17. Арка: "Война Трёх Течений" 1. Вера

(Арка Зонтопии. Здесь не будет действий мультиотряда под командованием Астреи и других координаторов, но нужно иметь ввиду, что действия арки идут параллельно начальному этапу подготовки и организации мультиотряда. Активных боевых действий и важных сюжетных моментов мультиотряд пока не совершает, потому эта арка посвящена Зонтопии.)

   7 июня лета черви. В Зонтопии только что прошёл тёплый дождь. Трефовый валет, Зонтик лежал у себя с простудой. Алебард закрыл его у себя, сообщив, что зайдёт, чтобы принести еду, хотя Зонтик вежливо возражал и говорил, что может сходить на завтрак. Алебард сказал, что-то про ангину и про отдых. Зонтик задумчиво проводил его взглядом, потому что если и никогда не болел ангиной, то ему всегда казалось, что она ощущается куда хуже. Он же как будто просто устал от бездействия. Хотелось что-то сделать. Ему было попросту скучно или тоскливо. Можно было почитать, но половина книг Зонтопии посвящены религии, а Зонтику эта тема, как ни крути, была не близка. Сидя на кровати, он думал о том, как он понимает религию и правильно ли его карты понимают религию? "Что такое вера? И раз эти карты верят в меня, то во что верить мне? — подумал он, — в себя?" Это не было лишено смысла лишь первые пару минут. —А если серьезно… — он опустил взгляд на свои руки, на колени под одеялом, расшитым, будто поляна цветов. Он сразу вспомнил, что Карточный Мир стал обретать формы. И раз так, то его посетила мысль, о том, как было бы чудесно в заправду оказаться на такой поляне под приятным солнцем, плести венки [хотя бы поучиться] и ни о чём не думать. Он повернул голову к окну рядом с кроватью, но за окном были лишь хмурые свинцовые тучи, потому он повернулся к стене против окна. Там и висели картины маслом. Какие-то стояли недалеко. Зонтик и не заметил, как много их стало.

  В распоряжении Зонтика, как Великого Короля были бы все картины Зонтопии, именитые художники всей страны были бы готовы грызть друг другу глотки, чтобы нарисовать по заказу бога, но он этого не хотел. Из бесконечного выбора, ему пригляделась работа уличной художницы, продававшей свой талант за любую даже самую несоразмерно таланту низкую плату. Ему никогда не хватало смелости завести разговор, но он был рад оставлять щедрую плату за инвестицию в свой такой ценный серотонин. Он обошёл всю Зонтопию по нескольку раз, но никакой другой художник, продававший свои картины куда дороже, не обладал воздушной лёгкостью в кисти и в душе. Валет знал, что это странно, но только её картины были "живыми". Только её цветы пахли, только её карты на картине с ярмаркой пели и танцевали почти в слух, только её небо казалось Зонтику объёмным и настоящим настолько, что его посещало желание протянуть к картине руку, чтобы убедиться в её "нарисованности". Каждый раз казалось, что в картину можно было войти или как в случае с его любимой картиной - провалиться и падать в бесконечность. Ему казалось, что именно эта картина на стене - настоящее небо, а окно рядом с ним - простое полотно щедро и совершенно безвкусно залитое серой краской. —Как удивительно… Она никогда не видела полян с цветами здесь, но рисует их, будто с натуры. Это действительно вдохновляет, — сказал он, механически поворачиваясь к своему столу. Там по прежнему лежала белая бумага, карандаши, краски. —Как в Реальности… Ничего особенного… — сказал он, выбираясь из под одеяла и подходя к столу. Он сел на стул и только взявшись за карандаш, уставился в белый лист. Что он хочет там увидеть?  —Д-давай же… Это как раньше с Данте…

"—Не-не-не, брат, мы не используем линейку, — говорил Данте, пальцами грациозно изымая из рук Куромаку линейку. —Что? Данте, отдай линейку, пожалуйста, как я буду мерить, чтобы убедиться, что всё ровно? Как я буду строить линейную перспективу без линейки? — спросил Куромаку, указывая на листок бумаги перед собой. Он так-то не очень хотел в этом участвовать, но тем не менее он здесь. Он сидел в позе лотоса с карандашом за ухом и смотрел на Данте, чуть прищурившись, так, будто тот нанёс ему обиду. Данте ответил, кладя линейку за пазуху:—Тебе не обязательно делать всё как на чертежах. Посмотри на Зонтика, — король треф глянул на валета, который лежал на полу и чиркал карандашом, не обращая внимания на их разборки. Джокер лежал рядом и болтая ногами, как ребёнок тоже что-то рисовал на особо большом листе, но он попросил их не подглядывать.—Я всё ещё не знаю, почему соглашаюсь на твои духовные практики и психологические упражнения для снятия стресса посредством чаепитий, музыки, восточных единоборств, медитаций и рисования, — пробубнил трефовый король. Данте ответил, отыгрывая пару нот на странном струнном инструменте, похожем на гитару:—Потому что ты хороший брат, — почти пропел он. Куромаку спросил:—Подожди, откуда ты сейчас вытащил сямисен¹?!—Что рисуешь Зонт? — спросил Данте, убирая сямисен куда-то за спину. Куромаку опасливо заглянул ему за спину, но сямисен уже исчез.—Где он?! — Данте не ответил. Зонтик ответил:—Увидишь…—А ты, Джо? — Джокер не ответил, но намекнул, что почти закончил. Через пол часа они показали рисунки. Зонтик нарисовал озеро и лес, Данте - храм, Куромаку - красную площадь, а Джокер - всех клонов вместе."

