24. Арка: "Мультиотряд" 2. Горючие Воспоминания

    Ровные ряды стояли позади базы шатров в ожидании приказов. После команды "вольно" стоял тихий гул голосов, интересующихся почему всех их тут собрали. Отряды стояли по странам, распределившись в шеренги по 8 в каждой. Трефовые Курограда построились сами, Курон подойдёт позже. Эми и Астрея стояли рядом. Эми возмущалась:—Мда, закончилась халява, инспекция пришла, — Астрея понимала её. Тут была дана команда ровняться, а следом и встать смирно. Исходила команда от Курона, что грозной фигурой двигался к ним не шагом, не бегом, а отточенным маршем. Из всех в мультиотряде он занимал наиболее высокий военный пост - генерал армии, потому так или иначе, пока они работали с ним, ему было дано право ими командовать, чему Эми не радовалась, но после того, что с ней случилось после похищения этого информатора, что ей было за издевательства над ним, Эми не хотела к нему приближаться.

"—Грах! Отпусти меня! — но этот крик не добавил ей смелости. Она лишь поняла, что лишний раз подчеркнула собственную беспомощность перед лицом этой карты. Или не карты? Эта девушка, которая показалась Эми беспомощной, слабой, годной разве что на работу секретарши в душном кабинете, но никак не в пылу битвы. Она оказалась в когтях настоящего волка в овечьей шкуре. Куроми швырнула Эми на землю. Голос Куроми изменился. Она взревела:—Я предупреждала тебя, гниль?! А?! Я предупреждала, что сделаю с тобой, если ты хоть пальцем тронешь его?!.

—Я предупреждала, что сделаю с тобой, если хоть один волос упадёт с его головы?! — Эми попыталась подняться, но Куроми снова пнула её железной подошвой сапога, а после и вовсе наступила на её грудную клетку, прижимая к земле. В сумрачном свете свечей блеснули длинные железные когти. —Хоть один волос… Чтож, я живьём сниму с твоей головы скальп, а после подвешу на Внешней Стене Курограда вниз головой, как трофей, чтобы наблюдать, как кровь заливает твой мозг, вытекает из ушей, рта и носа, глаза вылезают из орбит, — стальной коготь Куроми, уже испачканный в чужой крови коснулся лба Эми. Эми попыталась пнуть Куроми:—Дьяволица!"

—После такого пусть идут к чёрту с такими заказами…

—Меня зовут Курон, я старший информатор трефового короля и генерал армии Курограда. С одобрения Правителей я всё же буду вести мультиотряд. Прямо сейчас я проинформирую вас о диагностической работе, которую собираюсь провести. А коснётся она ваших способностей и навыков, которые необходимы для выполнения работы в мультиотряде. Если у вас их нет, я буду вынужден искать вам более достойную замену. Плохо собранный и плохо организованный отряд - это недопустимо. Это будет показателем работы их лидера. Штрафы будут соответственно. Особо тяжкие нарушения повлекут за собой последствия вплоть до увольнения в запас. Это ясно? — и в ответ громогласное:—Так точно!—Командиры, построить солдат в шеренгу по росту, — и командиры покинув свой ряд, построили всех в линию по росту. Курон знал, что они только кажутся похожими. —Попаданцы - четыре шага вперёд, носители мутации способностей - два шага вперёд! — дал команду Курон. В рядах вышли карты. Их было не так много. Курон насчитал около 17-ти карт всего. И большая часть мутантов принадлежала именно Пиковой Империи. "От чего-то я не удивлён. Электрокинез - весьма широкое понятие манипуляции электрическим током. Там мутации есть где разгуляться, как и у геокинеза. У Хелленда нет ни попаданцев, ни мутантов. Они целители. Все, кроме Сивера…" И Сивер действительно стоял в рядах с мутантами. "У Фелиции попаданцев нет, только одна мутация. Эмма-сити - стандартно. Пока просто".—Проверять взводы на годность я буду, начиная с пиковых. Потому что Пиковая Империя находится рядом и в случае чего они могут быстро провести замену и взвод отправится работать первым. Потом Николленд, Эмма-сити и Фелиция. Хелленд эта участь миновала… — и он услышал, как со стороны Хелленда тихо выдохнули.—Всем взводам кроме Пиковой Империи и Курограда… Разойтись! — солдаты стали расходиться. И тут Курон как рявкнет:—Бегом!

    Всех солдат как ветром сдуло. Курон в один высокий прыжок оказался около двух оставшихся взводов. —Встать в строй! Ровняйся! — Астрея как и все выполнила команду, тихо прошипев сквозь зубы: "Это просто унизительно".—Смирно! Здравствуйте товарищи! —Здравия желаем товарищ генерал! — ответили солдаты. Громче ответили куроградцы, голос пиковых звучал немного неуверенно или же испуганно. Всё же он оставался для них незнакомцем. Астрея приоткрывала рот и молча порадовалась чувству безнаказанности, что он не поймал её на таком. —Прежде всего меня интересует ваша боевая мощь и способность работать в команде для достижения цели. Будь здесь мой напарник, вы могли бы пройти тренировку против карты с крыльями, но она прибудет позже, потому, — он в длинном прыжке перемахнул на расстояние более пяти шагов от них. —Наступайте! Сражайтесь так, как будете защищать от врага тех, кто нуждается в вашей защите! — солдаты пиковых рассредоточились в полумесяц. 693-ий азартно сказал, стукнув кулаками друг об друга:—Давайте, парни! Зададим ему жару!— 14-ый ответил:—Не самая лучшая идея, — но Зверь его не дослушал. Быстро набрав скорость, он подпрыгнул, готовясь обрушить на Курона прямой удар сверху. Тот, не убирая рук из-за спины, высоко поднял ногу, на секунду задержав, и мощно топнул по земле, поднимая солдатским сапогом пыль. Из земли вырос столб камня, резко вырвавшись из земли. —Ох, чёрт! — 693-ий принял решение быстро. Он приготовился к столкновению, и столб отбросил его назад. Курон обратил взгляд к остальным, которые открыли огонь: "Мда. Их предшественники были куда сильнее и беспощаднее…"

