26. Арка: "Мультиотряд" 4. Город Грехов

—Я просто не могу поверить, что собираюсь это сделать… — сказал Куромаку, нервно потирая запястья рук. Он и Николь только что прибыли в Верону. Не успели они полностью остановиться у розовых стен, когда Николь выскочила из машины.—Наконец-то! У меня уже спина затекла!—Николь, стой! — но она была полностью в порядке. Она, полная энтузиазма как всегда, стояла перед открытыми воротами.—Вау, когда я была здесь в последний раз, это едва ли был посёлок городского типа! Поглядите, сэр! — Куромаку припарковал машину и вышел, сразу отчитывая её за несанкционированный выход из машины: —Николь! Это же травмоопасно, — Николь ответила:—Всё было в порядке, но мне льстит, что вы беспокоитесь обо мне, — Куромаку поспешил оправдаться: —Просто, что обо мне подумают, если в поездке со мной ты получишь травму? — король протянул Николь её белую трикотажную мантию с рыжей нашивкой бубен на спине. Всю мантию покрывали химические структурные формулы.—Мы не знаем, как жители отреагируют на других правителей. Лучше быть осторожнее, — сказал он, накидывая свою и закрывая голову капюшоном. Николь ответила, делая то же самое:—Угусь. Судя из рассказов Астреи-чан, веронки не отличаются доброжелательностью к гостям, — а сама мысленно добавила: "Хотя, наверное, это смотря какого пола".

   Куромаку признал, что это был бы ещё один повод в копилку "перенести встречу с Ромео до Съезда Правителей" если б он знал об этом до того, как они приехали. Пусть никто в этом и не признавался, но и дама бубен, и король треф галантно затягивали момент, когда им пришлось бы пересечь границу ворот города грехов. И тем не менее, король, поняв, что Николь не собирается делать первый шаг сама, тяжело вздохнул и двинулся вперёд, пересекая ворота:—Гхм, давай скорее покончим с этим, — Николь засеменила за ним.

   Скорым шагом две скрытые балахонами карты пересекали вполне миниатюрные улицы, но дома сильно росли вверх. Верона будто неохотно росла вширь, предпочитая перестраивать дома и идти в высоту. Николь признавала, что даже с ростом не сильно уступающим королю треф, она сильно напрягается, чтобы не отстать от него. Шагал он твёрдо, быстро и в отлаженном ритме, будто бы в голове слушал чёткий метроном или же сам был механическими часами. Николь спортивной ходьбой не занималась, потому ей было тяжеловато, но попросить короля замедлиться она сочла то ли невежливым, то ли неудобным. Разумеется, своим ростом они привлекали внимание местных жителей. Николь отметила, что в Вероне всё же есть парни, но их невообразимо мало, по сравнению с подавляющим количеством девушек. Так же она обратила внимание, что все карты здесь невообразимо низкого уровня силы. От 2-ек до 4-ок, но не выше. Замок оказался ничем не отделён от города, что лично Куромаку, наученный горьким опытом, счёл таким же нецелесообразным, как и наличие стены при постоянно открытых воротах Вероны.

    Замок короля черви был окружён богатым садом, архитектурой в духе античности и возрождения, действительно заслуживающей восхищения. Ромео прославлял времена, когда зарождались понятия красоты и её идеалы.

  Король и дама пересекли низенький заборчик через арку, полностью заросшую цветущими лианами. В чувстве вкуса Ромео действительно было не отказать. Благодаря его способности к Селекции, в этом саду были растения невиданных форм, размеров. Сад изобиловал сладкими запахами. По пути попались несколько разных фонтанов с чистой водой. Они были частью системы полива этого Эдема. В саду пели птицы, порхали бабочки и жужжали пчёлы. Обычным картам, побывавшим хоть однажды в саду червового короля, казалось, что это действительно творение божества.

   Здесь Куромаку позволил себе замедлиться. Очевидно, в саду карт было куда меньше. А без них, он чувствовал себя в большей безопасности. Николь то и дело, будто рыжая белка, скакала от куста к кусту, нюхая цветы и отмечая, что все они приятно пахнут. Ровные аллеи, мощёные камнем, иногда лавочки встречались на пути. Местами это превращалось в лабиринт, где по обе стороны цветущие кусты возвышались даже над рослым королём.

—Стоит отдать Ромео должное. Здесь очень даже симпатично, хотя я бы отдал предпочтение соблюдению золотого сечения, — заметил Куромаку. Николь ответила, нагоняя его:—Симпатично? Да тут потрясно! Представьте сколько мёда он собирает и сколько на этом зарабатывает! Красители! А духи? Даже у меня на полке духи его продукции! (Правда, он сам мне их отправил, как бонус за помощь в открытии его косметологической индустрии.) Но запах просто обалденный! — Куромаку с лёгкой улыбкой кивнул и, указав на землю, топнул ногой. Камень под его ногой едва отозвался на магический зов в виде свечения узоров. Николь ответила:—О-о-о! Это же твой камень! — Куромаку гордо ответил:—В этом нет ничего удивительного, — он пошёл дальше, — сейчас почти во всех странах лежит камень, который я продаю. Чтож. Я рад, что Ромео использовал его в благоустройство такого места.—Скажите ему при встрече, — ответила Николь.—Ни в коем случае.

   Чем глубже в сад они углублялись, тем изощрённее были растения и цветы, растущие здесь. Рядом с местными видами, меркли даже те, что встречали гостей у входа в райский сад. Плотнее смыкались живые ряды, тем гуще становились кроны плодовых деревьев. Николь сказала:—Сэр, а вам не кажется странным, что растения здесь и цветут и плодоносят одновременно? Сейчас лето, а плодоносят многие растения ближе к осени, — Куромаку ответил, решая зайти немного издалека:—Ты же знаешь, что растения благоприятно реагируют на музыку? — Николь ответила кивком головы и заметкой:—Это было в справочнике, который вы отправили нам давным-давно, но… Мне кажется, что вы отметили это как не подтверждённый факт. Эм… Теорему? — Куромаку кивнул и ответил:—Не совсем. Растения благоприятно реагируют на музыку, а именно на классику. Первой реликвией Ромео является скипетр, это ты видела на Турнире Четырёх Корон. Однако его второй реликвией является волшебная арфа. Играя на ней Ромео увеличивает скорость роста растений, управляет ими, и может увеличивать их плодовитость. Игра на арфе и особенно голос Ромео оказывает на карт расслабляющее, седативное воздействие, снижает уровень стресса, агрессии и тревоги при долгом воздействии - усыпляет, — Николь спросила:—А на ком проверили? — Куромаку ответил тихо, будто кто мог услышать:—На Пике… — Николь ответила:—Ого… Вы давно эликсиры бессмертия варите? — Куромаку подал что-то похожее на смешок и пошёл дальше. Николь немного задержалась, стараясь представить это, но когда не получилось, сказала тихо с улыбкой: —Хах, колдун…—Я всё слышу, Николь…

    В какой-то момент до их слуха стал доносится голос под нежный и мелодичный аккомпанемент арфы:

—"Годы идут, идёт менестрель,

Он повидал столько земель,

Столько чудес, все девять миров,

Так не ответив:

«Что значит любовь?..»"

—О, кажется, я знаю, где он, — сказал Куромаку и завернул за угол, чего они раньше не делали.

    И действительно. Там стояла мраморная беседка, чьи колонны были обвиты дивными розо-лиловыми цветами, а через стеклянный купол лился мягкий солнечный свет, который лился и искрился на белоснежной коже короля черви. Его нежно-розовые, идеально уложенные волосы даже светились на солнце. Пальцы Ромео умело, не требуя контроля глаз, скользили и дёргали за струны тоже как-то легко и ласково. Он сидел на краю фонтана, который и сам будто подпевал королю журчащим голоском. Голос Ромео, утренней дымкой окутывал беседку, растения и девушек, составляющих ему компанию. Тут Ромео открыл глаза, кажется, поняв, что к нему гости. Арфа стихла. И дымка мелодии, делавшая сам воздух чуть плотнее, медленно развеялась. Девушки медленно поднимали головы. Ромео аккуратно поднялся:—Ладненько, девочки. Ко мне пришли гости. Мы обязательно продолжим завтра, — девушки неохотно поднимались, — Лили, ты помнишь, что я жду тебя вечером, — Куромаку уже начинал жалеть, что пришёл, но отступать уже поздно.—Здравствуй, Ромео, — дождавшись ухода девушек, Ромео заставил арфу исчезнуть, обратившись в розовую пыльцу и наконец обратился к Куромаку и Николь. —Дорогуши! — и король заключил их в крепкие объятия. Куромаку хотел его отпихнуть, но немного подумав, похлопал по плечу, ощутив искренность в этом объятии.—Я так рад, что вы здесь! — он отстранился и оглядел их. —А что вы в балахонах, как средневековые инквизиторы? — спросил Ромео и заметил, — мы считаем неприличным прятать свои лица и свою красоту. Ну, так пойдёмте-пойдёмте! Вы голодные?