—Как было бы замечательно… — и тут раздался стук в дверь.—Д-да? Входи, Алебард, — сказал Зонт, подрываясь с места и возвращаясь на кровать, пока Алебард открывал дверь. В последний раз он был недоволен застав Зонтика за уборкой, назвав это недостойным монарха Зонтопии. Не имея привычки идти на конфликт, Зонтику было легче притвориться, что он и не вставал, как бы скучно оно ни было. Первый Министр прошёл в покои валета с подносом еды. И Зонтик сразу понял, что пожалуй не хочет есть. "Конечно, как можно хотеть есть, если ничего не делаешь?" — подумал Зонт, когда получил на колени поднос с рагу.—Спасибо… Но, боюсь, я не голоден, — хотел отговориться Зонтик, но уже заметил взгляд Алебарда.—Ладно… — а сам министр уже внимательно разглядывал картину неба.—О великий господин, а где тот портрет, который церковь преподнесла вам пол сезона назад? — Зонтик поперхнулся рисом. Портрет…

   Церковь преподнесла Зонтику своеобразный подарок. То, что Зонтику нравится изобразительное искусство, Алебард знал, потому заказал работу знаменитого художника, имя которого Зонтик никак не мог запомнить. После некоторых обсуждений, Зонтик решил показаться художнику, что было не сложно. Художник не усомнился, что перед ним сам бог Зонтопии, но первая реакция не укрылась от проницательного валета. Он ожидал не этого. Зонтик сразу это понял, ведь прочитал в глазах художника вопрос: "Серьёзно?"

  На портрете изображался сам Зонтик, а по правую руку - Первый Министр, Алебард, на фоне герба церкви. Зонтик признал, что картина получилась на славу, но вернувшись к себе, понял, что не сможет повесить это на стену. А если и повесит - не сможет спать. Даже полностью понимая, что на картине он и министр, ему становилось не по себе от взгляда этих образов. Они казались тяжёлыми, угнетающими, даже жестокими. Его собственный взгляд был пустым, безжизненным, почти злобным. Алебард на картине казался ещё страшнее, чем в жизни. Он не признавал этого, но даже живой Алебард пугал его временами. А на картине он был даже выше, бледнее, будто сухое дерево, чьи ветки держатся за спинку стула. А в темноте эта картина чуть поблёскивала глянцевыми мазками на глазах, от чего у Зонтика было ощущение, что картина его видит, а может даже следит за ним, ждёт, пока сон его сморит, чтобы… Это была мысль, которую ему не хотелось продолжать. В картинах этого мастера не было вложено души, потому картины хотели заполучить душу другим способом…

  Зонтик снял картину со стены и вернул небо. Теперь страшный портрет пылился сбоку шкафа между ним и стеной. Алебард и без слов это понял. Он снова обратил взор на картину неба, которую Зонтик предпочёл собственному портрету. "И что особенного в этой мазне? Чем хорош обычный голубой холст с белыми пятнами на нём? Ни величия, ни красоты, ни малейшего намёка на незаурядность", — подумал министр, оглядел покои и подумал: "И вообще. Величайший из монархов, а живёт как простолюдин, одевается, как простолюдин, даже разговаривает, как простолюдин! Нет, не так должен выглядеть великий правитель. Будь я королём… Будь я королём…"

—Я снял его… Он тяжеловат, если ты понимаешь о чём я… — Алебард неопределённо мотнул головой и вопрос был закрыт.—Где Амбриелла? — спросил Зонтик, желая перевести тему. Алебард ответил:—Амбри?.. А… Она… Она вышла на разведку… А зачем? — Зонтик ответил:—Просто… — Алебард мотнул головой снова: —Чтож, простите, я не могу надолго задерживаться, — Зонтик ответил:—Ну да, ты же занят… — и тут же вспомнил:

"—К-Куромаку… Здравствуй…—Вечер добрый, в чём дело?—Э… Я п-просто слышал… Хотел… Гхм. Я знаю, что ты занят и всё такое.—Зонт, ты знаешь, что для вас я практически всегда на связи. Что-то случилось? Тебе что-то нужно?—Ч-что? Н-нет! Я просто хотел спросить как твоё здоровье? Нога?—Спасибо, что поинтересовался, я в порядке. Ещё неделя и как не бывало.—Фух, это хорошо…"

    Министр покинул покои валета и тут же столкнулся с Амбриеллой.—Господин первый министр, — обратилась она, отвесив ему реверанс, — как дела у господина Зонтика? —Он неважно себя чувствует, его лучше не беспокоить, — и министр удалился. Амбриелла вздохнула, взглянула на дверь в покои валета и двинулась к лестнице.

   Девушка покинула замок и двинулась по улицам. Ровный тротуар, выложенный плиткой, а рядом - дома, покрытые голубой штукатуркой. Даже под свинцовыми тучами город был голубого цвета. Амбриелла повернула и вышла на большую улицу. Слева выросло здание музея, справа - театр оперы. Карты снуют по тротуару, а по дороге - конные экипажи, первые паровые машины, всадники. Амбриелла прошла вереницы магазинов, лавок, забегаловок и трактиров. Дальше - здание школы. Амбриелла останавливается напротив школы через дорогу и подумала о том, как давно сама вышла из института. И тут… Бабах! Часть окон левого крыла здания выбило взрывом и из них повалил столбом чёрный дым. Раздались крики, из здания повалили карты, однако уже через секунду никто не мог покинуть здания. На возведённую магией стену приземлился карта в синем балахоне и карнавальной маске птицы. Карты подняли панику, но Амбриелла стояла и наблюдала. Она не застыла, и на удивление даже не боялась. Всё, что её заботило - где полиция?—Жители Зонтопии, не бойтесь! Я пришли принести вам благую весть! Близится Судный День! И Ангел Смерти спустится на землю, чтобы покарать недостойных и вознести остальных к нашему богу! Заплати цену спасения, Зонтопия и возрадуйся, ведь настало время перемен! — объявил он, усиливая голос магией. Полиция прибыла быстро. —Покиньте здание! Немедленно выходите и поднимите руки вверх! — Амбриелла понимая, что сейчас здесь будет негде стоять, раскрыла зонтик в своих руках и подняла над головой. —Вверх… — и тут её как будто подхватил лёгкий ветерок. Она поднялась над головами карт, после и над домами, а потом и на крышу. Амбриелла приземлилась на крышу и закрыла зонт. Полиция открыла огонь по барьеру. Вопреки ожиданиям, он был не таким крепким, пробивался и ружьями. Из здания показались трое из террористов. Завязался бой. Полиции удалось пробить барьер и попасть в здание, тогда Дети Судного Дня, использовали ультиматум. Они объявили, что взорвут правое крыло со всеми, кто внутри. Полиция вызвала подмогу, было решено не вмешиваться. Ситуация приобрела вид равновесия. Амбриелла хотела бы позвать на помощь, но ей никто не приходил на ум. Помимо неё, информаторов у Зонтика нет, а героев - тем паче. Полиция выдвигала предложения о проведении переговоров, но Дети Судного Дня знали, что с заложниками у них есть преимущество. И им нет смысла договариваться со стражами порядка, чей порядок они так презирают.