   Во времена, каждый день той страшной войны, что навечно отпечаталась в памяти старшего регента, карты вынуждены были быть беспощадными. Суровый негласный закон твердил: "убей или будь убит". В целях собственной безопасности, даже не чтоб потешить своё эго. Карты убивали, чтоб повысить уровень и чтоб удержать его. В зоне риска были все, кроме Великих Правителей, ведь народ карт уверен единогласно: тех, кто способен по собственной прихоти создавать карт, кто способен гневом сгущать тучи, содрогать землю, явить бури и пламя; тех, чьё солнце не закатится за горизонт, и они не ведают увядания старости и страха смерти. Их невозможно убить. Жители возводят Правителей в божества Карточного Мира, удерживающих бесспорную державу над теми, кто ниже их (даже буквально), а некоторых в разных странах даже именуют по-разному. Примеры этих "прозвищ" вам попадались и не раз.

   Курон знал, что предшественники этих солдат во времена Первой Войны, были созданы с целью воевать и побеждать в войнах. Каждый солдат Империи сам по себе и даже в одиночку представлял огромную опасность. Они не так хорошо владели своей магией. Учиться этому было долго, да и король Пик не то чтобы был заинтересован в проведении уроков (особенно после 1-ой). Потому Империя сделала упор на вооружение и численность. Курон знал не по наслышке, в какой ужас приходили карты, узнавая, что на территории был обнаружен пиковый разведчик. Это неминуемо означало атаку, а атака - жертвы. Имперцы в сражении были похожи на зверей. Не отвечали на вопросы. Их не умолял ни возраст, ни пол, ни профессия. Курон признавал и при каждом воспоминании об этом времени, он осознавал, что Курограду сильно повезло с Куромаку, как лидером и защитником. Каким бы слабым король сам себя не считал, народ кланялся до земли тому, кто защищал их в одиночку, пока Курон, Куроку и другие не будут готовы отбиваться. И даже когда отряды были собраны и обучены, Куромаку успевал напоминать войскам врага, что и орлята, и весь серый народ находятся под его защитой. Он выходил на поле не часто, но незабываемо. Курон бился под эгидой своего отца, исполняя приказы ликвидации стратегически важных целей и захвата пунктов, постепенно сам превращаясь в легенду, наводящую ужас. Но не стоит считать, что битвы давались ему легко. Ни раз и ни дважды он был близок к тому, чтобы погибнуть от руки пиковых солдат, но чем выше становился его уровень, тем проще становилось убивать.

    14-ый уклонился в сторону от очередного камня. Курон атаковал их относительно лениво. 14-ый видно это по его движениям или их отсутствию. Курон стоял на месте. Удары либо блокировал, либо переводил в сторону, держа целый взвод на выгодном расстоянии от себя. "Желай он убить нас - он бы уже это сделал", — такая неприятная мысль его посетила. Он повернулся на Астрею. Она стояла, недовольно сложив руки на груди.  В отличие от её "позы", это означало, что она чем-то недовольна. Она сверлила немигающим взглядом Курона, будто намереваясь выловить хоть что-то в его выражении лица. Астрея искала в его лице, в блеске глаз, радость садиста. "Он не мог просто так сказать атаковать, в этом тесте нет практического смысла, если здесь нет Куроми, чтобы тренироваться против летающей карты, — сказала она себе, — прямо сейчас он воссоздаёт сцены прошлого, он проецирует военные столкновения с пиковыми, чтобы…" И как она ни старалась, как ни искала другие слова, напрашивался только один вывод: "…чтобы вернуться в обстановку, которая ему привычна".

   Глаза Астреи засияли алым свечением. И тут же как будто земля пропала под ногами. Короткое, хоть и не пробуждающее чувство падения, но тут же она приземлилась на ноги в… пустоте? Знакомая белая пустота Карточного Мира, однако это место уже не было окраиной Пиковой Империи. Она огляделась. В пустоте нетрудно было различить шатры серого цвета, между которыми суетились карты, а недалеко - две фигуры, в которых она с первого взгляда безошибочно определила короля и… карту. —Трефовый король… И? Это Курон?! — сказала она, подмечая, что это было очевидно, хоть и Курон был куда меньше своего настоящего образа. Он даже показался ей хлипким. Маленький и даже хрупкий (по сравнению с тем, каким он станет). Голоса и звуки казались лишь далёким эхом, как будто на другом конце коридора был открытый выход в помещение, наполненное настоящим звуком. Астрея пошла в их сторону, не совсем уверенная, что её здесь кто-нибудь способен видеть, ведь посмотрев на свою руку, она обнаружила её почти прозрачной, похожей на пар или пустынный мираж. Даже если она и не была достаточно близко, чтоб их голоса были так отчётливы, она их слышала. Курон стоял против своего создателя. Выражение его лица показались Астрее напуганным, но в то же время твёрдым. Астрея подошла так близко, что даже если бы они шептали, она слышала их. Их взгляды были направлены сквозь неё и она решила, что так даже хорошо. —Это просто видение… — поняла она, когда король треф обратился к Курону, его голос был в точности тот, который был и ныне. Астрея внезапно осознала, что значит "бессмертный". Её внезапно настигло осознание, что не было никаких обстоятельств, сделавших клонов-Правителей такими, какие они есть. Основа их характеров, их повадки, их привычки, знания и даже предпочтения были созданы как-то сразу и кем-то посторонним. Они не рождались, не были детьми, не были воспитаны или выращены, а потому ни перед кем никому ничего не должны. У них не было опыта общения с теми, кто и умом, и телом младше их самих, кто знает меньше, кто умеет меньше. Частично это оправдывало жестокость Карточного Мира и самих Правителей.

