая шею:—Вау, малой, да ты монстр. В хорошем смысле, конечно, — Куроканши ответил уже более удивлённо:—Ого… Я и не думал, что получится! — 37-ой спросил:—В каком смысле? Ты просто так бросился на него, не зная исход?! Они могли сильно тебя поранить или ещё чего похуже, — Куроканши ответил, присаживаясь к своему первому противнику, который по прежнему валялся, облокотившись затылком об стену камеры:—Ну, да. Но мы все погибнем, если не будем пытаться! — карты в камерах оживились, когда Куроканши показал связку с кей-картами и стал спешно открывать камеры. 37-ой принялся очищать боевой инвентарь стражи. Стражники были одеты в вполне современную одежду рейнджеров в шлемах со встроенными респираторами. Цвет был грязно-синий с бледно-синими элементами. Оружие у них было своеобразное. —О, они пользуются энергетическими пистолетами, причём очень солидными, — понял 37-ой, отбирая пистолеты. Куроканши спросил, выводя детей:—Что это значит?—Это значит, что мы сейчас вряд-ли на каком-то подвале. Это настоящая база. Выбраться отсюда может быть даже труднее, чем мы думали, — он направил пистолет в камеры и по очереди выстрелил в каждую из трёх. Короткий фонтан искр заставил карт попятиться назад, но Куроканши подошёл к двери и вытащил четырнадцатую кей-карту. Она была самой тёмной и была от двери.  —Слушайте внимательно. Я капитан Куроканши, капитан дворцовой стражи короля треф. Не разделяйтесь, не паникуйте и тогда всё будет хорошо. Мы выведем вас отсюда, но у нас не будет возможности искать потерявшихся. У нас только одна попытка. После того, как мы выйдем, наша магия не будет доступна ещё минут 20. Этот яд слабый. Нам нужно продержаться до этого момента. Нам нужно работать вместе, не мешать друг другу и тогда мы выберемся отсюда. Это ясно? — карты вразнобой отвечали согласием. 37-ой вручил один пистолет Куроканши, а второй - другой девушке 10-тке из Эмма-сити.

   По её одежде было понятно, что она солдат. Крепкая с немного грубоватыми по своему красивыми чертами лица, будто нарисованными немного широкой кистью. Её чёрные волосы были собраны в причёску валькирия с золотыми кольцами на маленьких косичках. Солдаты Эмма-сити - наёмники и потому не имеют чёткого дресс-кода формы, но они всегда носили одежду чёрного цвета с нашивками знака пики красной нитью. Поджигатели Эмма-сити зачастую носят с собой горючую жидкость, или более дешёвый вариант - концентрированный спирт. Эмма-сити - мировой производитель горючих жидкостей и взрывоопасного нитроглицерина, рецепт которых королева Эмма выкупила у Николь давным давно. Девушка была 10-ткой пики. —Пригодится, — она взяла пистолет и коротко осмотрев его ответила:—Спасибо. Я такое редко говорю, но вы, парни, молодцы. Я и сама была бы не против врезать им, — 37-ой спросил:—Как зовут? Чтоб удобно было, — девушка ответила заранее заряжая пистолет маной:—Эсма. Я попаданец. А ты Исповедник, я знаю, — сказала она, в очередной раз жалея, что стража изъяла все её запасы горючей жидкости. —Да, а откуда ты знаешь?—Так вы с Вектором хохотали на всю темницу! Да и я должны была участвовать в проекте мультиотряда, но… Хах, не дошла.