   Прошло пол часа. Амбриелла продолжала наблюдение, потихоньку продумывая, что лично она может сделать. Её скрипка могла менять погоду в соответствии с настроением мелодии и желанием Амбриеллы, могла даже лечить, но она по прежнему не могла атаковать или поднимать защиту помимо тех барьеров, которые не защищали от оружия высокого калибра, а от магии - тем более. Но тут случилось неожиданное. С соседней крыши показался небольшой силуэт. На его шее был длинный голубой шарф и кожаную форму, явно не принадлежащую какой либо организации.—Что?..—Стойте! Гражданским сюда нельзя!—Карточная одежда!

   Яркая вспышка озарила небо и землю. Свет исходил от меча в руках рыцаря. Огромный клинок превышал кажется рост молодого рыцаря, или по крайней мере габаритами. Меч с массивным лезвием и довольно длинной ручкой из несоразмерно маленького противовеса, что само по себе делало владение почти невозможным. За огромные размеры, тяжесть и силу, необходимую на бой, его прозвали Крушитель Скал. Теоретически такой меч мог быть реликвией, но на практике, такие мечи, лишённые магической силы попросту непригоды к использованию.

   Самого рыцаря она рассмотреть не смогла. Он был невелик. Амбриелла предположила, что ему едва ли 17-ть. Он в один мощный прыжок перемахнув два дома и пулей влетел в разбитое окно. Дальше всё выглядело очень расплывчато, но в то же время однозначно. Из разных окон виднелись вспышки голубой магии, отдалённые, приглушённые крики. Из пары окон выпрыгнули террористы, видно решая бежать, но тут-то их и прижала полиция. А вопли перенеслись в правое крыло. Амбриелла прищурилась: "Кто бы он ни был. Ему нужно быть очень аккуратным. Если там есть бомба, то одно неосторожное движение в битве и всё правое крыло взлетит на воздух".

   5 минут хаотичных вспышек и всё прекратилось. Полиция отправила внутрь пару своих карт и через 3 минуты они вывели оттуда детей. Амбриелла выдохнула. Судя из разговора полиции прямо под крышей, она поняла, что террористы взорвали левое крыло с когда оно пустовало. Все были в правом крыле. Второй взрыв мог стать настоящим, но их прервали. Но кто прервал? Амбриелла не считала, что знает о военных силах Зонтопии всё, но на слуху народа она ловила загадочного парня с крушителем, который расстраивает планы террористов. Она поняла, что пора, потому поднялась с крыши и раскрыла зонтик.—Вверх…

   Она нашла его, завернувшего за угол примерно за 3 района от места происшествия. В узком переулке он скрыл Карточную одежду и, плотнее закутавшись в свой немерено огромный голубой шарф, как монах, скрывая своё лицо, медленно побрёл по полу-пустым улочкам тихого района. Амбриелла приземлилась за ним и двинулась за ним с расстоянием в 7 шагов. Этого хватало, чтобы понять. Храбрый рыцарь - совсем мальчишка. Вблизи он показался ещё меньше, чем издалека. Теперь Амбриелле было тяжело дать ему хотя бы 15. Без карточной одежды, которая облачала его в серебряные наплечники и пояс, кольчугу и стальные перчатки с самогами, похожими на черепицу или кожу дракона, он казался действительно ещё очень маленьким. Худой, бледный и совершенно непримечательный. Не следи за ним Амбриелла ни на секунду не отвлекаясь, она бы точно потеряла его среди остальных. Тут она становился и завернул в пекарню. Амбриелла не зашла за ним. Она на ходу выхватила газету, остановилась так, чтобы наблюдать через витрину, раскрыла газету, чтобы не вызывать подозрений. —Ян! Давненько тебя не видел. Как ты, малой? Хотя, наверное, скоро я не смогу тебя так называть, ты очень вырос с нашей последней встречи, — весело спросил булочник. Ян неловко ответил:—Да, наверное, — и выложил монету 10 куперов.—Батон хлеба, пожалуйста, — булочник выхватил батон и принялся заворачивать его. Тут он понизил громкость голоса и спросил:—Как поживает твой дядя? — Ян машинально ответил:—Хорошо, — но потом добавил для верности:—За нами всё ещё охотятся, но дядя говорит не сражаться с ними, — булочник нахмурился:—Хоть бы они никогда вас не поймали. На всё воля божья, но я уверен, что он более чем благосклонен к тебе и к брату Армету. Он не позволит вам пропасть, как не позволял и в прошлом, — Ян благодарно кивнул. Булочник наклонился через прилавок и сказал:—Передай своему дяде, если вы снова решите переезжать, то лучшим вариантом будет Туманный район, — Ян напрягся, — наверное, вы уже и так знаете, но оттуда отзывают патрули, чтобы искать там, где вы и большинство наших в данный момент, — Ян кивнул. Булочник задумался и сказал:—И на счёт твоей… Силы… Всем будет лучше, если ты не будешь её показывать. Пока что не пришло время. Карточная одежда в Зонтопии не в чести, но ты и сам это знаешь. Пусть они будут относиться к нам скептически. Пусть думают, что мы не опасны, ведь у нас не так много силы, — булочник протянул ему хлеб. Ян вжал голову в складки шарфа и пробурчал оттуда:—Какой толк от силы, если использовать её нельзя? — потом помолчал и ответил:—Спасибо. Если будет крупный сбор, я уведомлю вас одним из первых.—Удачи мало́й, я молюсь за тебя и брата Армета.