    Он повёл из к замку, куда ранее ушли девушки. Куромаку заметил:—Мы не знали, как твои жители отреагируют на нас. У нас немного различные понимания красоты, — Ромео ответил, немного шаловливо хихикая:

—Ха-ха, неужто ты испугался, что не понравишься им? — и он не дал Куромаку защититься, — красота - субъективна. Невозможно нравится всем, конечно, если ты не Данте. Данте обладает уникальной душой. Как и все мы, разумеется, но ему его рубаха была впору. Также невозможно быть ни в чьём вкусе. Нет некрасивых, есть разные вкусы, — Николь ответила:—Кто-то очень много думал об этом, — Ромео тепло отвечал:—Хмх, мда. Оказывается, когда рядом нет никого по-настоящему близкого тебе, кому можно дарить своё время, своё внимание и свою заботу, то начинаешь многое переосмыслять. Я долгое время считал, что знаю, — он вытянул руку и куст сбоку аллеи будто протянул ему фиалку, — знаю, что красиво и что хорошо, но ваша с Пиком война, наше противостояние тринадцатому, битва с Чёрной Гарпией и… Признаюсь честно, что до тех пор я считал и тебя, и Пика весьма далёкими от красоты. Ха, больше скажу, я считал ваши народы весьма отдалёнными от красоты, —  Куромаку ответил:—Спасибо… А кто тебе книгу по архитектуре и искусству дал? — Куромаку не звучал обиженно. По правде говоря, в тяжёлый период первой войны ему действительно было не до того. Главное, чтоб работало, а как выглядит - уже позже. У короля треф были свои понимания красоты: идеальные пропорции, цветовое сочетание, математическое совершенство и никаких отклонений. Однако он более не возводил это в единственное правильное мнение. Общество, как его не строй, не могло быть без изъянов. Он годами учился принимать чужое несовершенство и учится до сих пор. Для Ромео субъективность красоты была недавним, но, по мнению Куромаку, несомненно, важным открытием.  Ромео ответил:—Ха-ха, "гораздые наносить увечья и убивать не могут быть красивы", но когда я был там, на Второй Трефово-пиковой, сидя рядом с тобой, я понял, что красота есть и в ранах, красота есть в шрамах, в смелости, в благородстве, в решительности сражаться за любимых, за идеи и за свободу до конца. Вы думаете, вы такие разные, что не перенесёте друг друга поблизости, но вы как никто хорошо понимаете друг друга. Даже будучи поверженными вы поднимались и не раз. Вы не умеете сдаваться. Вас красят шрамы, вас красит ярость, вас красит кровь. Я взглянул на вас иначе. Нет, я на всё взглянул иначе. Кто сказал, что только моё понимание красоты верно? Разве это не чудесно? — Ромео поднял фиалку, отдавая её лепестки на растерзанию неощутимому ветру, что понёс их прочь. —Так… К чему это я? Я больше не нуждаюсь в гареме для поддержания своих сил и своего самочувствия. Ты был прав, как всегда. Вероне нужно общество. А обществу ниши развития. Я предлагаю вам сотрудничество, чтобы облюбовать ранее нетронутую индустрию с невероятным потенциалом, но по прежнему не развитую в Карточном Мире должным образом, — Николь шепнула Куромаку:—А он умеет заинтересовать, — Куромаку кивнул. Ромео развернулся к ним и ответил:—Индустрия развлечений! В том числе и "медиа", — Куромаку ответил, потерев ладони:—Я понял твой план, но мы тебе зачем? — Ромео ответил, пожал плечами:—Как же? Я хочу кое-что построить и пустить свои косметологические продукты на мировой рынок. Очевидно, некому кроме меня. И вы те, кто способен на это. Особенно ты, второй. Твоя власть на рынке неоспорима. Размышляя, я понял, что ты в правду единственный, кто ещё в день, когда мы разошлось, понимал и знал, что хочет видеть перед собой. Ты знал, как должен выглядеть твой город. Ты знал, как продвинуть его, знал, как подчинить рынок. Твоё слово - закон для производства и это важно, — Куромаку с важным видом поправил очки: —Ты хочешь лицензию на право ввоза своего товара на территории других стран и в качестве гарантии "нанимаешь" меня? Я правильно понял? — Ромео кивнул, скользнул к королю треф и приобнял его одной рукой:—Верно, дорогуша. К тому же мне не построить без твоей помощи первый и крупнейший парк развлечений! — у Николь вырвалось:—Ни фига себе… — Куромаку сурово заметил:—Николь! — она повернулась на Куромаку, выгнув бровь:—

Ну, а что? Можете как-то более литературно выразиться? — и увидела именно то выражение лица, которое ожидала. Выражение лица, которое говорило: "Я не могу поверить, что я серьёзно обсуждаю постройку парка развлечений". Куромаку вернулся к Ромео, почти столкнувшись с ним лбами:—Итак… Я прекрасно осведомлён об успехе индустрии развлечений в Реальности, как и вероятный успех косметологической промышленности. Мы с Николь оказываем тебе большую услугу твоему бизнесу, а нам с того?.. — Ромео ответил:—Мне не выгодно выкупать вашу помощь. Я хочу долгосрочный контракт с вами обоими. Вам с того - постоянный доход с проекта. Я знаю, что вы проводите свои исследования и не отказались бы от дополнительного финансирования ваших проектов, а? — Николь ответила:—Не то чтобы острый недостаток финансов. После отказа Николленда от статуса королевства, Научно-исследовательский комплекс-предприятие Николленд находится "под крылом" Курограда, — Куромаку вздохнул, потирая лицо и улавливая некоторую гордость в голосе Николь. Ромео посмотрел на Куромаку и спросил:—Ты что, уже захватил Николленд? — Куромаку замялся:—Э… Н-ну так… — Николь махнула рукой:—Да нет. Мы сами попросились. Он нас ещё отговаривал, — Куромаку даже скромно ответил: —Не будем об этом… — Ромео ответил, смеясь:—Она и здесь до тебя добралась! Это повод задуматься! — Куромаку отпихнул лицо Ромео от себя, отвечая:—Задуматься о том, что мне нужно сменить круг общения…

   Беседа перенеслась в замок на чай. На самом деле Куромаку уже начинал незаметно нервничать. Потому что они сидят очень долго, говорят не всегда по делу, а ведь им ещё ехать в Зонтопию, забирать Куроми, возможно, ругаться с Министром, чего король хотел бы избежать, но ставить выскочек на место это искусство. —Думаю, мы договорились… — сказал он. —Возьмите конфеты, господин, — предложила девушка-служанка, возникшая из ниоткуда с подносом.—С чем? — подозрительно спросил Куромаку, зная, что она не ответит. —Шоколадные, — невинно ответила она. Не желая обидеть, Куромаку взял с подноса шарик, как вдруг Николь перехватила его руку и вырвав конфету, откинула в угол:—Нет! — Николь сурово посмотрела на девушку, заставив её ахнуть от неожиданности. Николь поднялась с места. Её янтарные глаза вспыхнули языками магического пламени. Ромео отполз к противоположному краю дивана, стоящего против стола по другую сторону:—Ради всего святого! — Куромаку не реагировал. Он всё понял, но пока не знал, как ему реагировать. Николь Ромео не слушала. Она процедила:—Радость моя размалёванная, ты смотри что и кому толкаешь. Думала, я не пойму?! — девушка оказалась в панике:—Я… Я не…—Николь, — остановил её Куромаку. Николь приготовилась услышать выговор, но Куромаку обратился не к ней. Он наклонился чуть вперёд к столику, напротив него сидел Ромео.—Ромео… Опять "конфеты"? — Ромео ответил:—Они что, подали те "конфеты"? О, ты им нравишься. Они их всем не предлагают. Хотя… Я не удивлён. Кому-то нравятся такие, как ты.—В смысле?—Феликса пронесло. Франца не очень… Он застрял в квартале красных фонарей на неделю. Ещё искали… — Куромаку посуровел:—Не надо. Ромео, с такими выходками я с тобой дел вести не буду. По-хорошему, я уже должен отказаться, — пригрозил Куромаку, зная, что он ключ к успеху Ромео. Тот откинулся на спинку дивана, подняв ладони на уровень головы:—Воу, не будем горячиться! Прости, ладно? Я не знал. Многие конфеты здесь похожи, да и конкретно эти плохо действуют на королей. Наш размер нам в плюс. Тебе бы пришлось слопать пол чашки, чтобы ощутить эффект, если он бы вообще проявился на тебе, зная тебя.—Ты это проверил…—Да, — тут же кивнул Ромео с фирменной улыбкой, — я ел их так много, что это вещество больше не имеет на меня эффекта.—Поразительно… — скептически закатил глаза король треф, — об использования "вещества" и о его действии в кондитерских изделиях сообщается на упаковке? — Ромео ответил, разведя ладошками в стороны:—Конечно, именно поэтому, я думаю, они и сняли обёртку заранее. Вдруг ты прочитаешь. —О карты…

—И? Что ещё про твою страну стоит знать?.. — спросил Куромаку уже почти в укор. Они шагали по коридору. Николь шла не как обычно, вприпрыжку. Верона успела испортить её впечатление о себе. Ромео нервно хихикнул:—Ну, так э… Думаю, об остальном я имею права умолчать. Чтоб в сюжете ещё интрига осталась…—Ромео…—Что "Ромео"? Я же сказал, я не подумал… — Николь мрачно прошептала:—Прям ты до этого часто думаешь…—Николь!

    Так прошёл час за часом. Удивительно, как в Вероне быстро течёт время. Вернее, как оно пролетает.

—Я рада, что мы ушли не на следующей неделе, — заметила Николь, голосом человека, который отчаянно ищет плюсы. Куромаку ответил:—Я рад, что мы ушли.