   Двери разъехались в стороны. Забег пошёл. Сумрачный тёмно-серый коридор освещался слабыми, странными синими неоновыми лампами, встроенными в стены. Солоноватый привкус воздуха исчез. Группа двинулась по коридору. На самом деле в таких узких коридорах против вооружённых огнестрельным оружием охранником шансов было не много. —Не опережайте нас и не выскакивайте, они могут открыть огонь. Магия возвращается. Проверяйте когда сможете использовать магию, чтоб защищаться, — 37-ой, замыкающий строй, отстреливал камеры из пистолета. Пока всё шло очень даже неплохо, но именно это порождало тревогу. Каждый угол таил опасность. 37-ой понимал, что их группа слишком большая. Мало того, что они перемещаются далеко не бесшумно, так ещё и мобильность такой толпы вызывала смутные сомнения. Если потребуется бежать, эта группа будет передвигаться медленнее уже хотя бы из-за того, что их 26, а тем более потому что не все они подготовленные бойцы. Первая стычка со стражей произошла уже на пятой минуте. Система била тревогу, потому стали блокироваться двери, потенциальные проходы обращались в тупики. Кей-карта в руках Куроканши открывала двери всё реже. Эти значило, что двери стали запрашивать другие карты-ключи. —Мы так никогда не выберемся! Мы просто играем в догонялки! — сказал кто-то в группе, 6-ка черви. Куроканши ответил:—Я знаю, но я пока не могу применять свою способность. После того, как мне вернётся магия, я без особого труда смогу вытащить нас отсюда, — тот же парень спросил:—Надеюсь, твоя способность - телепортация или может какие-нибудь ходы? — Куроканши ответил:—Н-нет, но я смогу крушить стены и стражу без особых усилий. Нужно просто выиграть чуть больше времени…

    Но было ли у них это время? По отстрелянным камерам, 37-ой понимал, что они порой сворачивали на уже пройденные коридоры и всё чаще сталкивались со стражей. Они буквально гоняли их обратно. Магия возвращалась медленно. Они остановились. За поворотом раздавались шаги и контрольные выстрелы. Эсма переместилась в переднюю часть и сказала:—Капитан, отдай свой пистолет тому умнику, пусть приносит пользу, а сам восстанови ману. Я уже могу использовать магию и смогу расчистить дорогу, — Куроканши посмотрел на парня извиняющимся взглядом, и взявшись за дуло, вручил ему энергетический пистолет. —Хэй, я не буду брать эту штуку! Я не умею стрелять! — ответил парень-черви из Фелиции. Куроканши попросил:—Это не сложно, просто жми на курок, он сам перезаряжается твоей маной. Только не усердствуй, стреляй тогда когда необходимо и когда уверен, что попадёшь. Пожалуйста, нам очень нужна помощь, — мягко попросил он. Тот колебался:—Я не смогу убить! Я не буду убивать! — Эсма закатила глаза, выхватила пистолет из руки капитана и всучила в руки парню:—Стыд да и только! Они хотят убить тебя! Убить! По-настоящему! И никто никого не пощадит! Убей или будь убит! — и не дожидаясь ответа она пошла к повороту. Топот уже совсем близко. —Море пламени! — она сделала глубокий вдох и выдула на едва показавшихся солдат огонь мощнее, чем из огнемёта. Не отступая назад, она завернула, используя последний воздух удерживая атаку. Никто не успел среагировать, как уже были сожжены. —Пойдём, — позвала Эсма. Куроканши ответил:—Да, уже идём.

    С магией пробиваться стало легче. Стража этого лабиринта, как ни странно, не использовала магию. Они только использовали магическое оружие, но ни реликвии, ни уникальные способности были неизвестны. Подавляющее количество солдат были пиковые, но они опять же не использовали характерную для их народа магию. 37-ого это волновало довольно сильно, а ещё больше его волновало то, кто заправляет этим местом? Кому нужны карты? Кто готов убивать и детей ради своих целей. К сожалению, скоро им предоставился шанс узнать.