  Ян покинул булочную и тут же его за плечо остановила Амбриелла.—Ян, верно? — Ян обернулся на неё. Он не был не испуган, ни удивлён.—А, вы. Я-то думал, что вы от меня хотите, — они двинулись по улице. Вернее Ян, а ногу в ногу с ним - Амбриелла. Амбриелла ответила:—Не бойся, я не причиню тебе зла, — Ян спокойно ответил:—Я и не боюсь, — и Амбриелла нашла это логичным. Чего бояться такому сильному войну, хоть и такого юного возраста? Разве что за своих. —Кто вы, мисс? — спросил Ян. Амбриелла ответила:—Та, кто хочет знать, что происходит в Зонтопии, — Ян бросил короткий взгляд на газету у неё подмышкой и холодно спросил:—А разве в газете не написано? — Амбриелла ответила:—Не стоит верить всему, что говорит пресса. Возможно, они единственные, кто понятия не имеют, что здесь происходит, — Ян спросил:—Вы корреспондент? — Амбриелла ответила:—Нет, но, возможно, я обладаю связями, чтобы исправить ваше положение, — Ян спросил:—Что вы хотите исправить? Как раньше уже не будет никогда, — Амбриелла сказала:—Может быть, но может стать лучше. Разве нет? — и Ян был вынужден согласиться, ведь тоже питал подобную мечту. Или же был вынужден верить в это, чтоб верить хотя бы во что-то.—Чтож. Тогда кто вы? — спросил он снова. Амбриелла протянула ему руку в шёлковой перчатке:—Меня зовут Амбриелла. Через "ие", — Ян пожал ей руку и ответил:—Иоанн, — Амбриелла ответила:—Ян - это сокращение?—Моё имя слишком старо звучит и не все его правильно произносят из-за трёх гласных подряд в начале. Поэтому, называйте меня Ян, — Амбриелла спросила:—Если тебя это не обидит, сколько тебе лет? — Ян ответил:—Мне соврать?—Не желательно.—Четырнадцать, — Амбриелла посмотрела на него. Он был лишь чуть ниже её плеч. И тут она заметила, что, кажется, его в меру бледное лицо покрыто белыми пятнами витилиго². "Наверное, их он скрывает под шарфом", — поняла Амбриелла. —Откуда у тебя карточная одежда? — Ян отвернулся:—Это не так важно. Может и расскажу, если вы действительно хотите помочь, — они завернули с людной улицы. —Теперь расскажешь? — Ян кивнул и сказал: —Чтож, но вы должны кое-что пообещать мне, — Амбриелла знала, что сможет это сделать. Её посетило воспоминание об Алебарде, о его гончих. О том, во что обратилась церковь под его началом. Их моральный кодекс стал оружием в руках министра. Он преследует и сажает в тюрьмы по доносам, кормит подхалимов и предателей. "Я работаю на господина Зонтика", — твёрдо сказала она в голове и поняла, что это абсолютная правда. —Чтож. Я знаю, что вы из дворца, — начал Ян, — но вы ловите не тех. Первый Министр ловит последователей моего дяди и сажает в тюрьмы добропорядочных зонтопийцев, потому что они не ходят более на молитвы в его церкви и не платят непосильную дань. Я всегда считал, что за любовь Господа не нужно платить деньгами. Он всегда просил с нас лишь скромности, доброты, терпимости, любви. Он не просил нас ненавидеть другие народы. Даже пиковых. Я уверен, наш бог выше этого, выше ненависти и злобы, выше власти, выше алчности. И мы, творения нашего бога должны быть выше этого. Этому учит мой дядя, лидер строверцев, — Амбриелла не сдержала удивления. Мальчик понимал это лучше, чем многие. Возможно, искренне понимал лучше всех, кто лживо об этом только говорили. —Наша церковь безоружна! У нас нет войнов кроме меня, да и мне запрещено биться за нас. Но алебардовцы ходят за нами по пятам, — Амбриелла спросила:—То есть те, кто устроил теракт - другие? — Ян кивнул:—Разумеется! Они Дети Судного Дня. Так они себя называют. По их убеждениям, Зонтопию ждёт конец света; Ангел принесёт нам пламя, — Амбриелла вздохнула. Она видела Ангела. И она не была похожа на кого-то, кто обещает Зонтопии апокалипсис.—Но если твой дядя запрещает тебе сражаться, почему ты вмешался? — спросила Амбриелла. Ян ответил:—Да. И дядя устроит мне хорошую трёпку, когда узнает, что я не смог сдержаться, но разве возможно они было вообще? Возможно ли вообще иметь силу и скрывать её в момент, когда кто-то в опасности, но ты можешь предотвратить это? — Ян схватился за одежду на груди и сжал её, — ох, знали бы они все, кто говорит мне скрывать силы, как оно рвёт меня изнутри… Оно сильно и ищет выход наружу. Я просто не мог пройти мимо, но, разумеется, им этого не понять и никому не понять… — повисло короткое молчание. И наконец Амбриелла решилась:—Проведи меня к твоему дяде. Я уверена, мы сможем что-то придумать…

   Ян повёл Амбриеллу по полу-пустынным районам. Здесь нет крупных центров, парков и ярмарок. Население таких районов по большому счёту жило около черты бедности. Амбриелле пришлось признать, что эту часть Зонтопии она никогда не видела.

   Сама она была из обеспеченной семьи. Её отец работал в связи, потому в некотором смысле был под крылом у министра связи, а следовательно и замка. А там платили достаточно, чтобы дать ей хорошее образование и открыть дорогу в настоящее, в котором она и стала информатором самой верхушки Зонтопии. До сей поры, ей не доводилось видеть карт, живущих так.