    Путь до Зонтопии проходит спокойно. Кажется, и король и дама решили сделать вид, что визита в Верону не было или, что им нечего о ней обсуждать. Редкие деревья и уже несомненно травяной плед покрывали в прошлом белоснежное полотно карточной пустоты. Николь ухватилась за это, как утопающий за спасательный круг:—Сэр, как вы думаете, откуда берутся эти… Деревья, трава? Почему пустота вдруг решила больше не быть?.. Пустой, — спросила она, сидя на передней пассажирском и облокотившись об дверцу, глядя в окно. Куромаку задумался. На самом деле, его посещали мысли в обратном порядке. "Почему Фёдор не дал нам копию своего мира? Почему он выбросил нас посреди белого холста лишь с генераторами под боком? — и его размышления вели его к двум вариантам. "Фёдор либо просто не знал, как хочет, чтобы выглядел этот мир, он не считает нас стоящими его внимания, он не дал нам шанса. Либо ему попросту плевать…

—Он хотел чем-то занять нас и успокоить свою совесть. Как никак, наше рабство без права выбора волновало его. Хотел ли он пожалеть нас? «Второй шанс»? Он дал нам чистый лист, источник силы и видимость выбора, хотя Пик - единственный, кто в тот день понял, что никакого выбора у нас так и не появилось. Мы такие же бесправные перед Фёдором и Миром Реальности о котором так мечтаем. Даже не люди… — Николь спросила:—Вы думаете, что Создатель замешан в этом?—Я не думаю, я это знаю, — ответил Куромаку, со вздохом, — даже если Нечитайло не желает этого признавать, это не отменяет того факта, что его воля меняет Карточный Мир. Подумай только. Если Красный способен в одно мгновение окинуть взором весь Карточный Мир и по щелчку пальцев сравнять город любой величины с землёй, то на что способен Создатель? Наш мир - чистый лист. И он может нарисовать на нём всё, что пожелает, — после короткой паузы, Николь сказала:—А может стереть? Уничтожить?—М?—А может уничтожить, так? Эта власть в его руках… В таком случае, что в этом мире имеет смысл? — она повернулась на него. И в её глазах, на удивление таких детских, блестящих за стёклами тонких круглых очков он увидел мольбу опровергнуть, убедить в обратном: "Скажи, что всё имеет смысл. Скажи, что всё, чего мы добились мы сохраним. Скажи - и я охотно поверю".

  Хоть он и желал не подать виду, но его глаза стыдливо посмотрели в сторону. Он продолжал вести машину, не признавая, как тяжело не давать своей силе выплеснуться с тем разочарованием, настигшим его с осознанием её правоты. Он чувствовал, что ему нужно остановиться здесь и выйти, чтобы выдохнуть. Николь смягчила требовательность своего взгляда, осознавая правдивый ответ, произнести который даже ему не хватало мужества сказать и одновременно с этим признать, что тем же Макаром легче сдаться, признать, что всё тленно, даже сами они, их империи, их планы, их желания и стремления. Но с не вечностью самого себя Куромаку хватило сил смириться. Он даже нашёл утешающей эту правду, звучащую из уст Данте. Он был готов кануть в небытие, но не готов был признать, что по воле кого-то другого все жертвы, весь прах, слёзы, пот и кровь были зря. Он вдруг понял, что с такой силой тяготило Пика все эти годы. Вот те мысли, что душили и душат его по сей день.

   Николь ощутила, что машина прибавила в скорости. —Э-эм… С-сэр, а так рассчитано?—Он единственный, кто понял замысел Создателя. Фёдор лишь толкнул нас с края лодки с камнем привязанным к шее… Грхм! Стоило пользоваться возможностью! — осознание, что кто-то помимо тебя, возможно против твоей воли может отобрать всё и всех лишний раз подстёгивало Пика громить купол, винить Фёдора во всём и винить всех, кто помешал ему добиться цели.

—С-сэр! — и тут он остановил машину, но так резко, что не будь Николь пристёгнута, она могла удариться. Она успела пожалеть, что спросила. Это был вопрос, на который она уж точно не хотела знать ответа, изменяя своей эмоции любознательности. Ворота были в 30 шагах. Над Зонтопией клубилось чёрные тучи. В воздухе пахло морозящей сыростью.—Не будем подъезжать ближе…  сказал он.—Почему?—Зонтопийцы не будут мне рады… Но я более не собираюсь бездействовать. Они трефы, они и мой народ тоже. Наша задача, как Правителей и их создателей, - воспитывать свой народ.  И если Зонтик не сделает этого, это сделаю я, — Куромаку вышел из машины и сказал:—Останься в машине. Учитывая их нынешнюю политику, они встретят меня и любого, кто со мной с оружием в руках, — Николь ответила, открывая дверь и ставя ногу на траву:—Ещё чего! И пропустить всё веселье? — но встретившись с его взглядом, ныне лишённым и намёка на то, что она может его ослушаться, она оробела. Это было не предложение, это был приказ. Николь неохотно, будто улитка, снова залезла в машину с коротким:—Будьте осторожнее, сэр… — и Куромаку, ничего не ответив, пошёл в сторону ворот. Николь проводила его тревожным взглядом. —Куромаку. Карточная одежда, — и на его плечах возникла мантия с наплечниками, на голове - корона, а в руки упало копьё. Король приблизился к запертым воротам.

—Стой! Кто идёт? — спросил голос. Вскоре показался крепкий на вид мужчина на вид лет 50-ти. Пред ним за решёткой железных ворот стоял король. При своём росте в 198 сантиметров он будто гора возвышался бы и над любым другим солдатом, как понял стражник. —Открывай, — сурово приказал Куромаку. Солдат мешкал, не зная, что ему делать. Куромаку впился глазами в него, и повторил по слогам:—От-кры-вай! — но стражник принял выбор и медленно задом попятился от ворот. Поняв, что он не откроет, Куромаку шумно и напряжённо вздохнул, начиная действительно злиться. —Почему нужно так всё усложнять? Я не хочу врываться в город с помощью реактивного ранца. Это можно будет приписать к настоящему налёту, если вы понимаете о чём я, — король выставил свободную руку на ворота.

  Железные огромные решётчатые двери задрожали. Заскрипели гигантские петли и ворота, сопротивляясь замками, неохотно стали открываться.—З-закрыть большие двери! Ворота на замок! — он убежал и тут же до этого вечно открытые осадные ворота Зонтопии стали медленно задвигаться.

   Шум у городских ворот привлекал зевак и просто карт, которые шли мимо. Ворота закрылись и солдаты заперли их изнутри. Мгновение тишины. Никто так и не знал (кроме солдата-стражника) по какому поводу закрыли осадные ворота, но ассоциации были негативные. Эти огромные железно-деревянные двери использовались только при осадах или экстренных положениях, каковых можно было по пальцам пересчитать.

   Мгновение продлилось почти как час по ощущениям… И тут же воздух наполнил противный звон и скрип, хруст дерева. Осадные ворота "вздулись" внутрь города, как если бы были резиновыми. С невероятной силой их толкали снаружи. И наконец, ослабленные постоянной влажностью метал и дерево поддались под натиском магии телекинеза горного короля.

   Карты ожидали за воротами армию, они ожидали увидеть, сотни солдат, но в увидели, как через обломки, отломившиеся от осадных ворот прошёл лишь один человек. Трефовый король прошёл в город, цокая по мощёной дороге нижним концом серебряного копья об влажные от дождя камни. Он сделал два шага, как стража преградила ему путь в город. В полумесяц они оцепили его, но стояли очень далеко и не спешили подходить.—С-стой! Ещё хоть один ш-шаг и ты будешь мёртв! — Куромаку ответил:—Отойдите.—Б-брось оружие на землю и медленно п-подними руки вверх, самозванец!—Самозванец, значит… А ведь я забочусь о вас не меньше, чем Зонтик. Я же… — Куромаку сделал шаг вперёд, — ваш король… — и тут же стража открыла огонь из арбалетов. "Очень в твоём стиле, Зонтик, ты бы им ещё пастушью пращу выдал", — скептически отметил король, оглядев их снаряжение. Тут раздался щелчок, и одна стрела сорвалась с тетивы, со свистом разрезая воздух, помчалась в голову королю, но он перехватил её телекинезом прямо перед собой.—Хорошая попытка, однако легкомысленная, незрелая, и глупая, — король отбросил стрелу под ноги и сказал:—У вас нет нужды сражаться со мной и рисковать своим здоровьем. Меня интересует только, где Зонтик и где мой Боевой Ангел? — король двинулся дальше, догадываясь, что они больше не отважатся выстрелить, но снова раздался щелчок. В этот раз в спину. Король перехватил и её. На сей раз в руках разломил пополам, но удержался от комментариев. "Меня крайне огорчает отсутствие любого даже элементарного уважения, но должно быть это моя вина, а не их. Я долгое время бездействовал в отношении зонтопийцев, утешая себя, что Зонтик справится. Строго говоря, я дал ему шанс сделать всё самому, но мне не стоило бросать его и Зонтопию на произвол судьбы", — он скорым шагом двигался, пересекая улицы и приближаясь к замку. Стража открыла повторный огонь, но лишь стрелы зависали, ломаясь с хрустом.—Не стойте на моём пути!..

    Зонтик, Армет и Ян сидели в гостиной за чаем. Они только что закончили обработку своих ран. Последнее их столкновение и захват сектантов был не так удачен.