—Курон, — обратился к нему король со вздохом, — держи в голове то, зачем мы это делаем. Держи в голове то, чем и кем мы заплатим за свою нерешительность. —П-почему мы не можем продолжать переговоры? — спросил Курон, опуская нос катаны в землю. Куромаку тяжело вздохнул, понимал, что этот вопрос никогда себя не исчерпает. Из раза в раз, когда дело доходит до причинения вреда, Курон заводил одну и ту же пластинку, и Куромаку понимал почему это происходит. Убийства требуют большой силы, холодного сердца, а может попросту безумия и жестокости. Ничего этого не было у Курона в начале. Куромаку надеялся, что ему не придётся ни марать руки самому, ни марать руки своих творений. В то время Курону ещё не доводилось убивать. Астрея поняла это. Перед ней не Платиновый Демон. Волосы у Курона были такого же цвета, как и у создателя. Это была основная причина, почему Астрея некоторое время сомневалась, что перед ней Курон, пока король сам этого не сказал. Немного помолчав, Куромаку ответил:—Ты знаешь, что я продолжаю переговоры. Но в последнюю мою вылазку на разговор с королём Пиковой Империи тет-а-тет, вопреки обещанию, Пик не пришёл. Вместо этого меня ждала засада группы, которую называют Имперские Тени, — Курон отвёл взгляд в землю. —Их было 30 от пятого вплоть до восьмого уровня силы. И у них был приказ убить меня или ослабить, чтоб бросить под ноги королю пиковой колоды, используя дротики со смесью инфирмита, сомния и долория, которые блокируют любую магию. Король Пик даже не потрудился придти сам, чтобы одолеть и схватить меня лично. Я убил целый отряд. Мне пришлось это сделать, ведь они не собирались сдаваться или отступать, сколько бы раз я не предупреждал их о том, что могу убивать и сделаю это если они не уйдут. Я слал ему письма. Ответа нет. Я спорил с ним, просил прекратить рейды на Пятом Съезде, почти умолял его остановиться. Мне (в весьма грубой форме) ясно дали понять, что мнение "последней буквы алфавита" его не интересует. Он не пощадит нас. Не пощадит их, — и заметив, что Курон совсем поник, король положил руку на его плечо, — я, как политик, сделаю всё, чтобы закончить это как можно быстрее, но я прошу, мы должны быть сильными, а ты - в особенности, — рука короля подняла — Если хочешь защитить родных тебе людей - обрети силу, отринь чувства, следуй плану… — но Астрея уже слышала этот голос затухающим, словно она погружалась в толщу воды, уходя на дно, голос слышался с поверхности. Она уже не следила за ними. Её привлёк другой силуэт, который, как она догадалась, не был частью сцены, развернувшейся перед ней. Он шёл где-то на фоне, куда-то мимо.—Король Данте?.. — его алое самурайское хакама поверх белых одежд и традиционная соломенная шляпа, с которой свисали колокольчики, привлекли внимание звоном и яркостью. Он возник из ниоткуда. На шее была знакомая подвеска из больших рубинов и Инь Ян.

   Астрея побежала к нему:—Король Данте! — земля под ногами, что ранее была твёрдой, стала жидкой и вязкой, как будто белая пустота покрыта слякотью. Астрея коротко посмотрела под ноги и поняла, что её чёрные солдатские сапоги были заляпаны белой грязью, а сам пол и сцена за её спиной медленно таяли, как мороженое летом. Астрея обернулась на Данте. Он двигался вглубь пустоты. Следы за ним поспешно заволакивал плотный туман, и лишь алый дым его курительной трубки, источающей аромат мандаринов, сосны, пряностей и корицы, оставлял след за ним. Он то ли не замечал её, то ли просто не собирался ждать.—Король Данте, подождите! — Астрея догоняла его, протянула было руку, чтобы коснуться края его алого хакама, когда услышала его голос, похожий на шелест листьев на ветру:—Не я тот, кто должен интересовать тебя в бездне прошлого… — и он сам, будто алая дымка растворился. Астрея остановилась, оглянулась. Пространство вокруг словно таяло. Астрея, не зная, что ещё делать снова метнулась, рассекая собой туман. —Где вы? — позвала она. —Ты должна искать не меня здесь, — ответил Данте, как будто начиная отвечать ещё до того, как вопрос сорвался с её губ. —Я вообще не хотела никого искать. Я не знаю как я очутилась в… В прошлом?—Ты не в прошлом. Всё это лишь видение.—Вы затащили меня сюда? — почти возмущённо спросила Астрея. —Нет, — ответил алый король, внезапно собравшись из дыма прямо перед ней, — встретить тебя здесь было неожиданно, но предначертано, — лицо Астреи приобрело непонятливое выражение. —Что это значит? — спросила она, неуверенная, что сам Данте знает ответ. Он вообще смотрел куда-то мимо, словно в видел в другом уголке пространства что-то интереснее, чем пояснения Астрее происходящего. —Эм, хэй? — позвала его Астрея. Данте повернулся на неё и сказал:—Чего ты ждёшь? То, что ты ищешь совсем недалеко, — и его взгляд снова вернулся в пустую сторону.—Эм, а что я ищу? — спросила Астрея. —А что ты ищешь? — ответил вопросом на вопрос Данте, — пока не поймёшь, что ищешь - не найдёшь… — и он снова растворился, как дымка поутру.—П-подождите, но я же не знаю, что… Ищу… — она вздохнула. Ощущение его присутствия тоже растворилось. Он ушёл. Астрея огляделась. —И что можно найти в этой… Пустоте?