   Они шли долго. Наконец Ян сказал:—А вот и наш район. Здесь живёт большая часть последователей моего дяди. Мы живём не богато, почти общиной, чтобы иметь возможность быть рядом с нуждающимися в помощи. Ведь так учила старая вера, — действительно, район не был широк и роскошен, но Амбриелла не видела грусти в глазах карт, идущих по дорогам. Они здоровались, разговаривали, выглядели счастливыми. По крайней мере счастливее тех, кто кажется имел всё, но при этом ничего из того, что есть у этих карт.—Мой дядя всегда рад посетителям, интересующимся нашим движением. Проходи.

   Ян открыл дверь в одноэтажный довольно приземистый каменный дом. —Я вернулся, — объявил Ян. Ответом послужило крошение из глубины дома. —Дядя, у нас гости, — и тут показался сам мужчина. Бледнолицый, немного осунувшийся, с волосами по плечи светло-голубого цвета. Одет он был в средневековые крестьянские одежды.  Глаза его были ещё светлее, чем его волосы, туманно-голубые. На секунду могла действительно показаться, что он слеп. —День добрый, мисс… —Амбриелла, — представила она. В ответ на это Армет тепло улыбнулся:—Амбриелла! Приятно познакомиться. Очень приятно. Должно быть ваше имя образовано от имени нашего бога, я думаю, это добрый знак, — он обернулся назад, мысленно оценивая дом и сказал:—Не желаете пройти и выпить с нами чаю?—Пожалуй. Думаю, нам есть, что обсудить…

   Армет ушёл делать чай, а Ян и Амбриелла остались в гостиной, если конечно можно было так назвать многофункциональную комнату, которой было трудно поделить конкретное назначение. Ян и так знал, что нужно начать рассказывать:—Всё началось давно. Единая Зонтопийская Церковь была сильна, а разница между новым и старым учениями не так бросалась в глаза. Мой дядя был обычным посетителем второй церкви. Конечно, насколько обычным можно считать слепца. Церковь взяла его на украшение убранств церкви, — Амбриелла переспросила:—Украшения? Как?.. Ты же сказал?.. — но Ян ответил:—Я не оговорился. Вы же знаете, что слепые не видят темноту? Они не видят даже её. Но это значит, что остальные органы чувств будут работать лучше. Особенно слух и осязание. Именно опираясь на осязание дядя собирал инсталляции для второй церкви. Я тогда ещё не родился. Примерно в тот период времени дядя рассказал, как на выходе из церкви встретил таинственного незнакомца. Вернее сказать, даже столкнулся с ним. Он был очень мил. Проводил дядю до дома, просил рассказать о своей жизни и работе на церковь. Дядя и рассказал. Всё как есть. Хотел пригласить на чай, но незнакомец исчез. Дядя помолился перед сном, поблагодарил бога за то, что есть. И лёг спать. А на следующее утро, когда открыл глаза внезапно понял, что может видеть… Великий Зонтик совершил первое из трёх великих чудес, — Амбриелла переспросила:—Трёх? — Ян удивился:—Те, что у всех на слуху. Великий Зонтик совершил три знаменитых чуда. Подарил зрение слепому, поднял на ноги парализованного и воскресил ребёнка. Это три точно подтверждённых чуда, хотя, судя по слухам, их куда больше. Около 37 случаев, которые утверждают, что сам Великий Зонтик благословил их или их родных, — Амбриелла подумала, вспомнила Зонтика и поняла, что вполне возможно, что все эти случаи правда. Зонтик упоминал, что действительно творил мелкие чудеса.

"—Так по мелочам…"