    Лабиринт закончился. Они вышли в округлый просторный зал, похожий на атриум, в который вели около пяти коридоров. Белая плитка, белые стены. Этот зал наконец-то был хорошо освещён, этот белый, больничный свет даже резал глаза неожиданной яркостью. Выйдя в зал, они обнаружили его пустым. Это смена локации приносила смутное ощущение надежды, изменений. Куроканши уже в сотый раз перепроверил все ли на месте. Все были здесь. Зал отличался наличием пяти больших экранов над каждым проходом и динамиков. И вскоре они поняли зачем. С синхронным клацанием все пять стальных дверей закрылись. Экраны засветились и на них они увидели символ. Экран разделился на 4 поля: грязно-синее, светло-серое, золотистое и нежно-розовое. Сложно представить сочетание настолько несовместимых цветов. А в центре располагалась буква Т. Динамики заголосили женским, но отнюдь неприятным резким голосом, наполненным своей одержимостью, радостью, диким азартом:—Маленькие мышки выбрались из своих клеток. Нам нужно немедленно это исправить! У вас есть шанс отказаться от этой глупой идеи, и вы проживёте чуть дольше! — Куроканши с вызовом ответил:—И не подумаем! Я сказал, что вытащу нас, и я держу своё слово! — короткие помехи. Тут одна из дверей против них распахнулась и в зал вошла высокая женщина лет 25-ти. И она была действительно высокой, 37-ой и Вектор бы даже с ужасом сказали, что она выше короля. Её одежда, местами облегающая, а местами мешковатая была военной окраски цвета синей стали. Волосы женщины были длинные, не собранные, волнистые, чётко делились на локоны. Кожа едва смуглая, а черты лица острые. Глаза женщины были узкие, лисьи, безумные и жадные.—Я даю последнее предупреждение, — сказала она, жестом указав на дверь позади них, — не забывайте, что среди вас не все подготовленные бойцы! Я не хочу терять драгоценный материал, а вы не хотите умирать сейчас, — её голос был режущим и неприятным даже без динамиков.—Кто ты? Зачем мы тебе? — спросил Куроканши, по-прежнему стоя перед группой. —Хэй, знай своё место, червяк! Я госпожа Энва, трефовый туз! Самая интеллектуально-совершенная карта в мире! Не говоря уже о силе. Да, может вы способны побить моих пешек, но дальше меня вам не пройти! — тут её локоны зашевелились, будто тонкие лентообразные щупальца.

    Карты приготовились защищаться, не сильно рассчитывая победить. На самом деле ни у кого из группы больше не было надежды выбраться. Кроме, должно быть, Куроканши. Насильно выталкивая из головы мысли о том, что никому из них не сравниться по мощи с тузом, он думал о том, что предпримет она, чтоб победить: "У любой карты есть максимум две способности. У попаданцев может быть от одной до трёх. Это обеспечивает относительную однотипность атак противника". Тут локоны Энвы стали быстро удлиняться, будто молнии, мечась из стороны в сторону, намереваясь схватить карт, которые встали кучнее. 37-ой и Эсма открыли огонь. Тут девушка сделала финт ушами. Она сунула пистолеты стоящим позади и выставила руки вперёд. Её ладони раскалились. —Хах, не смеши! Огненные розы! — скомандовала Эсма, стреляя хаотичными снарядами в сторону туза. Небольшие, но стремительные снаряды в воздухе разлетались на более мелкие и походили на огненный фейерверк и образовали настоящую канонаду пламени. Лентообразные волосы стали сгорать от одного прикосновения к пламени. Всё же эти волосы не были жаропрочными. Атака сбита. Энве пришлось отозвать опалённые волосы назад. Теперь если до этого они спокойно дотягивались до колен, сейчас были криво опалены и продолжали тлеть.—Чёрт побери!—Прости за причёску, "подруга", — насмешливо сказала Эсма, выдыхая в сторону пару язычков пламени. Её азарт и придал стоящим позади уверенности. Всё же из всех присутствующих Эсма обладала самой высокой боевой ценностью - 10-тка, и принадлежала она к самое боеспособной масти в Карточном Мире - пики. Туз злобно заскрежетала зубами. —Ничего… У меня есть на тебя управа, — сказала она и взмахнула руками вверх поднимая прямо перед собой волну из воды. —Логично предполагать, что одолеть пирокинетика можно только заморозив его! — волна откинула Эсму к стене и тут же покрылась коркой льда. —Аха-ха-ха-хах! Это было легко. Твоя напущенная храбрость вышла тебе боком! — истерически хохотала туз. Но тут с явным хрустом по ледяной капсуле прошлась трещина. Лёд запотел и стало очевидно, что нечто плавит его изнутри. —Берегись! — скомандовал Куроканши и группа разошлась в стороны как раз вовремя, когда усилиями девушки лёд разлетелся на мелкие кусочки.  —Хах… Х-холодно, чёрт возьми! — сказала она, ногой пнув от себя особо крупный валун льда. Воздух вокруг неё дрожал от жара.—Ты в порядке? — спросил 37-ой. Эсма ухмыльнулась:—Да! И если ты думала, что сможешь охладить мой пыл, то ты ошибаешься. Я тоже немного удивляюсь… — Эсма выпрямилась, её аура стала гореть, как праздничный костёр, — я в восторге от того, что ты жива дольше 10 секунд в битве со мной! Карточная Одежда! — она вспыхнула ярким пламенем, как загорается газовая горелка или костёр, в который щедро плеснули горючей жидкости. Куроканши вопреки своему обыкновению бросаться в битву, продолжал наблюдать, но тут он воскликнул:—Эсма, погоди!—Э? Чего ещё? — спросила она. Куроканши ответил:—Здесь что-то не так. Гидрокинез и эти странные волосы никак не связаны между собой! Эти способности… Они не её! Такие волосы были у девушки, которая сидела в камере со мной! Это… Это значит… — Энва выпрямилась. Её волосы почти полностью регенерировали:—Вау, а ты не такой глупый. Да… Да да. Ты правильно мыслишь. Скажи это, — Куроканши почти выдавил следующие слова:—Это значит… Что у неё может быть и ни один десяток разных способностей…