   Но тут же тишину прервал настоящая прорва неободряющих голосов. И Астрея не по наслышке знала, что это звуки войны. Мелодия пуль и мечей, крики и раскаты грома, визги молний и мощные выстрелы артиллерии. Астрею со спины окатил ветер, несущий за собой добрую порцию мёртвенного праха. Астрея автоматически потёрла пальцы друг об друга, ощущая, как этот прав оседает на пальцах, шуршит, как бумажный пепел. Она обернулась. За ней раскинулось поле боя. Безликие карты стояли друг против друга, отправляя атаки. Это была не Битва Под Куроградом, известная воскрешением Паладина. Это сражение было отряд на отряд на территории близкой к одному из лагерей трефовых, но её привлекло другое. Курон сидел на коленях позади отряда, сложив меч рядом с собой. На его коленях лежал умирающий солдат. Астрея подошла ближе, поняв, что видит его лицо. И он плачет. И даже если в действительности он шептал так, что лишь сам Курон был способен его слышать, Астрея слышала его отчётливо.—Я не могу… Я не смог… Простите, — Курон зажимал его рану на животе, но предательское кровавое пятно угрожающе разрасталось. —Всё в порядке, — и даже если Курон хотел, чтобы это звучало убедительно, у него так и не получилось вложить в голос должной твёрдости. —Не закрывай глаза, не засыпай. Просто дыши, хорошо? Наши медики сейчас прибудут, — попросил регент. Астрея увидела, что он применяет печать ци одной рукой. Однако Астрее исход был уже откуда-то известен. —Ты не спасёшь его… — сказала она, отрицательно помотав головой. И сразу после этого солдат на коленях регента просипел:—Мне страшно… Я не хочу умирать. Меня ждут дома… — и сразу за этим тело солдата обратилось в прах. Ладонь регента потухла. Астрея посмотрела на него и ответила, забыв, что это всё лишь воспоминания:—Ох, карты… Мне жаль… — Курон не плакал, хотя, возможно, не каждый плач сопровождается слезами и не каждый крик можно слышать. Вопреки желанию, Курон не прикоснулся ко рту ладонью, чтоб зажать его и сдержать стон. Вместо этого он закусил губу до крови, что дорожкой потекла по подбородку и покатилась за шиворот, игнорируемая им. Курон, преодолев желание посидеть здесь ещё чуть-чуть, схватил фуражку в пыли, прицепил на пояс, поднялся и отдал приказ:—Поднять стену! Мы отступаем! Их слишком много! За стену убежища, прикажите поднять оборону! — он был прав. Астрея видела, как пиковые давили числом, оттесняя трефовых назад до их пулемётных гнёзд. Астрея поднялась с корточек вслед за ним, но не последовала за ними. Это видение тоже убежало прочь, скрывшись в невидимом тумане. Ощущение пепла между пальцами исчезло, как и крики, и запах дыма, и визги молний, и страшные раскаты грома.—Скольких ты не смог спасти? Помнишь ли ты всех? — спросила она вслух.

   И тут же, будто отвечая на этот вопрос, откуда-то слева отдался эхом голос, говорящий в микрофон: —Война окончена, — Астрея обернулась. Теперь она стояла в толпе перед возвышением. Пройдя в начало без каких-либо усилий, Астрея поняла, что на возвышении стоит трефовый король, Курон и Курокайхо. —Последний удар наших вооружённых сил, организованный и ведомый старшим регентом, был сокрушительным для врага. На Третьем Съезде Правителей Пиковая Империя и её союзники признали поражение и провели с нами переговоры о прекращении военных действий, — объявил король. И вопреки ожиданию, ни крики ни "ура" не последовали за его словами. Обернувшись на остальных, она обнаружила, что возможно они и не поняли, что это значит. Эти карты родились при войне, росли и работали при войне. Война, какой бы ужасной она ни была, была неотъемлемой частью их быта, их жизни, а её исчезновения, как никто не сомневался, повлечёт за собой перестройку их модели жизни. Радоваться ещё рано.—Решение Совета 12-ти Великих Правителей постановило выплату Пиковой Империей нам компенсации в размере двух с половиной миллионов золотых, что более ста с половиной миллионов картлеров. Все эти деньги до единого картлера будут брошены на восстановление Внешней Стены, выплата компенсаций пострадавшим семьям (коих немерено), а также на отстройку пострадавших в ходе воздушной бомбардировки частей города. Советом Комиссаров было решено сократить нашу военную мощь до средних показателей, дезактивировать часть камер-электрошокеров на Внешней стене и демобилизировать две трети армии, часть военного снаряжения будет отправлена на склад или на переплавку. Все побочные базы и убежища необходимо разобрать и свернуть, возвращая все наши ресурсы в город. Сейчас подразделения и взводы работают вместе с отрядом феррокинетиков на местах сражений, собирая металл и составляя статистику, для общего представления наших потерь и достойных похорон всех погибших. Этой победой мы обязаны вам, — сказал король и следом за этим король треф, его старший регент и старшая связист по-японски поклонились толпе, хором отчеканили:—Спасибо вам! Всем вам, — Астрея подумала: "Король… Кланяется народу…" Они выпрямились и король сказал:—И спасибо всем, кого с нами уже нет. По общим оценкам, тризна будет длится полных 13 дней и 13 ночей, чтобы даже по взводам проводить в последний путь всех, кого мы потеряли, — Астрея слушала его, но смотрела на Курона. Он стоял молча, лицо было болезненно бледным, синяки под потухшими глазами, что глядели куда-то вдаль, а может ничего не видели вовсе. Под усталостью, как за мутным стеклом скрылась красота его искусственного совершенства. У Астреи его вид вызывал лишь тревогу и желание спросить: "ты в порядке?"—А вот и то выражение лица, которое я знаю… — сказала она невесело. Весёлого действительно было мало. Её посетила мысль, что Курон, такой, какой он был в первом видении, действительно погиб в битве, не вернулся из боя. Здесь стоял кто-то другой. Это был Платиновый Паладин. —Прочие подробности и уточнения подразделение Лямбда выпустит в газете. Если возникнут вопросы, можете обращаться ко мне или к Курону.