—Но для кого мелочь? Для бога - может быть. А для слепца, парализованного и ребёнка это точно не были мелочи. Это были действительно серьёзные чудеса, которые народ действительно не мог игнорировать или принимать, как должное, — пляснил Армет. Ян подтвердил:—Великий Зонтик сделал очень многое для нас. Для обоих. Ведь воскрешённым ребёнком был я…—Ты? — переспросила Амбриелла. Как раз тогда вернулся Армет. —Да. Знаменитый Зонтопийский Барьер не полностью защитил город. Районы на окраине города пострадали. Оттуда бежали карты. Его отец, мой брат, погиб на стене, когда мы вели ответный обстрел. А мать бежала вглубь города, спасаясь от снарядов. Им пришлось бросить то немногое, что у них было на растерзание бомбардировке и пожару. Я был там, чтобы встретить их и проводить к себе. Выжил только Ян. И невероятным чудом. Здание обрушилось. Никто уже не сомневался, что там не осталось никого живого. Но внезапно обломки озарил яркий голубой свет. Я и много кто ещё видели силуэт незнакомца в старом плаще, он вынес кого-то из под обломков здания. Не подходил близко. С расстояния отправил мальчика в магическом пузыре, а после скрылся во мраке, точно утренняя дымка. Никому так и не удалось за ним проследить, — Ян продолжил:—И с тех пор целью нашей жизни было сохранение истинного учения Зонтопии. Без потери мира и гармонии, однако наши идеи противны Первому Министру, — Ян стал совсем мрачен. Армет говорил скорее с печалью:—Он не видит высшей цели веры. Ему невдомёк, что кто бы то ни было должен стремиться к свету, а не уходить глубже во мрак, если вы понимаете о чём я между строк, — и Амбриелла кивнула, давая знать, что понимает его.—Для него это давно лишь инструмент власти над другими и гарантия защиты для себя. Мы расшатываем эту власть самим фактом своего существования, — Амбриелла понимающе покачала головой:—Я знаю о чём вы. Этот страх в его глазах… — задумалась Амбриелла, — если я скажу, что могу помочь вам? Если скажу, что могу помочь вам остановить террор Министра? Вы бы согласились на помощь от разведчика самого Правителя Зонтопии и Нашего Бога? — и Амбриелла начала свой рассказ:—Я служу напрямую Великому. Дело в том, что, похоже, у господина Зонтика закрались новые подозрения. На сей раз на счёт Алебарда. Да, он избавил страну от заговора министров, которые желали дезинформировать Великого о делах в королевстве, что рано или поздно привело бы к свержению, но теперь, когда Алебард по одному избавился от всего бывшего совета министров, а потому все их отрасли, все их нити власти перешли в руки одной карты. Полиция, связь, торговля, политика. Последнее, кажется, испортило первого министра. Он замышляет что-то ужасное. Но я не могла поговорить с господином об этом, потому что господин Зонтик заболел… Ангина или что?.. — и наконец Армет прервал её:—Заболел? Это не может быть правдой. Я не многое знаю о богах, но не думаю, что они болеют как мы. Что могло его свалить? — Амбриелла вспомнила оговорку министра, что Зонтик долго гуляет по ночам по сырым улицам города. От того и ангина. И только сейчас ей это показалось невероятно глупым. Она даже поразилась собственной наивности. Сам облик Зонтика, каким она его видела действительно ввёл её в заблуждение—Карты Правители должно быть очень сильные не только из-за статуса, но и из-за того, что их природа существенно отличается от нашей. Я пришёл к этому после некоторых раздумий, основанных на собственных ощущениях и наблюдениях. Но скажи, пожалуйста, — Амбриелла обратила на него взгляд и Армет вздохнув, спросил:—Какой он? Какой Зонтик? — Амбриелла задумчиво ответила:—Точно не тот, кто бы сажал ваших последователей в тюрьмы, не тот, кто бы отправлял преследования. Зонтик - бог милосердия. И он несомненно тот, за кого нужно сражаться, — и тут её осенило. "Сражаться… Ну конечно!"—Ян очень силён, но никому здесь не пробиться к Зонтику, а без этого нам не утвердить вашу веру и не закончить преследования ваших последователей. Никому здесь. Но мы можем обратиться выше, — и Амбриелла с улыбкой показала на потолок указательным пальцем. Армет и Ян недоумённо посмотрели на неё. —Есть карта, которой не нужно разрешение министра, чтобы навестить Зонтика. И мы можем с ней связаться. Ангел! — и тут же на лицах Армета и Яна появилось выражение понимания. Ян даже подал смешок, осознав, насколько это просто:—Хах! Действительно! Ангелу не нужно спрашивать у какого-то священника аудиенции! — Армет не был столь оптимистичен:—Это конечно, но как нам связаться с Ангелом? Насколько я понимаю, Ангел навещала Зонтопию раз в сезон, однако последние сезоны подряд, Ангел здесь не появлялась. И по правде говоря, не думаю, что появится. Зонтопия совершила слишком много дурного, чтобы просить о помощи небеса, — Амбриелла ответила:—Может быть, но ещё не поздно всё исправить? Но не через удалённую связь. Все средства связи подчинены Алебарду. Если так, то он тут же узнает не только то, что мы задумали, но и где вы прячетесь. И тогда всему придёт конец. Почта из Зонтопии тоже просматривается и перехватывается картами Алебарда, — Армет в ответ задумчиво ответил:—Тогда единственный способ - попытаться покинуть страну тайно и отправиться на родину Ангела, — Ян недоумённо спросил:—Небеса? — Армет развёл руками на столе, показывая, что не уверен. Ведь если он и размышлял над природой Зонтика, о которой, как догадывался, думал правильно, то об Ангеле у него было мало теорий, мало информации. Её появление само по себе ставило вопрос для зонтопийцев: "Кто она и откуда взялась?" Ведь в оригинальных священных текстах даже слова "Ангел" не встречается ни разу. Это понятие было для Зонтопии новым. И пусть Алебард уже успел исправить эту несостыковку, многие шёпотом не отрицали, что у Зонтика не было ещё двух рук, а Ангел появилась неожиданно и как-то связана с королевством "северного чародея", имя коего для них не выговаривается. Амбриелла ответила:—На самом деле, нет. Ангел - страж стран и живёт она в Курограде, — секунды три молчания и Амбриелла поняла, что, кажется, это им ни о чём не сказало.—Серая страна на севере, — пояснила она снисходительно. И тут же их лица посетил свет понимания. Они хором протянули:—А-а-а. Чародей…

   На Зонтопию ложится покрывало темноты. Уже отзвенел сигнал вечерней молитвы и все возвращаются по домам, чтобы утром начать всё с начала. Амбриелла и Ян двигаются по осевой дороге в крытой повозке. За плату торговцы согласились подбросить их. Они направлялись в Фелицию с небольшим караваном. Путь обещал быть долгим и не факт, что безопасным. Хотя торговцы заявляли, что ещё ни разу не встречали нападений, от чего-то Ян не мог отделаться от тревожного предчувствия. Но одновременно с этом, он даже хотел, чтобы что-то случилось. "Если в Зонтопии ему не позволено применять талант, то почему бы не попытать счастья вне Зонтопии?" Но он тут же осекал себя: "Мх, дядя прав. Я и правда бедовый ребёнок…"

   Покинуть Зонтопию не представляло труда. После короткого осмотра и проверки документов, стража отпустила их, пожелав счастливого пути. Караван, вереницей светлячков двинулся во тьму пустоты Карточного Мира. Его освещали масляные лампы и светильники. Размеренный цокот подков по дороге сменился более приглушённым звуком по земле пустоты. Стоило им отъехать от ворот, Ян прошептал:—Я думал это будет сложнее, — Амбриелла кивнула:—Да, но нам повезло. Эти не слишком придирчивы. Конец дня, они не хотят лишней работы, — Ян тримфуально сказал, выглядывая из под ткани во тьму:—Как хорошо, что им не достаточно платят для того, чтобы они придирались, — Амбриелла ответила так же ровно:—Дело не в плате, — Ян обратился на неё:—А в чём же тогда? — Амбриелла прочитала, как интерес блестел в его глазах в свете ламп. Но также она понимала, что не желает разочаровывать его. Она же прекрасно знала, что карты ищут способ работать меньше, а зарабатывать больше. И раз ослаб взгляд божий, раз больше никто из них не боится, что его поймают за руку.—Они потеряли веру, — ответила она, — настоящую веру. Каждый из них делает это прежде всего для себя, но никак не для Светлейшей Зонтопии, — Ян ответил:—И всё из-за министра… — Амбриелла не отрицала, но и никак не подтвердила его слова. Где-то в глубине души, она ощущала щемящий страх. Только сейчас обдумав положение, она поняла на кого они идут. Она оказалась по другую сторону баррикады. Она наконец увидела, как прекрасный пьедестал министра был ничем иным как угрожающей скалой, которая отбрасывала на всю Зонтопию угрожающую тень. Уже никто из министров не мог тягаться с Алебардом. Иначе любого бунтующего ожидала участь смертника. А может и не столько его, но и всю его семью и даже друзей. Не хотелось этого признавать, но эта тень министра даже падала на незыблемый ранее идол, на Великого Зонтика. И тот чах в этой тени, нас на глазах Амбриеллы. Их богу нужна была помощь. "Справиться с таким политическим великаном может только кто-то могущественнее его. Могущественнее самого́ Великого Зонтика". Но от этих мыслей вместе с надеждой приходила тревога. "Великий Зонтик способен на настоящие чудеса. Он подарил зрение слепому, вернул слух глухому, поднял на ноги парализованного. Он даже воскресил ребёнка. Что может потягаться с этим? Насколько могущественным должен быть северный чародей, чтобы затмить это?"