   Повисло недолгое молчание, которое означало осознание всей тяжести их положения. Энва прервала это тихим хихиканьем, как у гиены:—Ты прав, сопляк! Вам не пройти, — и прежде, чем Куроканши успел что-то ответить.—Но мы уж постараемся! — с вызовом ответила Эсма, одним движением смахивая мешающийся локон назад, — я достаточно терпела, но теперь не собираюсь сдерживаться! Нам нужно время, капитан? Я дам время! — Энва вытянула руку на неё, готовясь вытащить один из своих многочисленных козырей:—Было бы неплохо получить твоё Адское Пламя. Оно куда мощнее, чем у остальных.—Не играй с огнём! — в её руках возник двуручный меч. Энва решила расстроить удар, но не успела. Эсма с силой вогнала лезвие в пол, будто в мягкое масло и тут же вырвала его, пуская по полу трещину. Из неё, будто из самой преисподней обжигающим фонтаном выплеснулось алое пламя. Энва отскочила в сторону, но тут же пользуясь этим 37-ой отправляет залп из пистолета, попадая в плечо тузу.—Есть! — Энва прошипела, схватившись за руку, обожённую маной. Ход Эсмы ещё не истрачен. Она отталкивается и бросается вперёд готовясь нанести удар из-за плеча, пользуясь максимальной силой меча в этом ударе и инерцией. Девушка в пару рывков пересекает зал и оказывается прямо под носом у Энвы. —Вектор силы. Двойное ускорение! — удар произошёл даже быстрее, чем ожидала сама Эсма. Меч рассёк тело Энвы наискось. Глубокое ранение тут же брызнуло кровью. Лезвие сильно рассекло её левое плечо. Туз завалилась назад, ударилась об стену и стекла по стене. Эсма затормозила и закинув громоздкий меч на плечо, сказала:—Слушай, "подруга", мне платят за то, чтоб я присоединилась к мультиотряду, и ты занимаешь моё время. Мне не заплатят за дни моего отсутствия, потому мы выберемся отсюда… Что за чёрт?! — Энва подняла голову на Эсму и ухмыльнулась настолько неестественной и широкой улыбкой, что показалось, будто её лицо неправильно оплавилось в ухмылку. И тут же окровавленное тело стало рассыпаться на что-то, похожее на глиняный песок. Песок скоро тоже исчез. Эсма опасливо отпрыгнула назад, ожидая контратаки, и она была. Она ощутила, что её ухватили за шею в замок и начали душить. —Признаю, ты начинаешь надоедать мне, — прошипела Энва, которая видимо обладала среди своих способностей и невидимостью. Эсма начала вырываться. Она схватилась за руки туза, опасаясь, что так не задушит, а попросту сломает ей шею.  —Кха… Ч-чёрт!—Эсма, мы!..—Я сама! Ты вынудила меня. Не вини меня потом! — её тело стало раскаляться. Энва ощутила, как   тело горит, умоляет отпустить, но она не может, крепче зажимает замок: "Если придушить, то она стихнет!" Но урон был слишком силён. Энве пришлось отпустить её, и Эсма отступила к остальным. Правда, карты шарахались в сторону от источаемого её аурой испепеляющего всё вокруг жара. —Более десятка способностей? Ха! Да хоть двести с хвостиком! — на выдохе рявкнула Эсма, опираясь на меч и вытирая со лба пот, — капитан и все, у кого есть способности и жгучее желание жить. Она единственная преграда на свободу. Мы должны это сделать! Как бы ни было тяжело, но мы должны! Нас с вами уже заждались!..—На том свете! — разъярённо рявкнула Энва, ударяя по полу рукой. Он тут же пошёл волной, будто краем ковра взмахнули, заставив его выгнуться дугой. Карты повалились на землю, но Куроканши успел среагировать, он оттолкнулся от волны и метнулся вперёд: —Куроканши! Карточная одежда! — в руках гвардейца возникли два меча: "Эсма права… Меня тоже ждут дома".—Сила реакции опоры! — земля под Энвой оттолкнула её, — нулевое сопротивление воздуха! — один из мечей Куроканши прошёлся по плечу Энвы, но она увернулась. В противном случае она могла остаться без руки от самого плеча. Не встречая сопротивления воздуха, Куроканши стал наступать нанося удар за ударом, пока Энва не ухватила его телекинезом и не отбросила назад, но и здесь помог Вектор. Куроканши попросту замедлил свою скорость, потому это было похоже скорее на жалкую попытку защититься, чем контратаковать его. —Это… Это просто немыслимо… — просипела Энва, выпрямляя сгорбленную спину, — просто немыслимо… Такая сила… Такая мощь в руках какого-то 9-тки?! Это просто… — тут Энва жутко, слышно заскрипела, застучала зубами. Её руки схватились за волосы, которые почти восстановились:—Это просто оскорбительно!