  "Ещё по прибытии на территорию старой церкви, Армет, Ян и Амбриелла созвали общину во время служения, чтобы объявить о том, что Церковь Староверцев получила защиту. —Братья и сёстры, друзья и соседи, все кто остался с нами и готов идти с нами до конца. Всех приветствую этим чудным утром, чтобы сообщить вам радостную весть. Мой племянник, Ян и наша новая сестра Амбриелла, привели к нам помощь с далёкого северного королевства, — и тут же с верхней балки здания собрания немного неловко вспорхнула Куроми, подняв дружный вздох удивления. Армет объявил:—Ангел здесь! И бог наш с нами! — Куроми приземлилась на самодельную сцену рядом с Арметом и Яном, раскрыв стальные крылья. Куроми снова поднялась в воздух и остановилась где-то на уровне второго этажа, под высоким потолком ответила:—Карты Зонтопии! Моё имя Куромико! Я попаданец и верная слуга правителей трефовой масти. Я здесь, чтобы помочь вам справиться с нависшей над вами угрозой. Я способна переломить ход дела в вашу пользу. Я могу сломить тиранию Первого Министра и вернуть веру Зонтопии на свет. Министр сменил курс своих реформ в угоду своей алчности. Я вижу это с высоты птичьего полёта! Наш король желает освободить Зонтопию! Потому я здесь, — она снова спустилась на сцену. Полёты всё ещё даются ей тяжело и скрывать это больше нет сил. Она задыхается. Её волосы не полностью стали прежними. Много белых локонов скрывались под основными. Она прятала их ото всех, но она не могла скрыть того, что очень быстро устаёт. Ей тяжелее вести сражения даже в спаррингах. Мешают эти навязчивые мысли: "никому нет дела", "ты одна", "все тебя ненавидят", "ты раздражаешь", "ты навязчивая". Гарпия усугубляла ситуацию с их сделкой. Но как будто из её ситуации больше не было иных выходов.—Но… Я признаюсь, мой народ, что сейчас я сильно ослаблена. Зонтопию окутывает уныние и печаль. Я чувствую это уныние в ваших сердцах, — и карты увидели, что на лбу Куроми засветился мягким светом синий третий глаз. Карты зашептались:—У неё признаки бога!—Точно как в старых писаниях.—А может это и есть Зонтик или его ипостась? Бог же может явиться в любом обличие… Не обязательно…— Куроми сказала:—Вы думаете, что вам не одолеть Алебарда и не вернуть свои жизни назад, — сказала Куроми, читая это из их эмоций и мыслей, будто с карточки для выступлений, — вы испуганы, вы сломлены им. И это мешает мне. —И что ты прикажешь делать, скажи на милость, ангел? — спросил один мужчина. Вся община обернулась на него. Он не вставал, но все поняли, кто это был и зашикали.—Подняться, — ответила Куроми. И мужчина медленно, неловко поднялся на ноги, ожидая выговора. Но его не было.—Нет, я говорю всем здесь, — сказала Куроми. Карты встали.—Каждый, кто здесь сейчас стоит, может мне помочь. И ребёнок, и старик. Зонтик - мирный Бог. Ему не нужны солдаты, ему не нужны армии. Только ваша вера… — Армет сказал:—Вот почему я потребовал, чтобы на служение явились все. Чтоб вернуть силы ангелу, мы должны поверить… — Куроми ответила:—Найдите надежду в своём сердце. Ощутите надежду. Поверьте в будущее, ради которого стоит жить и сражаться, — сперва ничего не происходило. Но тут медленно одна за другой ауры карт стали видимыми. Разных голубых оттенков. Сложив руки в молитве, склонив головы, впервые ощущая, что что-то можно изменить. Куроми зажгла печать, снова превозмогая жжение во лбу. В последнее время она использует её слишком часто. "Но это надо сделать. Они доверяют мне. Я не подведу!" "

    Зонтик тоже им показался через три дня. Как вы помните, он чувствовал себя неважно, но пропустив несколько приёмов пищи (во время вылазок) он ощутил, что ему стало намного лучше. У Зонтика был печальный опыт общения в церкви, потому он несколько волновался.

"—Я не такой каким они меня считают… — сказал Зонтик Куроми, перед своим первым выходом. Куроми спросила:—В каком смысле? — Зонтик огорчённо вздохнул, принимая из Ящика Пандоры сэндвич. —Они считают меня могущественным, сильным, смелым. Они называют меня богом… А я… А я совсем не такой, — Куроми ответила:—И это говорит карта, способный защитить целый город огромным куполом и отразить атаку Джокера, — Зонтик ответил, не успокаиваясь:—Т-ты не поняла. Я имею ввиду, что я не смогу всё в миг изменить. Мне всегда нужна была чья-то помощь. Я… Я не такой, каким они хотят видеть своего лидера. Алебард такой, а я - нет, — Куроми ответила:—И мы счастливы, что вы не такой, как Алебард. Это вы. Они хотят жить по вашим заветам, а не по заветам Алебарда.—Но мой образ. Мой Образ Бога. Всем я обязан Алебарду! — и тут Куроми взяла его за плечи и ответила:—Тогда к чёрту! Будьте собой, ведь карты полюбят вас за то, какой вы, а не то, что вы бог. Нет, вы бог, потому что они любят вас и готовы поклониться вам. Алебард выстроил идол, он убедил народ, что статуя с четырьмя руками и тремя глазами - Зонтик, но это не так. Зонтик это вы! — Зонтик ответил:—Ну…—Скажите это!—Ч-что именно?—Давайте!—Я… Я…—Громче! — Куроми вывела его за руку на сцену. Зонтик вздохнул и сказал, сбросив с головы капюшон:—Зонтик это я!"

   Старая церковь начала вербовать последователей, оказывать помощь тем, кто попался в ловушку опасных сект. И по-прежнему за Старую церковь бились лишь два бойца: Куроми (Гарпия после полудня) и Ян, которого назвали Крестоносцем. Они успешно отбили Юго-западные кварталы у Церкви Алебарда и сект, тем самым основав постоянную базу. Старая церковь стала расти, но несмотря на это, многие карты, свято убеждённые в правоте Церкви Алебарда, продолжали не принимать помощь от староверцев, даже если она была им нужна. В их последний бой с сектантами вмешались мирные жители и приняв Куроми за крылатую угрозу сильно покалечили её. Лишь Зонтик, оставаясь в прикрытии карт старой церкви, смог спасти её и оттащить в магическом пузыре от греха подальше. Сейчас она была под наблюдением карт старой церкви, которые были целителями. Ослабленная после использования печати в Курограде и без того Куроми не смогла бы дать отпор, даже если бы могла по приказу. Пока что Церковь Армета не могла защищаться или лишний раз подавать голос без своей основной боевой единицы.

   Армет заметил с искренним восхищением:—Н-надо же, господин Зонтик, вы действительно разбираетесь в чае.—О, это не мой. Я вспомнил, что один мой друг (который мне, вроде, брат) оставлял для меня немного чая. Он говорил мне заварить его, когда я буду с кем-то. Всегда приятно пить чай в компании, — Армет невинно поинтересовался:—Ваш друг? Тоже бог? — Зонтик улыбнулся:—Ну, да… Я считаю его одним из моих старших братьев. —У нас нет никакой информации о том, что у вас есть братья…—Ну… Я и мои 7 "братьев" и 4 "сестры".  Я не знаю, насколько нас в действительности можно считать братьями, но вроде у нас просто так повелось. Знаете, иногда он может принимать вид огромного дракона, но из всех моих друзей он самый миролюбивый, заботливый и добрый.—О-о-о. Должно быть… — и тут всё вокруг задрожало. Хлипкие стены зашатались, а чашки задрожали об стол. Все выскочили из-за стола. Ян спросил, вставая в более устойчивую позу:—Что это такое?! — Армет ответил:—Т-такого раньше не было! Что это?! — и тут тряска прекратилась. Стараясь отдышаться, Зонтик удивился тому, что может думать. Он не так напуган, как бывало обычно:—Это землетрясение?.. Но в Карточном Мире не бывает землетрясений… Только если не… О карты! Он правда здесь! — и Зонтик метнулся к выходу.—Господин Зонтик!—П-простите! Мне нужно бежать! (Пока не стало слишком поздно…)

  Навстречу королю вышел сам Первый Министр. Он переоценил свою смелость, спеша по коридорам и считая, что будет единственным, кто всё контролирует. Он не встречал Правителей помимо Зонтика, скромно считая, что должно быть их гость такой, но выйдя навстречу, он понял, что ошибся.

  Шагающего на него короля с копьём в руках было тяжело не заметить. Охранники, вышедшие раньше министра ощущали, как от шагов короля по земле проходится дрожь. Камни щебня, разбросанные по дороге трепетали от его присутствия. Стражники едва пятились назад, не желая становиться первыми в послужном списке короля.

  Руки министра, спрятанные в длинных рукавах грязно-голубой рясы, задрожали от нахлынувшего ужаса. Он скрестил пальцы в замо́к, стараясь унять дрожь. Об исчезновении Зонтика Алебард узнал как раз накануне, но он уже сложил один плюс один, поняв, что Зонтик регулярно сбегал, сделал то, на что у него, как казалось Алебарду, никогда бы не хватило решимости: "Он встал на чью-то сторону, вступая в игру. А с ним, в игру вступил и он…" Глаза министра недобро сверкнули: "Чернокнижник…"

—Приветствую, — обратился к нему король, остановившись на расстоянии трёх шагов от министра. Алебард сразу понял, кто перед ним. Серая метка боевой ценности на левой щеке не дали обмануться. Перед ним настоящий король.—Должно быть вы, первый министр Зонтопии… — начал Куромаку сухо.—Мы знакомы? — вырвалось у Алебарда, пока он преодолевал какое-то необычное, взявшееся из ниоткуда заикание.