    Воспоминание растаяло снова. Астрея шумно вздохнула.—Я не хотела видеть этого…—Ты искала ответ. Ты получаешь подсказку, — ответил голос Данте. Астрея ощутила, что его руки легли на её плечи. Она обернулась. —Чтоб ответить на вопрос "кто он?" и какова карма, чтоб его осудить за каждое действие, совершённое ныне, ты должна знать, что сделало его таким. Настоящее не может быть отделено от прошлого. Как судья, ты должна иметь полное, беспристрастное представление о том, кого ты судишь.—Судья?—Правосудие существует. На то ты - Астрея Justness. Голос Правосудия.

   Астрея вынырнула из видения. Ведомая из ниоткуда взявшимся знанием, она медленно поднялась в воздух. Её аура засветилась алым пламенем. Солдаты её отряда расступились на пути. Курон не сдвинулся с места. Астрея вытянула руку на старшего регента, раскрыв ладонь.—Насколько чиста твоя карма? Спокойна ли твоя совесть? — спросила она. Голос её отдавался эхом грома. Она зависла на высоте около 10 метров над землёй. 14-ый дал команду:—Всем отойти назад! Рея использует сильную атаку!—Я осужу каждое твоё действие и каждое твоё слово! — он вздёрнула руку вверх. Над ней появилась алая шаровая молния, что тут же стала расти в размерах и разбрызгивать повсюду искры.—Небесная Кара!—Каменная Крепость! Волчий Каньон!

   На пути летящей в свободном полёте шаровой молнии стали вырастать сталагмиты, а самого регента закупали мощные пластины камня. В ту секунду столкновения ни у кого не было никаких предположений о том, пробьёт ли молния сталагмиты и самый прочный щит, какой только имелся в его арсенале, или же её энергия окажется недостаточной, чтобы поразить цель? Но уже через секунду этот вопрос отпал. Пыль медленно оседала, оголяя обломанные сталагмиты Волчьего Каньона. Астрея медленно опустилась на землю и завалилась на бок. —Рея! — 14-ый вовремя подхватил её и помог выпрямиться. — Как ты? — Астрея пробормотала:—Ужасно. Я больше так не буду делать… — 693-ий тоже оказался рядом и спросил:—Ого себе! Ты в порядке? Это выглядело очень сильно. Он там вообще жив? — Астрея тоже подняла взгляд. Пыль осела достаточно, чтобы показать сломанную полусферу каземата. "Что? Это… Это я сделала?" — с внезапным удивлением и страхом подумала Астрея. Карты Курограда сорвались с места. —Товарищ генерал!

   Отдалённый голос заставил Курона приоткрыть глаза. —Товарищ старший! — он приподнялся на локтях.—Это была атака? — спросил он. Свет лился сквозь пелену пыли внутрь каземата. —Она пробила мою самую мощную защиту… Крепость поглощает до 75% любой физической или энергетической атаки… — превозмогая или же вовсе игнорируя боль, он поднялся. Его тело чуть пошатнулось, но он успел подойти к стене каземата и ухватиться за обломок. —Я не сильно ранен. И я не в бите…

    Восстановив дыхание в три вдоха, регент в высоком прыжке выбрался из обрушенного каземата. —Товарищ старший! Вам нужна помощь целителя? — позвал солдат.—Отставить, — сказал Курон, показав жест ладонью. Солдат замялся:—Н-но товарищ Курон…—Без разговоров. Кто позволил вам выйти из строя? — сурово заметил он, одаривая отряд холодным, строгим взглядом.—Встать в строй, — скомандовал он, не получив и без того неожидаемого ответа. Карты послушались, а Курон вернулся к пиковым. —Итак… Это всё?

    На ужине, который Астрея, вопреки общим ожиданиям, посетила, солдаты возмущённо судачили о приезде куроградцев. Особенно на Курона, который даже после атаки Астреи не просто выжил, а успел доказать им, что даже раненый и ослабленный Курон сильнее и опытнее их всех. Никто, от мала до велика, так и не мог понять цель этого "урока". Что он хотел от них? Какое было решение у задачи, которую не могли решить ни они, ни их предшественники: "Как победить Паладина? Возможно ли одолеть его?" Солдаты хвалили Астрею за нанесённый удар. —Ну, наша Рея точно показала этому "генералу", где раки зимуют, — сказал один из их товарищей, легонько пихая Астрею в плечо. Та так задумалась о своём, что даже не слышала начала их разговора.—Точно! Будь удар сильнее, он бы заткнулся! Возможно навсегда. Ха-ха-ха! —Приехал значит. И мы его слушаться должны? "Товарищ генерал", — Астрея не стала говорить им, что вложи она чуть больше силы, скорее всего умерла бы именно она. "Такие затраты маны и всё лишь для пары царапин". Но её всё не отпускали слова Данте. —Что же он имел ввиду?..