   Карты недоумённо переглянулись. Эсма спросила:—Что не так-то, истеричка? — Энва ответила. Её глаза сверкали недобрым огнём:—Это просто оскорбительно! Всем вам чёртова Высшая Сила выдала хорошие способности! Вы цифры! Смертные цифры! Почему такие способности должны пропадать только потому что вы глупые не вечные смертные?! — Эсма вступилась раньше, чем кто-то успел сказать:—Хэй! Я, конечно, бессмертная, но вообще-то в смертной жизни куда больше смысла, чем в бессмертной. Типо. На что ты тратишь своё бесконечное время, сидя здесь? — Энва ответила:—Какой смысл в их жизнях, если их способности, хорошие сильные способности пропадут вместе с ними? А вы, попаданцы, бесите меня ещё больше! Оно дано вам с момента появления! Вас никогда не посещает мысль, что у вас "нет способности". Не-е-ет! Каждый из вас несомненно всегда силён и способности у вас всегда хорошие! Потому что у вас крепкие человеческие души, куда более крепкие, чем у карт, — тут же Эсма спросила, потирая лоб:—Так, я не поняла… Ты… Завидуешь? Завидуешь талантливым картам? Поэтому ты крадёшь их способности?Из зависти? — Энва сгорбилась, но тут её плечи затряслись. Её смех приобрёл чуть рокочущий злобный тон:—Завидую ли я вам? — и тут она рявкнула без всякого намёка даже на наигранное злое веселье, — конечно, я завидую! Завидую, что вы от рождения лучше, чем я! Вам оно дано при рождении, а у меня нет своего таланта! Нет! Нет нет нет! А я хочу уникальную способность… Как твоя, гвардеец… Нет. Я хочу все ваши способности!

   Больше в битве Энва не говорила с ними и на попытки в диалог не отвечала. Она просто билась. Билась со звериным рвением. Особенно доставалось Эсме и Исповеднику. Исповедник предпочитал уклоняться и не попадать под удар, но эта мысль продолжала его угнетать. "Я по-прежнему бесполезен… Совсем как тогда".