   Он ещё не знал, как хочет зайти на разговор, притвориться ли вежливым или же сразу попытаться вести себя агрессивно. Последний вариант перестал его прельщать. Куромаку возвышался над ним, как гора и давил на него не только авторитетом, но и психологически. Было с виду понятно, что министр не по нраву королю.

—Не лично. Мы обменялись парой писем, хотя я предпочитаю больше общение с самим Зонтиком. В идеале мы никогда не должны были встретиться. Я король всех трефовых карт, Куромаку, представляю народ Курограда. Я здесь, чтобы забрать Ангела и убедиться в том, что с Зонтиком всё в порядке. Потешь моё любопытство, "министр", — сурово приказал король. Стража собиралась открыть огонь, но Алебард, не имея выбора, отдал приказ: —Отставить огонь! — Куромаку уловил некоторое опоздание этого приказа: "Не надеялся ли ты, наивный глупец, убить меня стрелой?" Это даже его мрачно повеселило. —Благодарю, — ответил он вслух король, ощущая, что говорит это неискренне. Алебард принял решение, как будет действовать.—Чтож, раз так вышло, я считаю своим долгом принять вас со всем нашим радушием, господин, кхм, трефовый король, — Куромаку наклонился и ответил:—Потрудитесь не испортить моё впечатление окончательно. Ведь… Если с Зонтиком что-то случилось… — король пристукнул копьём и по земле прошлась дрожь. Алебард покачнулся и присел, невольно становясь перед королём на колени.—Одно моё желание сравняет вашу Зонтопию землёй, — Алебард приподнялся и нашёл досадным невозможность возразить ему.  Министр признавал, к такому скорому столкновению с "чернокнижником" он не был готов: "Придётся импровизировать…"

  Вслед за министром король треф последовал в замок. Его, Куромаку нашёл очень тёмным. Король стянул перчатку и потёр пальцы друг об друга. Алебард заметил это действие. —Вас что-то не устраивает, господин?— напряжённо и подбирая слова спросил министр. —Нет, — ответил король, снова надевая перчатку на руку. В замке было сыровато, а свечи были целыми. Это значило, что освещение здесь зажигали не часто. Даже сейчас, при четырёх часах дня, в стенах замка царили сумерки. —Если позволите, — заметил король, поняв, что это очень даже хитрый, почти манипулятивный ход,— Акаруи Кангае! — король провернул копьё в руке за древко копья. И только сейчас копьё оголило то, чем являлось в действительности.

   Вопреки Хроникам Карточного Мира, где карты посвящали целые главы описанию могущества своих царей, и вопреки тому, что написано в Хрониках Платиновые Души, Кангае не было копьём изначально. Копьё - одно из обличий, которое Кангае способно принимать, так же, как и броня Пика способна менять свою форму.

   Длинный, резной наконечник Кангае раздвинулся на четыре железных "пальца", которые ныне крепко удерживали на месте полированный крупный, кристалл горного хрусталя, прозрачного, как слеза. Провернув посох в обратную сторону (назад), король заставил кристалл ярко засветиться белоснежным светом. Король заставил ныне посох Кангае подняться над его головой. Теперь свет кристалла на конце Кангае освещал дорогу в тёмных коридорах замка, заставляя длинные тени, пугаясь, отступать на его пути.—Что это? — спросил Алебард, тревожно. Куромаку съязвил, убирая руки за спину, пряча их в кофейного цвета мантию:—Волшебная палочка, — Алебард больно укусил тонкую губу, процедив: "Иноверцы…"

    Они шли дальше к залу, где Куромаку пообещали чай и вразумительную беседу. На самом деле, Куромаку не собирался оставаться надолго. Всё, что вело его сюда - любопытство; как поведёт себя Алебард? Перед ним, потенциальный враг. Он один. В замке - король в ловушке (так министр должен думать). У идеи оставить Николь в машине была единственная цель - в случае непредвиденной ситуации быть готовой действовать.

   Король нарочно держался позади Алебарда на расстоянии нескольких шагов. Алебарду это не нравилось, но он не мог показать своей подозрительности. Это бы ещё сильнее напрягло и без того непростую для обоих ситуацию. Эта тишина была почти угнетающей. Но тут что-то заставило Куромаку замедлить шаг, отставая от министра. Министр и не следил за тем, идёт ли король следом. Куромаку огляделся. Его серые глаза засветились пятиконечными звёздами. Какое-то тревожное, но тёплое чувство, знакомое, зовущее, требующее внимания к себе. Почти неслышный шёпот или плач, голос или конкретный зов. Края его сознания, будто коснулся лёгкий бриз, голосом знакомым, зовущим его на уровне тандема: "Папа!" Король считал, что был готов ко всему, но не мог не признать, что от этого голоса по его коже прошли холодные мурашки. Он снова огляделся. Никого. И ничего, что могло бы вызвать это странное чувство. Оно даже начало затихать. Король недоверчиво вернулся к преследованию министра, который уже был готов позвать его и ради приличия спросить: "всё в порядке?" Они прошли дальше. И тут с новой вспышкой вернулось это чувство острее и яснее. Острой болью в груди, сильнее, чем раньше: "Папа! Я здесь!" Руку короля даже в перчатке обожгло резким морозом. Куромаку отдёрнул руку от неожиданности, но мороз уже ушёл. —Куроку? — ответил король, снова обернувшись. Посох осветил все углы, но снова ничего. "Это было так явно… Я… Я даже… — но следующая мысль была безумной, — я даже решил, что он тронул меня за руку…"

"—Папа! Папа!—Дитя, я не ваш "папа". Я твой создатель. Тебя создал генератор вероятности, по моей инициативе, чтобы строить великую социалистическую страну, — с усталым вздохом объяснял король, стоя на одном колене перед буквально только что созданным Куроку. Курон, лишь немного больше Куроку, спросил:—Мне не стоило называть вас "папа", да? — Куромаку скептически ответил, глядя на Курона на лавке:—Да, и теперь он думает, что меня так зовут, — Куромаку снова вернулся к Куроку и сказал, указывая на себя:—Я Куромаку, — король указал ладонью на Куроку, — Куроку… Это ты, — он указал на Курона:—Курон, — он подождал. Потом Куромаку сказал:—Как меня зовут? — он указал на себя. Куроку подумал, выражая в лице усердную работу серого вещества, и выдал:—Папа! — Куромаку обречённо всплеснул руками:—Ладно, пусть будет "папа"! Моё имя и взрослым-то даётся не легко…"

    Король и дальше следовал за министром по коридору. "Возможно ли?"

   "Король вёл какие-то расчёты, грандиозно планировал их следующий шаг: "Карт стало больше. Благо они растут быстрее, чем дрожжи. Мне хватит двоих (хоть и быстрорастущих) оболтусов… Я потрачу на это энергию генератора, но не хочу, чтобы они звучали, вели себя как дети. Моя душевная организация этого не выдержит. Эти карты, они поднимаются из земли и камней. Нужно было только обучить и раздать указания, — король встал с места, расхаживая по шатру туда-сюда, — ныне я делаю только последнее. Я показал как использовать магию, зачем, задал им цель обустроить картам приют, а ныне они стали учить друг друга сами. Они - зародыш общества, которое мне нужно. Так много работы, но как же чешутся руки… Этот проект кажется очень… Очень интересным…"—Папа! — и тут же вуаль величия и азарта, развеялась от прикосновения к руке. Куроку легонько дёрнул его за руку. —М? Куроку? В чём дело? — неловко отозвался король, поправляя очки.—Скоро ужин. Пообещали что-то новое. Ты придёшь кушать с нами?—Ох, да, я подойду. У меня есть пара объявлений о наших планах. Где Курон? — Куроку пожал плечами:—Я не знаю. Сегодня я видел его везде,  — Куромаку подал что-то вроде улыбки:—С ним не пропадём… Ну, ладно, пойдём, дитя. Я подскажу кое-что нашим поварам…"

   Алебард жестом пригласил короля присесть за стол. Куромаку сел, оглядывая зал, которым очевидно не так часто пользуются, если пользуются вообще. По пути ему не встретилось стражи, не встретилось персонала, какового для содержания такого помещения требовалось немало, он знал на личном опыте. "Такие огромные помещения и совершенно не используются", — наконец подали чай. Первый Министр сел напротив. —Итак. По какому поводу вы здесь? — спросил Алебард. Куромаку ответил:—Я здесь, чтобы обсудить причины заявления на моего Ангела, — Алебард ответил:—Я смею предположить, что вы прекрасно знаете причину. Зонтопии не нужна ваша опека. Тем более от монстра…—Монстра? — поинтересовался Куромаку.

   В одном Алебард был прав. Куромаку догадывался о причинах жалоб, но Алебард не вызывал у него доверия, ни в начале, когда Зонтик только рассказал о его подвигах для внутренней политики, ни сейчас, когда министр, кажется находится в шаге от того, чтобы предать своего господина. Куромаку было тяжело обмануть. Он точно знал, когда ему лгут. И ложь, какой бы приятной она не была, по-настоящему выводила его из себя. Даже если Алебард этого не знал, в его интересах было не врать королю. В своём нынешнем расположении духа, лишняя ложь могла заставить Куромаку непростительно согрешить перед богом. Единственное, что его останавливало - факт того, что Алебард - по-прежнему реликвия Зонтика. Навредить Алебарду значило навредить Зонтику, а этого Куромаку не сделает. Однако король уже наметил пути отступления и варианты по обезвреживанию министра.