—Господин Куромаку! — воскликнула Куроми, под локоть подхватывая короля. Это мало чем помогло. Он просто не споткнулся и не встретился с полом "лицом к лицу". Джокер хотел помочь ему встать, но поняв, что он сейчас не встанет, аккуратно опустил его на пол. —Выглядишь фигово, второй, — заметил он с невесёлым смешком. Король облокотился об холодную стену за ним, приложил к ней голову затылком и тихо, почти бессильно прошептал:—И сам знаю… П-просто дайте мне 25 секунд, — Джокер смягчился в лице и сказал:—Думаю, этого будет маловато, — Куромаку спросил, преодолевая головокружение:—Джокер, а разве ты не должен был расследовать пропажи карт и крылатых самозванцев? — довольно резко заметил король. Джокер ответил:—Это может подождать. С тобой что-то не так и пока мы это не исправим, я не могу приступать к расследованию, — Куромаку отрезал:—Можешь! Иди! Я буду в порядке. Чем быстрее мы найдём источник опасности, тем лучше, — Куроми и Джокер помогли ему приподняться. Куроми смотрела на короля, но потом обратила взгляд на стену позади него. Коридоры за́мка до этого безупречно целые теперь в некоторых местах покрывались паутинами трещин. Как будто сам за́мок чувствовал слабость короля. И не только он. Как оказалось Альфа тоже чувствовали последствия. Их крепкая связь между собой, хвалёная система, когда все оказались связаны одной цепью наконец показала обратную сторону медали. Король, узнав, что не только они втроём, но и Альфа почувствовали это, объяснил это так:

"—Когда в дерево в лесу ударяет молния, деревья рядом вспыхивают вместе с ним. Когда лес горит, деревья горят вместе. Здесь точно так же. Мы карты социальные. Нуждаемся в присутствии рядом друзей и товарищей, союзников. Ваш конфликт никак не мог быть изолирован от других. Будто поплавки на поверхности воды, эта агрессивная, разрушительная энергия распространяется через тандем. И так хандра будто чума накрывает замок.—Но ведь мы не активировали тандем с Альфа, — возразила Куроми. Король ответил:—Это не важно. Тандем существует всегда. Это особая, если желаете, частота маны, на которую мы настраиваемся, чтобы временно стать коллективным сознанием. Ключом к этой частоте является решительность или решимость, единое стремление и желание работать вместе. Мы как никто в Карточном Мире знаем ценность командной работы и знаем, что по одиночке мы почти бессильны.—Получается, это наша вина, — сказала Куроми, прикрывая рот ладонью, — простите меня… Моя печать и тандем распространили заразу.—Здесь, нет смысла искать виновных. Здесь нет сторон, Куроми, мы не видим ни тебя, ни его. Мы все - карты одной колоды, — Джокер, стоя у стены, заметил:—Общение с Данте идёт тебе на пользу, — король обратил на него внимание и вспомнил:—Что же на счёт Данте и его послания. Да, я подумал об этом.—Ну надо же…—Вероломство, восстание, волна, вожак, война, вьюга. Нас не ожидает ничего хорошего. Мне трудно сформировать мысль, но я думаю, я знаю, о чём хочет сказать Данте. Вернее, о чём он хочет нас предупредить. Проблему с этой эпидемией нужно решить как можно скорее. Раз Данте сказал передать это конкретно мне, значит кому-то вскоре понадобится моя помощь, — Джокер развёл руками:—Всему Карточному Миру, второй. Мир буквально замер в ожидании твоего слова. Пик уже сказал, что поможет в организации мультиотряда, который предложил Курон. Я веду собственное независимое расследование и оказываю поддержку мультиотряду, который полностью соберётся уже со дня на день. —Зонтопия нуждается в помощи Ангела, — сказала Куроми, — но я не могу лететь и не могу сражаться, — Куромаку закусил подушечку большого пальца в задумчивости. —Чтож. Столько проблем… Тогда от простого к сложному. Где Курон?"

—Мы даже этажа не прошли, а у тебя уже приступ. Я не могу тебя оставить! — воскликнул Джокер, отпуская короля, — даже не проси меня! И я не подчиняюсь твоим приказам, король треф, — тот ответил, поправляя очки:—Хм, ты всегда был упрямцем, — Джокер ответил:—Это я должен был тебе сказать! Хватит подглядывать в сценарий! И давай вернёмся. Мир подождёт.—Я должен что-то сделать! Я должен исправить это, найти решение. Прямо сейчас! — но бог схватил его за плечо:—Остановись!—Нет, Джокер…—Остановись! — король сбросил руку Джокера со своего плеча:—Нет!