"—Назад! Не подходите к нему! Это действительно он! — остальные явно хорошо перепугались:—Призрак!—Ходячий мертвец!—Информатор 37-ой, а вот теперь можно открыть огонь?! — пока 37-ой думал, другой солдат ему ответил, пускаясь наутёк:—Бесполезно! Мёртвого-то нам уже не убить!

   То, что следовало после, в историю вошло, как как Битва Под Куроградом. На самом деле, Битва Под Куроградом - название совокупности столкновений, произошедших под стенами Курограда. Приведённый пример - последняя битва, которую куда конкретнее назвать Битва Мертвецов. Имперцы так нарекли её из-за того, что зная количество убитых ими солдат Курограда и сравнивая с приблизительной оценкой, можно было подумать, что Империя уже давно истребила все приблизительные запасы солдат Курограда. Они буквально уже думали, что в городе почти никого не осталось, Куроград бросал все свои ресурсы на выживание и защиту. Последняя битва не планировалась, так как имперцы думали, что сражаться уже некому, особенно после гибели Платинового Паладина. Однако за сломанной стеной их ждал последний оплот армии, достаточно многочисленный, чтоб предположить, что это был стан мертвецов, а вёл их падший Платиновый Паладин.

   Курон разделил батальоны на группы, рассчитывая устроить в рядах пиковых хаос. Пользуясь боевой поддержкой Трефового короля, который остался в тени, они обрушили на лагерь стальной дождь из копий Кангае. Куромаку не мог участвовать в битве, потому что его основной заботой было восстановление обороны города и решение внутренних проблем. Его дипломатические навыки уже не помогли. Потому в последней битве король сказал Курону сделать хоть что-нибудь. И Курон сделал.

  Своим появлением он навёл шороху, что сразу разбило построение пиковых. Задача армии Курограда была проста - отбить нападение и за одно отбить у пиковых желание возвращаться. По приказу Курона, они должны были отставить в сторону мораль, убить столько, сколько только смогут. Сражаться было приказано до последней капли крови, не брать заложников и никого не щадить. Это был сильный удар по психике и самого Курона. Возможно, в тот самый миг жизнь в его глазах потухла окончательно, потеряла любой смысл, и даже бесценность. В начале своего пути, он трепетно относился к каждой живой душе, даже если это были враги, ныне, даже по своим слёзы не текли, хоть и не скажешь совсем, что он лишён сожаления. Просто был готов. Знал о худшем, в отличие от 37-го, который к такому, вопреки опыту, был не готов. Пиковые никогда ранее не встречались с подобной жестокостью со стороны трефовых. Уже было не совсем понятно, точно ли пиковые сражаются как звери. Прямо на глазах 37-го солдаты империи падали под яростным натиском. Пыль снова закрыло свет неба, а землю под ногами затопило слезами, потом и кровью, мешая в всё грязь, в ничто. Он помнил тот миг, когда обернулся через плечо, преодолевая оцепенение, и увидел, как сквозь облако пыли на него глядят пара серебряных глаз. Больше в этих глазах не было изящной красоты, вложенной умелым мастером, их сверкание, сходное с полированной поверхностью клинка предвещало только смерть. Он двигался на 37-го, набирая скорость. Силуэт стал виден. Платиновый Паладин в одеждах с брызгами крови, чёрные солдатские сапоги его облеплены кровавой грязью и пылью, полу-мантия, покрывавшая левое плечо была оборвана и выглядела больше как крыло у демона. Руки Паладина по локоть в чёрной крови. Она уже запеклась и засохла, слепив его ладонь с Когеки мёртвой хваткой. Праздник крови, праздник смерти на котором веселился и пил всласть жестокий Платиновый демон. Повинуясь своему инстинкту самосохранения, что ранее обездвижил его, а ныне подстёгивал бежать, он без единой мысли о битве ринулся в дым и пепел, в сторону, где были окопы, в сторону, где он мог хотя бы попытаться укрыться от гнева клинка. Он чувствовал, что он гонится за ним, иногда ныряя в стороны и жестокостью расправляясь с пиковыми на его пути. 37-ой выпустил назад пулю, но не оборачиваясь уже знал, что промахнулся. Лишь лишний раз сообщил, где находится. Шум и хаос смешались вокруг в единый оркестр смерти, в парад смерти. Вдруг что-то пронеслось мимо и 37-ой ощутил резкую боль. Он вздрогнул, касаясь рассечённого лица. По лицу побежала дорожка свежей крови. "Если б он хотел, он бы убил меня уже. Он гоняет меня, потому что хочет, чтоб я боялся его". Тут он возник прямо перед ним и 37-ой завалился на землю, снова выпустив пулю. Кровь уже заливает лицо. Курон наносил удар за ударом, а 37-ой уклонялся разве что чудом или его инстинктами выживания. Тело саднит от ран. 37-ой принял отчаянную попытку. Он загрёб рукой добрую порцию перка и праха с земли и швырнул в глаза нападавшему. Это сработало, дало ему время. 37-ой нырнул в окоп и не помня как, раскопал углублённый угол, где, как мелкий грызун, схоронился за опустошённым ящиком с патронами, стараясь даже не дышать, умоляя всех богов на свете оставить его в живых. Курон протёр глаза, огляделся. Увидел окоп и спустился туда, прошёл совсем близко. 37-ому даже показалось, что Курон заглянул в угол, увидел его, но в итоге прошёл мимо, решив, не терять времени и взяться за других. 37-ой отключился.