  "Но даже так. У Алебарда много карт на его стороне. Свергну его так - Зонтопия станет мне врагом. А я хочу договориться. Тут нужен другой подход", — король рефлекторно подвёл предоставленную кружку ко рту, и тут снова возникло это чувство и голос на затворках сознания: "Нет, папа! Там яд!" Оно возникло так внезапно, что заставило его дрогнуть рукой и пролить немного на блюдце.

   Алебард внимательно следил за ним, ощущая, что в некотором смысле боится. Ему доводилось травить обычных карт и даже куроградца, но убийство бога было ему до сих пор в новинку. Ему даже было любопытно, как отреагирует Правитель на яд: "Я превысил дозу смертельной в три раза. Этого должно хватить… У меня нет права на ошибку. Если он окажется сильнее, чем я думаю, то мне не выжить в схватке с королём. Даже без своей магии серый народ, до́лжно признать, обладает большой силой". Куромаку убрал кружку и поставил её на блюдце. —Кхм, я заберу Ангела… У нас появились свои неотложные дела, — и он говорил это, увиливая от настоящей причины.

   Народ требует снять Куроми со службы и приостановить проект Штормовая Гарпия, что и самому Куромаку не нравилось, однако политика Курограда обязывало и его, и Совет Комиссаров подчиниться. Заявления получили подпись одобрения от Курохары, командира Бетты, от командиров прочих подразделений. Это нельзя игнорировать более. Дельта и Эпсилон подавали апелляции, чтоб не останавливать проект. Польза Штормовой Гарпии была очевидна, их доводы были резонны, но так же резонными оказалось требование отстранить от службы психически повреждённого сотрудника, агрессивного и потенциально опасного для общества. Политика замка и подразделений обязывает отсеивать негодных по каким-либо причинам сотрудников. И Куроми, при всех своих достоинствах, при всей силе и стремлении быть полезной своему народу, попадала под удар этой политики из-за Гарпии. Того же мнения придерживается и Зонтопия. Алебарду было удобно подать жалобу, ведь так взор Трефового короля на Зонтопию ослабнет, а с тем, и руки министра окажутся развязаны в действиях. Народ Курограда не понимал этого, но Куроми была их единственной сильной линией обороны против воздушной угрозы. Куромаку уже приводил эти доводы, но решение постановило снять Куроми по причине негодности психического здоровья. Последние события наглядно доказали правоту этого заявления. К делу был привлечён её врач-психотерапевт доктор Ринго, к которому Куроми направил Исакуро. Его отчёты и записи о лечении Куроми показали, что она успешно справлялась со своим недугом, принимала необходимые лекарства, успешно проходила его тесты. Доктор Ринго отзывался о Куроми, как об очень доброй, заботливой и ранимой девушке без каких-либо психологических проблем её личности, помимо развивающейся депрессии. Тест на психические расстройства и прочие девиации показал, Куроми страдает разве что излишним альтруизмом, что в некотором смысле вредило ей самой. Доктор Ринго и был тем, кто рассказал, что себя Куроми откровенно не уважает и не видит в этом ничего дурного. Куроми идёт на уступки в угоду окружающим, во многом давя свои желания и свою важность, как личности. Он рассказал, что Куроми боялась ему доверять, вспоминая о неудачном опыте со специалистом в реальности, потому до разбора проблемы ему ещё нужно было заполучить её доверие. Соблюдая врачебную тайну, доктор Ринго не раскрывал особо личных тем и не цитировал её, но сообщал, что Куроми справилась с желанием свести счёты с жизнью, успешно подавляла Гарпию и в ближайшее время они ожидали нового прорыва в лечении, но это не умоляло критиков и протестов.

    Казалось, что всё трещало по швам. Короля раздражало то, что эти маленькие карты не видят дальше носа, не видят того, что видно ему и не желают понять, что их король не глуп. Он знает об нестабильности границы между Куроми и Гарпией, но пока не способен им помочь. Доктор Ринго был отличной поддержкой. Он, несмотря на весьма флегматичный нрав, почти с остервенением бросался на сторону обвинения, как только они заговаривали о психологической негодности Куроми и якобы "деградации" её состояния, не только защищая свою работу, но и саму Куроми, которую подобная клевета могла свести в могилу, в этом он не сомневался. Однако в аргументации в защиту Куроми он был не силён из-за отсутствия разрешения самой Куроми на раскрытие полноценного диагноза и подробностей её лечения.

   Польза от Штормовой Гарпии была колоссальна, но народ не желал этого знать. Промахи и недостатки героя обществу милее громких побед и успеха. "Чтож, вы вынуждаете меня дать вам ошибиться", — подумал он, возвращаясь к разговору.

—Я заберу Ангела и уйду, но только при условии, что вы покажете мне Зонтика в целости и сохранности.

   Вот теперь уже Алебард поджал тонкие, сухие губы. Куромаку это действие заметил. Это сказало ему гораздо больше, чем он даже хотел услышать. Этот тревожный, мечущийся взгляд, показал, что Алебард был не чист. Куромаку ощутил, что давит на нужную тему, потому продолжил, помешивая отравленный чай ложкой. —Мои источники сообщают, что он плохо себя чувствует, — Алебард ответил:—Не думаю, что вы сможете чем-то помочь. Мы уже пригласили хорошего врача… — Куромаку понял, что Алебард в действительности не располагает никакой информации о нём. —Думаю, тут вы ошибаетесь. Я весьма неплохо разбираюсь в медицине, — Алебард недоверчиво прищурился:—Вы?..—Я, — кивнул Куромаку, ощущая, что зажимает Алебарда к стенке, — я более чем уверен, что семьдесят пять процентов ваших трудов по медицине находятся под моим авторством или опираются на мои работы.—Да, неужели… — раздражённо сказал Алебард. Он уже не сомневался в том, что что-то подсказало Куромаку о яде в кружке. Потому он не притрагивается к ней. "Плохо дело… Он понял, но как? Эта вспышка магии в его глазах, и он будто понял, что я собираюсь сделать. Это плохо. Нужно заканчивать…"

   Алебард вышел из-за стола и сказал:—Я поговорю с Великим сам, хочет ли он принять вашу помощь, — это было последней каплей.

—Раз вы не хотите сотрудничать, давайте сделаем так… — уже в лоб сказал Куромаку, поднимаясь с места. Алебард остановился, ощущая, будто ноги приросли к полу. Тело стало тяжелее. Он обернулся. Куромаку вышел из-за стола и подойдя к нему, сказал:—Я спрошу ещё раз по-хорошему, а ты склонишься предо мной и расскажешь правду. Где Блю Зонтик? Отвечай! Сейчас же! — глаза короля угрожающе зажглись серыми огнями. И тут двери зала распахнулись. —Куромаку!

   В зал ворвался Зонтик. В старой поношенной, заштопанной рясе. Тяжесть спала с министра.—Господин Зонтик?!. — но Зонтик подбежал к королю, и Куромаку спешно снял с рук перчатки, положил их рядом и обнял валета:—Зонтик! — голос короля переменился во мгновение, — ты заставил меня поволноваться, — Зонтик ответил:—Прости! О карты, как я рад, что ты в порядке! Когда ты не пришёл на Съезд - я так испугался, что с тобой что-то случилось, и я в этом виноват!.. — Куромаку отпустил Зонтика и сказал:—Всё в порядке. И как ты можешь думать, что ты виновен в этом? — но Куромаку заметил:—Руки…—Куромаку, я в порядке, правда…—Тогда ты будешь не против, если я проверю, — Зонтик закатал рясы и рукава кофты, протянул руки и перевернул их, показывая, что всё в порядке. Король приложил ладонь ко лбу валета, убрал. —Покрутись… — сказал король. Валет вздохнул, понимая, как глупо это выглядит, но выполнил. И только после этого король выдохнул с облегчением.—Я тоже имею право тебя проверить, — без обиды, но критично заметил Зонтик. Куромаку ответил:—Нужды нет. Я был недоступен из-за того, что восстанавливал город магией и потратил её слишком много.

"—Наш город сильно повреждён! И король треф обладает силой восстановить его до единого кирпича с помощью магии, но прямо сейчас нашему лидеру нужна ваша помощь! — прогремело объявление. Карты выходили на улицы. Это невероятное зрелище. Карты опускались на землю на колени, ведомые какой-то подсознательной инструкцией, склоняясь, словно в молитве. —Откройте свои умы! Направьте вашу ману королю! Мы едины! Мы Куроград!

    Карты положили ладони на землю и щели между камнями дороги засветились. Дороги, как артерии, пронизывающие город и тяжущиеся к замку, озарил серый свет. Куромаку вышел на площадь, в центр пятиконечной звезды. Город был выстроен так, что площадь перед замком находится в самом центре города. Это место называли нулевой координатой города или Точкой Отсчёта.—Акаруи Кангае! — король с силой воткнул посох в землю, собирая отправленную ману. Её становилось больше и больше. Аура короля стала светиться ярче. —Давай, ещё немного, мне нужно ещё немного!.. Я чувствую ваши силы, ваше стремление, вашу решительность! Вставай, Могучий Куроград! — это было непередаваемое чувство, даже козырь не давал и половины силы, которой можно было обладать правителю, которого поддерживают жители. В какой-то момент его посетила мысль, что его тело не выдержит такого напряжения. От него становилось тяжело дышать. —Хорошо… А теперь.  Восстановление Кангае!"