    Тем же временем куроградцы своего командира на ужине так и не увидели. Они предположили, что спарринг против целого взвода пиковых его утомил, потому решили оставить его. Факт его болезни был раскрыт. Даже если он и выглядел излечившимся, реабилитация занимала время и силы.

  Курон остался в дальней части главного шатра. Идти есть не хотелось. Уже не замечая этого, он по вредной привычке вытащил мешочек с припрятанными военными пилюлями. Он никогда не прекращал их принимать, От того у него не было аппетита, он плохо спал, потому что пилюли блокируют эти необходимые для живого организма функции и необходимости. Он не прекращал вопреки запрету Куромаку. Да, он отобрал их, во избежании возникновения зависимости, не зная, что эта зависимость уже появилась. Король запретил Йоте выдавать ему пилюли, но со времён войны их производство - ни для кого не секрет. Профессионально копируя врачебный почерк Исакуро, Курон знал, как получить этот препарат другими, обходными путями по поддельному рецепту. А во время Второй Трефово-пиковой это стало ещё легче. Он взял больше, чем ему было бы необходимо, а ничего не израсходовал. Он был уже взрослый, потому Куромаку не мог его проверить без возникновения особого желания снова сыграть роль "заботливого родителя".

    Во времена особой апатии, Курон начинал сомневаться даже в искренности своего создателя. Небезосновательно, он догадывался, что о своём названном отце он многого не знает, но он сомневался в том, что считал главным. В том, что Куромаку любит его так, как хочет, чтоб все думали. "Не делает ли он это за неимением выбора? Не притворяется ли он, чтобы держать меня рядом?"

"—Ты действительно похож на меня. К сожалению, и в плохом смысле тоже…

—Я вижу в вас продолжение себя…

—У меня… У меня нет настоящих чувств…"

  Значило ли это, что и сам старший регент не имеет чувств, коли собран он копией своего творца? Должно, но тем не менее, как бы не противилась программа, что-то неумолимо и так больно щемит в груди. Но уже слабее, потише. —Может в этот раз получится? — решил он, убирая мешочек на раскладной стул рядом, так и не вытащив таблетку. Позволив усталости взять вверх, он наконец заснул.

    Курон закалялся, закрывая рот и нос локтем. Вокруг всё было объято пламенем. Ядовитый дым резал глотку. И даже зная, что это был лишь сон, каким бы правдоподобным он ни был, от этого чувства хотелось отделаться. Он и забыл о том, какими правдоподобными могут быть сны, особенно с его абсолютной памятью, копирующей всё. Он шёл, средь жарких языков пламени различая пугающие силуэты: сломанные и выведенные из строя танки с горящими топливными баками или поломанным дулом, разорённые пулемётные гнёзда, окопы, колючая проволока. Земля под ногами усыпана прахом и разорванной одеждой так, что белая пустота была ало-серой и липла к ногам из-за крови. Он перешагивал пустые пистолеты, сломанные шапки и каски. Над головой просвистел падающий самолёт, но тем не менее бой будто уже окончен. Живых здесь больше нет, лишь тени. Тени… Именно они беспокоили его больше всего. Похожие на смольных облезлых стервятников, но огромных размеров они летали над головой в чёрном от дыма небе, время от времени планируя к лужам крови и жадно глотая из них, отпугивая своих сородичей. Их горящие глаза сверкали будто в них горел тот же огонь разрушений, что и царствовал вокруг. Узкая полоса, в два шага шириной, вела его тропинкой через поле брани. Он уже не смотрел куда идёт, задумавшись: "Так вот что творится у меня в голове?"