   Когда он очнулся, бой подошёл к концу. Он выполз из окопа. Даже пыль осела, открывая взору пепельный ад. Он вылез из окопа, превозмогая ломоту в костях, весь грязный, измученный, хотя, как он понял, ничего не сделал. Трефовые даже уже собрали оружие, значки и одежду мёртвых товарищей, за одно стащив оружие и у пиковых мертвецов, бросили несчастных выживших на пепелище, вернулись с победой.

   А вот 37-ой не знал, что будет с ним, когда он вернётся домой. "Король Император казнит меня, если узнает…".

  Но никто так и не узнал. 37-ой из-за многочисленных травм был воспринят как выживший и он вернулся домой. Разумеется, король был крайне взбешён поражением, но сделать уже ничего не мог. 37-ой винил себя не в поражении Империи, а в своём преступном бездействии".

   "И даже прямо сейчас… Я продолжаю убегать…"

   "37-ой не знал, как начать об этом разговор и стоило ли вообще, но в то же время он чувствовал, что должен был спросить это. —Эм, ваше высочество?—Прошу вас, обращайтесь ко мне на "товарищ Курон".—Эм, ладно, товарищ Курон.—Да?—А вы меня помните?.. — даже на его взгляд это звучало глупо. Курон ответил:—Я помню всех, кого хоть единожды видел. Ты генерал 37-ой, бывший одним из главнокомандующих армии Пиковой Империи во времена Первой Трефово-пиковой Войны. Я преследовал тебя в последней Битве Под Куроградом, в последний день войны.—О… Воу… М, да. Я как раз об этом хотел спросить, — Курон догадался и сам:—Вы желаете знать, видел ли я вас, после того, как вы швырнули мне в глаза пылью, а сами нырнули в окоп, спасаясь от неминуемой гибели? Чтож, да. Я знал, где вы.—Но почему тогда вы… Не убили меня? — 37-ой подумала что это звучало так, будто он жалеет об этом. Но на что Курон ответил, поднимаясь и уходя:—Я думал, что ты умер от страха. Подумал, что добивать не надо…"

    "Он ещё тогда понял, что я трус. Но я докажу, что это не так! Не так! Не так!— он зарядил пистолет маной и направил его в Энву, — она единственная, кто сгинет здесь!"

  Выстрел отвлёк Энву от карт, которых она зажала в тиски. Энва обернулась на него вальяжно:—О, ещё один хочет сыграть в героя? И кто? — Куроканши выступил вперёд снова в атаку:—Я! Я твой противник! — он надкусил палец и слизав кровь, активировал Вектор Равнодействующей. Его глаз рассекла стрелка вверх. Страж выставил руку в сторону. —Спасибо тебе, Куроми, этот приём… Вектор Равнодействующей! Ударная волна сжатого воздуха!