—Но это сейчас не важно. Мы как раз вели беседу с… Первым Министром, — Зонтик обернулся на Алебарда, как будто только сейчас валет понял, что министр тоже здесь. —Алебард? Ой… — Куромаку ответил:—В Зонтопии действительно замечательный чай, — тут король развёл руками:—И раз уж я из себя такой "волшебник", то я покажу вам фокус, — он показательно сжал ладонь в кулак, а когда раскрыл её, показал крошечный камень с прожилками внутри, их было почти не видно в дымке минерала. Король пояснил:—Познакомьтесь с моей любимой карточной породой (разумеется, после кремня S++). Это особый вид карточной породы, выведенный мной в Каменной Мастерской очень давно для моего самого лучшего проекта. Хмх-хм. Но и помимо него, у минерала открылся невероятный потенциал. Это нейроляпис. Этот минерал способен сквозь себя проводить информацию в виде импульсов, фактически копируя способности центральной нервной системы и головного мозга. Однако вместе с этим этот минерал остро реагирует на нейротоксины и на нейро-паралитические яды. Удивительные свойства, — король легонько кинул кубик в свою кружку и спустя секунду чай в чашке из сине-голубого, стал ярко-красным и забурлил, зашипел, источая неприятный запах серы с примесью кислой меди, что возникала на языке. Зонтик отшатнулся назад, зажав нос пальцами. Куромаку схватил кружку и вылил чай на блюдце вместе с камнем, покрытым пузырьками. Он растворялся в "чае", как в кислоте. Алебард сглотнул ком в горле:—Вот, что произошло бы со мной, сделай я, по неосторожности, хоть один глоток… — Зонтик отпрянул в ужасе:—Как оно там оказалось?!. — валет медленно поднял взгляд на Алебарда:—Алебард! Я не хочу верить, что это твоих рук дело!—Я понятия не имею, как так вышло, ваше величество! — Куромаку пожал плечами и говорил так наигранно, как только мог, наслаждаясь каждой минутой уничтожения министра:—О, как неосмотрительно с нашей с вами стороны не проверить чай заранее. Должно быть какой-то кукловод желал отравить нас обоих и посеять хаос. Какая неприятность! Не желаете проверить свой чай? —  Алебард, цедя, ответил:—Нет, спасибо… — Куромаку ответил:—А вы очень неосторожны… — и тут Алебард рявкнул:—Вы сказали, что заберёте монстра, если увидите господина Зонтика в целости и сохранности! Вот он! Теперь заберите своё пернатое чудовище и уходите! — Куромаку ответил, поправляя очки:—Нет, давайте разберёмся. Вы сказали, что поговорите с Зонтиком, но он даже пришёл из другой двери. Очевидно его не было в покоях, когда вы "собирались с ним говорить" о возможности пустить меня к нему даже речи не шло. Вы что-то знали, но продолжали лгать. Вы сказали, что он плохо себя чувствует, но тем не менее его самочувствие не помешало ему выйти на улицу и "прогуляться". Здесь что-то не сходится… — тут Зонтик внезапно ответил:—Н-нет! Алебард сказал правду. Я действительно плохо себя чувствовал в последнее время, — а после медленно повернулся на Алебарда, — но не то чтобы мне было так плохо… — Алебард сглотнул ком в горле повторно. Тот не поддавался. Зонтик стал говорить медленнее, как будто начал что-то понимать. —Я действительно чувствовал себя плохо, но это вряд-ли была ангина, — Куромаку ответил:—Правителя не может с ног свалить ангина. Только в случае сильного ослабления, однако ж у тебя нет признаков белой болезни. Причина в другом, — Зонтик сказал: —И мне стало лучше, когда я… Когда я стал пропускать приёмы пищи, гуляя на улице, — взгляд Зонтика переметнулся на блюдце, где нейроляпис полностью растворился, окрашивая жидкость в противный грязно-бордовый цвет.—Это был ты. Всё это время. Что-то было в еде… — Алебард ответил мотая головой:—Я только приносил! Я ничего не знаю! — тут и Куромаку обратил взгляд на Алебарда. —О… Ничего нового… — король хотел схватить Алебарда телекинезом. Он выставил руку на него, но не торопился:—Зонтик, это твоя территория, я могу помочь, но для этого мне нужно твоё разрешение, — Зонтик ответил:—Спасибо, но, я думаю, я справлюсь сам… Стража! — позвал он, но никто не пришёл. Алебард подал лёгкий, почти безумный, но сиплый смех. —Пх! Ха-ха-ха, но никто не идёт. Как иронично… Благородный Зонтик всегда приходит на помощь картам, вершит для них чудеса, а сами они… — Зонтик опешил и сделал шаг назад к Куромаку. Король тут же приготовился к бою.—Готовы линчевать собственного господина… Стража! — властно скомандовал Алебард.

   И тут же зал для приёма гостей заполонил топот ног и щёлканье арбалетов. Они отцепили Министра от трефовых Правителей. Куромаку нахмурился и взявшись за край своей мантии, будто крылом приобнял Зонтика, чтобы дать ему знать держаться ближе. Зонтик спросил:—Что ты делаешь, Алебард?!—Вы уже предали этот замок, вы предали Зонтопию, когда встали на сторону этого!.. Чернокнижника! — тихо ответил он. Куромаку предупредил:—Вы совершаете большую ошибку. Вам не одолеть двоих Правителей, — —А вам отсюда не уйти… — прокомментировал Алебард. Глаза Алебарда угрожающе засветились. И тут же и без того скудный свет в зале стал ещё тише. Зонтик оглянулся на окно. Окна и стены покрывала грязно-голубая стена. Алебард продолжал, вынимая из рукава рясы кинжал. —Мои "особые источники" сообщили мне, что вообще-то Правителя можно убить. Более того, убийца короля заберёт себе его корону, — и Алебард указал на Куромаку кинжалом. Зонтик с опаской повернулся на Куромаку.

   Это была правда. Не многие карты знают об этом. По понятным причинам, Правители держат в секрете такое карточное правило, ведь иначе, на их жизни бы покушались все, кому не лень, в надежде получить власть над своей колодой, вместо того, чтоб подчиняться своим богам. Официальная версия гласит, что Правители непобедимы. Убить Правителя может только другой Правитель его боевой ценности или выше. И в таком случае колода расчётливо переизберёт своего короля на самого сильного воина колоды без титула. В случае Куромаку, это без всяких сомнений был бы Курон, самый могущественный воин трефовой колоды, способный бросить вызов Правителям.

   Однако Алебард каким-то немыслимым для Зонтика способом узнал о том, что титул Правителя можно попытаться отобрать. Валет просто не представлял, кто может располагать такой конфиденциальной информацией и кто по доброй воле её предоставит, потенциально увеличивая количество конкурентов.

    Зонтик оценивал шансы. Сможет ли действительно Алебард одолеть Куромаку? Первый его ответ - нет. Нет. Нет и нет. Несмотря на определённое могущество в магии щитов и грозном оружии, Алебард даже не претендует на место "самого могучего война трефовой колоды".

    Куромаку, нисколько не волнуясь, ответил:—Не думаешь ли ты, наивный глупец, что сможешь одолеть меня? А твои "особые источники" не сказали, какой титанический труд нужен, чтобы одолеть Короля? По меркам жителей, мы веками ведём сражения. От силы Правителей содрогаются земля и небо. Считать, что ты ровня королю - высшая степень высокомерия! — Зонтик поднял купол как раз вовремя, чтобы отгородить себя и Куромаку от стрел, выпущенных стражей по команде: "Огонь".—Я не могу поверить… — тихо сказал Зонтик. Их усилия не умоляли самый прочный в Карточном Мире защитный купол. Куромаку ответил:—Зонтик, я могу вытащить нас отсюда, ты это знаешь, но я не могу применять силу по отношению к жителям Зонтопии, если ты не позволишь, — Зонтик зажмурился, не желая принимать это решение. —Куромаку, ты можешь применить силу и любую меру, которую сочтёшь нужной. Я позволяю тебе сражаться на территории Зонтопии и убивать…—Хорошо. Убери купол, когда я дам команду, и держись рядом, — сказал король, хватая посох в руки. Зонтик сказал, осознав, что кристалл посоха освещает тёмный зал:—Твоё копьё… — он как-то не замечал этого, но теперь король крепко держал в руках посох, источающий яркий белый свет. Куромаку немного неловко попросил:—Я знаю. Никому не говори…—Не буду. Не знал, что ты так можешь.—И не только это, — тут король выставил посох на стражу и сказал:—Давай "повеселимся". Сейчас! — Зонтик взмахом руки заставил купор "растаять" и тут же Куромаку сказал:—Вам стоило знать, что знания - свет!  — и тут же от посоха в стражу пошла энергетическая волна. Кого-то она сбила с ног, кого-то заставила отъехать на ногах. Энергетическая волна выбила окна, но барьер Алебарда ещё был цел. Алебард завопил:—Беспомощные идиоты, подстрелите наконец этого колдуна! — но тут прошла вторая ещё более мощная энергетическая волна и Алебард опрокинулся на пол. Волна направляла силу в барьер. Алебард ощутил резкую боль, что помешала ему подняться сразу. Куромаку сказал:—Зонтик, мы уходим! — и король с валетом выпрыгнули из окна. Алебард крикнул:—Н-нет! Нет! Убейте колдуна! Убейте! Убейте его! — но они приземлились на пятиконечную платформу из камня. Зонтик тут же покрыл его куполом, защищая от стрел, выпущенных вслед. Платформа двинулась в сторону от замка. Куромаку спросил:—Куда мы сейчас? —На юго-запад! Там находится база! И там Куроми! Она ранена, и ей была бы кстати твоя помощь. Я покажу дорогу.