    Поле огня осталось позади. Лишь плотный туман, скрывал путь дальше. Он был неестественно чёрно-синего цвета и плотный, словно состоял из лёгкой пыли и песка, читающего в воздухе. Понимая, что выбора нет, он шагнул в завесу тумана, что тут же проглотила его, не жуя. Пройдя чуть дальше, стараясь держать курс прямо перед собой, чтоб иметь возможность вернуться, даже если прошлое место было ужасно. Курон активировал тандем неосознанно. Как инстинктивно на тревожное чувство в незнакомом месте, подающем признаки жизни, хочется спросить: "здесь кто-нибудь есть?" И не ожидая намеренно ответа, он его получил. Уверенным шагом пройдя вперёд он остановился.—Куроми? — спросил он. Если этот кошмар и обещал быть ему врагом, то это уже было слишком нечестно. Куроми сидела на коленях к нему спиной, сложив руки на груди и склонив голову. Её крылья безвольно висели за её спиной, будто мантия из стальных перьев, но не блестящая, а запачканная кровью, ободранная. Перьев на крыльях осталось недостаточно, чтоб поднять её в воздух. Её плечи чуть дёргались. Она всхлипывала и приглушённо хныкала, так сдавленно, что казалось силой воли не давала себе разрыдаться.—Куроми… — снова позвал он, не зная, что хочет сказать этому плоду своего воображения, как его утешить даже не ради успокоения своей собственной совести. —Как вы могли позволить этому случиться?.. — просипела она, — как вы могли так поступить?.. — её плач стал громче. Курон аккуратно подошёл и опустился на колено. Превозмогая внезапно возникшую дрожь, его рука мягко легла на её плечо.—Прости, я… Я не знал, что мне делать… Даже сейчас я не знаю что сказать тебе. Я испугался, я не знал, как отреагировать, а когда понял, было уже поздно… — у него не было нужды объясняться перед образом из своего воображения, но он знал, что в реальности ему никогда не хватит сил и смелости это сказать, но тут её вздрагивания прекратились. Голос изменился. Такой голос становился у неё, когда она злилась, это он помнил хорошо:—Поздно?.. — спросила она, — хах! Это слабо сказано! — она обернулась, и Курон отпрянул назад. Её склера левого глаза была чёрной и из него текли чёрные слёзы, а на второй только наползала эта угольная тьма.—Как вы могли допустить это? — спросила она молящим шёпотом. Она шатаясь поднялась на ноги. Потом голос снова сменился на крик, хоть уже с ноткой испуга:—Как вы могли это допустить? Вы действительно так сильно меня ненавидите?! Вы так сильно хотите, чтоб я страдала? Как же сильно ваше отвращение ко мне, что вы добровольно отдали меня ей!.. — всё ещё не помня себя от шока, он воскликнул:—Это неправда! — но дым вокруг уже уверенно закручивался в ураган. Курон поднялся. Теперь за пределами этого круга пыль, что крутилась в вихре резала и колола кожу.  Покинуть круг было бы тяжело. —Я была противна вам с первого дня. Не потому ли вы не хотели брать меня в ученики, в напарники? Вы знали, что я не смогу, не давали мне и шанса быть кем-то большим… — Курон ответил:—Я не хотел рисковать твоей жизнью, но всё же я взял тебя в напарники, решив, что смогу защитить, — он прервался, поняв, что сам себя поймал; ей даже не нужно ничего делать, — не смог, но я пытаюсь всё исправить! — Куроми недоверчиво покосилась в сторону:—Я хотела быть счастливой… Я хотела любить и знать, что меня любят, но вам было настолько важно сломить меня, что вы делаете всё, лишь бы я не получила того, чего хочу и чего заслуживаю за всю эту боль! Мне больно! Мне страшно! И я хотела жить, я чувствовала, а теперь… — она зажмурилась, стёрла последние чистые, как утренняя роса, слёзы с правого глаза и снова открыла уже оба почерневших глаза:—А теперь я умираю! Умираю в одиночестве и холоде! Зову на помощь, но… — и тут же из потока пыли вышла ещё одна крылатая фигура:—Но никто не идёт… — злорадно прошипела Штормовая Гарпия, хватая Куроми за волосы и без проблем опрокидывая её на колени. Клыкастая улыбка Гарпии стала шире. Её чёрная склера глаз особенно ярко выделила блеск ярко красных глаз. Её руки покрыты ненавистью в виде длинных когтей, а крылья были чёрными.—Спасибо вам, дорогой принц! — Курон крикнул уже с угрозой:—Прочь, Гарпия! Оставь её в покое! — не имело значение было ли это его воображение. Сейчас он не собирался отступать. Ни сейчас, ни после.—Что? — недоумённо спросила Гарпия и чуть подтянула Куроми к себе, — вам что, жаль эту труху? Что это за выражение лица? Знаете, закон природы говорит: "выживает сильнейший, умнейший или хитрейший". Я не хочу делить жизнь с кем-то таким жалким, вроде Куроми. Мне пришлось играть некоторое время в "друга" для неё, чтобы она согласилась, но очевидно, что наша сделка не может существовать, — она швырнула Куроми себе под ноги:—Сделка наша погорела, Куроми!.. — Гарпия сказала, хихикая: —Ослеплённая своей болью и обидой она недолго проживёт. За вашу услугу мне, я позволю вам даже пожалеть наивную бедняжку перед тем, как я разорву её на части! — и тут тело Гарпии стало преобразовываться, немыслимо изменяться. Её ноги удлинились, руки срослись с крыльями и она опустилась на крылья, как на пару передних конечностей. Её голову обхватил птичий череп, а тело покрылось ненавистью, что тут же стала имитировать перья. Глаза Гарпии потеряли любую человечность, оголяя то звериное нутро, завёрнутое ранее в человеческую оболочку. Чёрная Гарпия раскрыла клюв и нависла над Куроном и Куроми, которая видно уже потеряла способность двигаться. Голодная слюна стекала по черепу Чёрной Гарпии, из пасти её валил дым и мёртвенный смрад. Курон ответил:—У тебя нет власти, Гарпия! Куроми делала всё, чтобы подавлять тебя и продолжает это делать для общей безопасности! Ради своей семьи и своих друзей Куроми способна на всё! Ты всегда будешь не более чем тенью, дурным отражением! — рявкнул он, —  Курон! Карточная одежда! — короткая вспышка. Курон схватился за катану. Гарпия закатила глаза.—Вот ты и показала то, кем являешься на самом деле. Стоило догадаться! То, что пожирает карт и проявляет запредельную жестокость ко всему живому не могло и не может быть хорошим, как бы не притворялось! Ты зараза! И за всё то, что сделала… — он изъял Когеки, — будешь страдать! — Гарпия приготовилась к выпаду и тут…—Достаточно! — сказал тихий, но настойчивый голос. Между ними возник силуэт. —Король Данте?