   Волна сжатого воздуха невероятной силы пошатнула весь комплекс, прорвала стены и образовала проход слева от карт. —Эсма, 37-ой! Ведите карт туда! Там выход! — скомандовал он. 37-ой обернулся. Он знал, что это значит, но разве мог, позволить этому случиться.—Но… Нет! Я пообещал, что!..—Нет, уходите!—Но…—Сейчас же! — крикнул Куроканши, но потом его голос сел, — пожалуйста, я справлюсь и буду вслед за вами… Обещаю…

   Карты удалились, подгоняемые в спины 37-ым. Энва хотела использовать волосы чтоб их остановить, но Куроканши в пару приёмов разрубил все, побросав клочковатые локоны на землю. Его глаза как никогда горели огнём. И это пламя бы заставило отступить кого угодно на его пути. Ещё никогда Куроканши не был так серьёзен. Так решителен, как сейчас. Он стоял, чуть согнув колени, будто тигр, готовясь к прыжку, в весьма нетипичной для мечников стойке, ведь в отличие от обычных мечников, в руках Куроканши всегда два меча. —Ты что, серьёзно? Думаешь, что эта странная печать на твоём глазу сделает тебя равным тузу? Какая невиданная наглость! Но я разберусь с тобой, а твоя способность скоро станет моей! — Куроканши ответил, помрачая свой взгляд:—Рискни здоровьем… — Энва выставила руку и выстрелила струёй кипятка. Куроканши отступил в сторону. Он двигался так легко и тихо, будто порхает бабочка. Он оттолкнулся от ближайшей стены и нанёс первый удар, осознавая, что время пошло.

   Как и полагает Жертве Крови, которая пробуждает инстинкт убийцы, она ограничена по времени. Эта техника запретна и является своего рода сигнал к готовности сражаться до последней капли крови.

   Король треф, тщательно изучая эмоции и их свойства обнаружил, что в своей норме любая эмоция (даже такая как гнев) не приносит особого вреда испытуемому. Эмоция каждого клона делает его сильнее, расширяя возможности прямо пропорционально силе эмоции. И всё на том? Это было бы слишком скучно, для тяготимого жаждой познаний второго клона. Ему нужен был смысл, способ применения иначе. И тут он задумался: "А что будет, если эмоции будет слишком много? Никакой клон не способен в избытке испытывать свою эмоцию или проявлять черту характера. Но что если воссоздать это искусственно?" Это был один из самых его интересных экспериментов. Разумеется, на себе. Он накопил решительность, полученную с помощью конденсатора ЭЧХ, а после включив запись, фиксировать изменения. Король начал вкалывать себе обратно, чтобы вызвать искусственный избыток решительности, который в природе фактически невозможен.

"Проект 16. Опыт 16.22. "Искусственное повышение уровня решительности". По правде говоря, я не верю в сильные изменения, так как решительность - черта характера, а не эмоция. Было бы куда нагляднее проводить опыт на обладателе сильной эмоции, вроде гнева, любви, радости, страха или может страсти, но что имеем, то имеем. У меня на руках есть 6 инъекций 98% экстракта решительности и у меня есть примерный прогноз того, что случится со мной. Рассказываю, что, как я думаю, случится. После введения первого укола, должна пропасть сонливость и всё. Это как если бы в наполненный до краёв стакан с водой капнуть ещё немного. Поверхностное натяжение воды не даст ей покинуть сосуд, я это понимаю. После второй - возможно эффект усилится, я ожидаю, что буду ощущать некоторое волнение, аллертность на ровном месте. Третья ощутимо начнёт напрягать, потому что подобный уровень достигается в критический момент сражения. На этом мой относительно точный прогноз заканчивается. Что будет на последующих трёх? Я не знаю, но я хочу проверить. Я должен знать, можно ли переливать эмоции и каковы последствия прежде, чем предлагать подобное Карточному Миру, ведь ответственность за последствия будет лежать только на моих плечах…"

—Знаешь, я никогда не был так решителен, как сейчас! Её надежда и моя черта героизма, ха-ха! Приготовься, Энва, трефовый туз. Пред тобою Истинный Герой…