   Они двинулись на Юго-запад. В какой-то момент Зонтик сказал с улыбкой, отрываясь от разглядывая домов и дорог под ними:—А я, ха-ха, и не знал, — Куромаку повернулся на него, улавливая нервный смех, не совсем уверенный, что понимает, смеётся валет или плачет. —Чего? — Зонтик ответил:—Я и не знал, что ты у нас такой бунтарь! — Куромаку ощутил, что Зонтик хотел сказать другое, что-то про министра и его заговор, но решил, что так оно даже к лучшему. —Они вынудили меня вести себя… Некрасиво. Я опять же извиняюсь за это, — Зонтик ответил:—Всё в порядке. Ты сделал всё, как нужно. И… — его голос упал, — спасибо, что ты не убил их…—Да, — ответил король. Тут Зонтик указал вниз и сказал:—Снижайся! Здесь!

   Они спустились посреди дороги. Куромаку заставил плиту уйти под землю. Зонтик снял купол и за одно снял с плеч старую рясу, явившись в своей карточной одежде. —Здесь нет стражи, — с ходу заметил Куромаку. —Да, трудом добровольцев, эта территория отошла Старой Церкви. Здесь безопасно, но ненадолго. Алебард знает, где мы и теперь он пойдёт сюда войной, — Куромаку ответил:—С этим я могу помочь, — король и валет пошли по улице. Карты узнавали его, махали руками:—Господин Зонтик вернулся!—Это господин Зонтик!—Здравствуйте!—Он с гостем! —Зонтик отвечал:—Да, я вернулся! Со мной мой друг! — карты выходили на улицы. Вскоре их количество выросло втрое. Они шли рядом с Правителями. —Колдун? — спросил спросил кто-то и вслед за ним остальные тоже подхватили. Куромаку уже хотел возмутиться, как Зонтик принялся объяснять:—Не не не, не "колдун". Скорее добрый волшебник. Он наш друг.—Мне приятно со всеми вами познакомиться. Меня зовут Куромаку, — повисла неловкая тишина. Карты смотрели на него в нерешительности, правильно ли они услышали или поняли его имя. Оно было заморским и слишком заковыристым для них. Куромаку тяжело вздохнул:—Маку. Можете называть меня Маку, — на лицах карт появилось выражение понимания. И тут взгляд Куромаку выловил Яна в толпе:—О, вот и увиделись снова, дитя, — Ян подошёл поближе, подводя своего дядю:—Дядя, пойдём! Господин трефовый король пришёл сюда! — Армет выглядел немного смущённым и растерянным. Прежде всего, его смутил рост гостя. Прежде он считал Зонтика довольно рослым, но рядом с Куромаку, который был на голову с лишним выше валета, ему становилось действительно неловко, несмотря на то, что король выглядел очень даже дружелюбно. Армет почтенно поклонился пришельцу, заговорил, не смея поднимать на него глаза:—Р-рад приветствовать вас, в-ваше величество. Я Армет, лидер общины и дядя Яна, — Куромаку как ни в чём не бывало протянул ему руку:—Не стоит таких почестей. Рад познакомиться. Спасибо, что обеспечили Зонтику безопасность, — Зонтик смущённо отвёл взгляд. Армет пожал руку и ответил: —Ох, нет. Это он защищает нас. Это место безопасно, только потому что господин Зонтик здесь и держит защитный барьер. Пройдёмте с нами, милости просим.—Чай без специфичных добавок? — колко поинтересовался Куромаку. Армет замялся. Он не понял, что король подшучивает над ним. Ему вообще было не представить, как правитель может шутить. Зонтик избавил Армета от неловкого ответа и сказал, сложив руки на грудной клетке:—Куромаку, это не смешно…—Это контрольный вопрос, Зонтик, я не в серьёз, — сказал Куромаку, тут он сказал Зонтику:—Я отойду позвонить? Я не один, — Зонтик кивнул:—Д-да, конечно, — Куромаку в один высокий прыжок поднялся в воздух и встал на парящую пятиконечную плиту ногами, вынимая видеофон.  Жители недоумённо посмотрели на него. Зонтик предложил:—Давайте соберёмся на месте сбора и объясним ситуацию… У нас есть новости, — Куромаку набрал номер Николь.

    Николь сидела в машине с томиком комикса, как вдруг видеофон подал признаки жизни. —О! Он вспомнил про меня! — с шутливым сарказмом сказала Николь, и добавила немного грустно:—Это не так часто происходит… — она подняла трубку. Куромаку сообщил:—Николь, иди к нам. Я отправлю тебе координаты, — Николь ответила с скептической меткой:—О! Вы позвонили сразу после того, как опустошили весь их запас кофе?—Кажется, я, разумеется, совершенно не умышленно устроил революцию…—Вы сделали что?!

    Путь туда у Николь отнял не так много времени. Она проворна, будто белка, хотя определённо испугала горстку жителей, уже наслышанных о иностранцах.

—Вас и на пол часика одного оставить нельзя, как вы уже хотите свергнуть монархию! — критично, но шутливо заметила Николь, спрыгивая со спины огромной полупрозрачной белки из магии, которая растворилась. Путь сюда занял у неё не так много времени. Куромаку искренне ответил:—Не вижу греха… — Зонтик спросил:—Николь?! Ты тоже здесь? — Николь подошла к нему и крепко обняла:—Привет, голубика, давненько не виделись. У вас тут намечается заварушка?—Да, — ответил Куромаку, — у нас появилась возможность решить всё раз и навсегда, но для этого мне нужно посмотреть, чем помочь Куроми. У нас много работы.

    Куроми отнесли на попечительство семье целителей. В этой семье уже которое поколение рождались карты со способностью к целительству.

    Как правило эта мутация целителя, уже перешедшая из категории "редкая" в категорию "обычная", возникала и долгое время наследовалась членами семьи. В отличие от уникальных мощных мутаций, которые, как правило не передавались генетически или передавалась плохо, вырождаясь с каждым разом, мутация целителя с каждым поколением напротив - укоренялась и в конце концов, целый клан мог в какой-то момент полностью наследовать только целительные способности.

   Зонтик привёл Куромаку и Николь к целителям. Зонтик постучался.—Извините, что беспокоим вас, но мои друзья хотят осмотреть Ангела. Они могут помочь, — хозяйка, полноватая старушка с бледно-синими волосами, в довольно затёртом платьице с чепчиком, впустила Зонтика, а следом за ним прошли дама и король. —О Господи милосердный! — вырвалось у неё, когда, наклонившись, чтоб не врезаться в дверной косяк, в дом прошёл Куромаку:—Добрый день, — сказал король, осознавая, что у него день как раз таки не очень добрый.—Д-добрый. Дальняя комната, — указала женщина, — она в себя не приходит, Я уже не знаю, что делать, — сказала женщина, проходя следом.

   Король опустился на пол, рядом с Куроми, которая лежала на полу на нескольких поездах и одеялах. Скудному интерьеру в доме Куромаку был даже благодарен. Иначе ходить было бы ещё тяжелее. Выглядело так, будто она просто мирно спала. Куромаку признавался, что ожидал чего-то куда более худшего. Николь присела рядом:—Я могу чем-нибудь вам помочь? — Куромаку сказал, раскрывая Куроми из под одеяла и проверяя пульс:—Да, проверь, не стреляли ли в неё отравленными стрелами или дротиками? Ритм пульса медленнее обычного.—Как в состоянии гипер-сна? Если да, то… — ответила Николь, хватаясь за оправу очков и оглядывая тело Куроми. —Нет, мы сможем её разбудить, но мне нужно убедиться, что это не из-за дротика с ядом, — женщина ответила:—Стрелять отравленными стрелами могла только стража, они тоже там были… У мирных жителей нет оружия, разве что со времён войны, — Куромаку ответил:—А качественного яда, способного свалить Куроми, тем более не нашлось бы ни у кого, — Николь подтвердила:—Никаких следов яда, сэр.—Отлично. Тогда это просто истощение при крайних повреждениях. Второе уже устранили лекари. Я сделаю остальное.

   Король вдохнул и медленно выдохнул, поставил руки в положение Инь Ян и тут его ладони засветились. Помещения озарил мягкий золотисто-серебрянный свет и сам воздух в комнате, будто потеплел. —О-о-о! Это Ци? — воодушевлённо спросила Николь. Куромаку не ответил, кладя ладонь на лоб Куроми. —Мы просто немного поможем ей очнуться… — сказал Куромаку. Зонтик заметил:—Так вот почему ты так много времени проводил с Данте, — ровное лицо Куроми едва заметно дёрнулось. Казалось, что она просыпается. —Пора вставать, дитя, ты поправишься, — позвал Куромаку, но тут он что-то ощутил. Лоб Куроми стал гореть так, что стал обжигать руку. Она зажмурилась и зашипела от боли. Вокруг головы стал виться из ниоткуда чёрный дым. Свечение ци болезненно заморгало, а после потухло. Король отдёрнул руку. Куроми снова успокоилась. Зонтик спросил, отходя от стены, к которой отпрыгнул:—Что это было?! — Николь поднялась и сказала:—Жутко… Что-то тёмное… И стало так холодно, когда оно вылезло. Что это? — спросила дама оборачиваясь на Куромаку. Он единственный, кто выглядел так, будто что-то понял.—Её травмы не связаны с этим. Расскажите, — он обернулся на женщину, — когда жители загнали Куроми в угол, не произошло ли ничего?.. Странного…