    Король бубен два раза хлопнул в ладоши и поток ветра во мгновение сдул и дым и видения, как будто с белого листа сдули засыпавший его песок. Гарпия и Куроми растворились, огонь позади тоже стих, а тени и силуэты исчезли. Теперь они стояли в девственно-белой пустоте. Курон прищурился, ведь это белое пространство теперь слепило привыкшие к темноте глаза. —Курон… — обратился Данте. Курон поднял взгляд, обнаружив, что он будто и не активировал карточную одежду. Оружие исчезло. Данте стоял перед ним, сложив руки, соединив рукава. —Господин Данте, — чуть поклонившись, сказал Курон, ни на секунду не сомневаясь, что он настоящий, — чем обязан вашему визиту? — спросил он. Данте ответил:—Не будь так скован в общении со мной, "племянник", — сказал он, закуривая трубку и выдыхая в сторону порцию дыма, — впервые за долгое время я ощутил тебя в состоянии сна, — Курон поинтересовался, механически забыв о том, как Данте его назвал:—Как такое возможно? Вы способны регистрировать карт в состоянии сна? — Данте милосердно ответил:—Можно и так сказать. Скажу тебе по секрету, я многое перенял у Высшей Силы и тринадцатого брата, потому в моей власти являться во снах, управлять ими, посылать видения, которые нужны, чтобы подсказать ответ тем, кто заблудился. Я провожу много времени, наблюдая, как растут и развиваются империи, как живут карты, как меняется общество. По большому счёту я безучастен. Но Карточному Миру нужна помощь, потому я здесь, говорю с тобой, — они двинулись по пространству. Вообще-то вёл их Данте, Курон лишь следовал за ним, не будутихо и как-то недоверчиво протянул:—Допустим… — Данте ответил:—Твоё недоверие оправдано. Знаешь, твой отец выглядел точно так же, когда я сказал ему, что Карточному Миру нужна его помощь. Я не ошибся. Под его гербом Карточный Мир встречает который мирный рассвет, — Курон скрыл своё несогласие, но это было бесполезно. Данте понял и сам, что регент хотел возразить. —Не злись на него, его твёрдые решения и стремление доводить дело до конца подарило картам шанс жить лучшей жизнью, чем если б война длилась вечно. Однако с грядущей угрозой Правителям самим не справиться. Потому я здесь. Я проник в твой сон и воссоздал пред тобой то, что может использовать ненависть, чтобы лишить тебя надежды на лучшее. В её интересах сломить вас, потому что она вас боится.—Кого "вас"? — Данте ответил:—Ты знаешь о ком я. Дело в том, что я потерял возможность проникать во сны Куроми. Что-то блокирует мою силу, — Курон ответил:—Разве возможно заблокировать ци?Ци - не агрессивная живая энергия, которая не наносит урона существам, ведь всё состоит из ци, — Данте улыбнулся и сказал:—Мне приятно, что Куро рассказал тебе о ци. Насколько я знаю, ты даже умеешь применять базовые приёмы, такие как: Лечение Ци. Когда-то давно твой отец попросил научить его использовать ци. Вопреки моим ожиданиям, его Ци оказалась очень сильна. Настолько, что он мог бы использовать мудры, не будь он… Не будь он столь привязан к мирскому, так сказать. Эта энергия не может быть использована против живых существ, даже если они желают тебе зла, однако в мире есть существо, которому противна Ци в любом её проявлении.—Ненависть? — предположил Курон. Данте помрачнел и остановившись, выдул вперёд порцию дыма. Дым закрутился и принял смутное обличие аморфного существа, хаотично меняющего свой облик.—Да. Демоническая сущность, ни карта, ни человек и даже не зверь. Паразитическая эмоция без своего носителя. Ей нет иного интереса, кроме как ломать судьбы карт, а в своих снах должно быть мечтает погрузить весь мир во мрак. И она ищет разные пути. До сих пор. Меня волнует то, что я не вижу сознания Куроми за пеленой. Должно быть что-то случилось, но я не могу пробиться. Я не чувствую борьбы, не чувствую сопротивления Куроми. Возможно, эта мгла нашла путь её подавить, — Курон спомнил слова Гарпии и то, что видел. Чёрный купол-ураган. И тут ему стало не по себе. —Признаюсь тебе честно, это я заставил тебя активировать Тандем, который, будто мост доставил тебя поближе к ней. Говоря совсем грубо, я воспользовался твоей связью с Куроми, чтобы пробраться под купол как через кроличью нору. Не сердись, так было нужно, — Курон неловко, но понимающе кивнул. На самом деле он был рад, что Данте был рядом. Но тут он спросил:—Погодите. То есть Куроми и Гарпия не были вашим видением для меня? — спросил он. Данте отрицательно головой:—Мне нужно было знать, кем является Гарпия на самом деле. Когда я узнал о сделке Гарпии и Куроми, я ощутил что-то неладное и попытался сам выяснить это, но это, — и дым, выдыхаемый мудрецом сменил форму на купол, — этот барьер не пропускает ци. Ты стал моим билетом внутрь. И теперь мы знаем. Куроми не больна расстройством личности и никогда не была. Гарпия убедила в этом нас. Она притворилась, что подчиняется Куромаку и на его вопросы ответит правду, а мы ей поверили… — Курон ощутил, как холодок прошёлся по коже.—Она… Она ненависть? — аккуратно спросил он, зная ответ, но надеясь, что его опровергнут. Данте ответил:—Во плоти… Она не смогла справиться с добрым сердцем Куроми. Куроми от паразита берегла любовь. Она была заражена, но её сильное и доброе сердце подавляло паразита вплоть до… Я… Курон, я должен тебе ещё кое в чём признаться, я не смогу ей помочь один. Как я уже сказал, я не могу пробить барьер, если Куроми не пытается вырваться, — Курон отошёл два шага назад:—Этого не может быть! Куроми не сдаётся! Куроми уже побеждала ненависть. Она одолела Карточного Бога дважды. Она очень сильна! — Данте мягко отвечал, качая головой:—Гранит твёрд, но хрупок, — и этого было достаточно, чтобы дать осознать насколько всё плохо. Данте выглядел сочувственно. Он убрал трубку и сказал:—Кроме тебя, её брата и Астреи помочь здесь некому, — Данте показал, что готовится уходить, как Курон ответил:—Вы ошибаетесь… — Данте остановился, а Курон ответил, — есть Куроканши. Он точно сможет. Смог в первый, сможет и во второй раз. Его Куроми точно послушает, — Данте ответил:—Ей нужна помощь, но не его. Его главная цель в Игре ещё впереди… Хм. Думаю, тебе стоит проснуться… — и не успел его образ раствориться в дымку, как Курон резко проснулся.

—Тревога! Нападение!