   Куромаку отпустил Куроми и встал сам, но тут Джокер вытянул руку снова. И на сей раз она, словно резиновая, растянулась и обвила короля, сковав руки по швам. В ней будто на было ни одной кости! Король воскликнул:—Джокер, я предупреждаю тебя! — глаза того светились ярко-лазурным светом, но шлейф от них был салатово-зелёный. Голос бога карт стал громоподобным:—Я сказал остановиться! Прямо! Сейчас! — лампы в коридоре опасно заморгали. Король треф пару раз дёрнулся, но был не в том состоянии чтобы сопротивляться. Лицо Джокера побелело. Он чуть увеличился в размерах. Его шутовская шапка теперь шаркала по потолку. Бубенцы на концах шапки испуганно заголосили. Куроми отшатнулась к стене. Джокер силой подтянул короля треф к себе поближе и прошипел:—Ты, конечно, может быть и "большая шишка" в Карточном Мире, Куромаку, я не отрицаю, но если ты забыл, я всё ещё бог карт! И пусть твоя масть "не моя", я предпочитаю, чтоб со мной считались, а от моей помощи не отмахиваются, как он назойливой мухи! — король что-то пробормотал в ответ. Куроми не разобрала что, но, кажется, желание упрямиться отпало напрочь. Лампы перестали мигать.—Почему с вами, тёмными мастями, всегда всё так сложно? Неужели тяжело принять помощь? — спросил Джокер, смягчившись в лице. Он отпустил Куромаку и тот теперь выглядел, как ребёнок, которого только что хорошо отчитали. —И я не уйду, пока не буду уверен, что ты не споткнёшься и не убьёшься на лестнице или ещё где, — король треф помолчал, но наконец сказал, отведя глаза в пол:—Спасибо, Джокер… — Джокер выдохнул и спросил:—Мне позвать Данте? — Куромаку взглянул на него и ответил:—Данте? Данте не придёт, нет такой силы, чтоб заставить его… — и тут же он застыл. Куроми тоже посмотрела на поворот и её стал распирать не совсем уместный смех. Из-за поворота торчала голова бубнового короля. —А, то есть я зря пришёл?—Данте!

—Вы уверены, что он не помер? — спросил Джокер, держа руки деловито сложенными на грудной клетке. Он стоял чуть позади вместе с Данте у противоположной стены. Они пришли к Курону. И как догадывалась Куроми, ей стоит готовиться извиняться, но она до конца не знала какие слова подобрать. "Я наговорила ему кучу гадостей недавно. Пусть я и не помню всего, но это было что-то действительно ужасное. Снова мои чувства взяли вверх над разумом…" — подумала она, закусывая губу, но не ощущая боли. Боль иного рода была куда сильнее. Куромаку смерил Джокера суровым взглядом, и тот поняв это, неловко поправился:—Ладно, это была ужасная шутка. Я знаю, как серьёзно ты относишься к этому, да и тебе сейчас не до смеха, да? — король постучался. Джокер продолжил, немного дёргано пожимая плечами:—Эм, к тому же речь идёт о твоём супер-оружии. Он не мог… — Куромаку ответил то ли раздражённо, то ли с горечью:—Он не просто моё оружие. Первостепенно он… Он мой сын, — король напряжённо вслушивался в звуки за дверью. Джокер выдал глубокий вздох и отведя взгляд, сказал уже без тени шутки:—Конечно, второй… — и пусть Джокер теперь смотрел в глубь коридора, его взгляд устремлялся в прошлое. "Данте был прав. Вы всё же меняетесь. Не становитесь старше, но становитесь взрослее. Мне всё же ещё тяжело привыкнуть к этому. Ты и Данте всегда были душой старше остальных. Ваши особые таланты, ваши знания возложили на ваши плечи бремя зрелых, хоть и тогда вы не были к этому готовы… Но… — он обратил взгляд на Данте, который стоял, оперевшись об стену и закрыв глаза. Джокер не был уверен: спит ли он или же просто медитирует или ещё чего, — но теперь я вижу, что вы постепенно осознали свои силы и свои возможности. И я рад, что вы обратили свои таланты в добро".

  Повторный стук ни к чему не привёл. Тишина подталкивала на неприятные и пугающие мысли. "В прошлый раз это почти стоило ему жизни…" Но позади раздался знакомый, хоть и тихий голос. Обращение было произнесено шёпотом.—Товарищ Куромаку? — Данте приоткрыл глаза, загадочно и печально глянув на регента. Он ожидал увидеть это, но как бы не хотел, не мог сказать сможет ли он излечиться, хотя и знал, что ни у кого из пострадавших нет выбора. —Курон! — король треф повернулся и хотел подойти, но отшатнулся на шаг назад, будто увидел призрака.

  Это было недалеко от правды. Регент действительно был похож на приведение. Бледный, как утопленник, в некоторых местах его кожа приобрела синеватый оттенок. Знак боевой ценности и на щеке и на левом запястье почти исчез. Он стал настолько незаметным, что, кажется, с первого взгляда нельзя было сказать какой регент боевой ценности. Голова регента была целиком белая, как первый снег. Волосы потеряли свой блеск, как и глаза, в которых ныне будто не было жизни. Его глаза побледнели настолько, что он производил впечатление слепого. Кажется, он нёс в руках какие-то бумаги, но увидев их, выронил их из рук и не торопился поднимать.

  Куроми закрыла рот руками, сдержав испуганный стон. На глаза навернулись слёзы от первой мысли: "Он мёртв… Точно мёртв! Не может быть!" Её не посетила мысль, что карты после смерти обращаются в бумажный пепел и потому карта перед ней очевидно жив. Джокер смотрел на него и пытался вспомнить, с кем сражался: "Что с ним произошло? Ещё пол года назад он мог обеспечить мне плохие времена, а теперь еле еле душа в теле".—Ради карт… — прошептал король треф, склоняясь над ним. Курон, похоже, был удивлён не меньше:—Товарищ Куромаку, вы очнулись?.. Как вы себя чувствуете? — но тот отрезал:—Не переводи тему на меня! Ты!.. — король указал на него, — ты ходячий мертвец! — Курон вздохнул. Желание ответить, что у него всё в порядке, так и застыло в горле горьким комом. Король мягко, но настойчиво взял регента за плечи.—Я же просил тебя быть честным со мной. Я столько раз просил тебя доверять мне, но ты по прежнему думаешь, что мне работа важнее тебя. Всё, что я делал, делаю и сделаю. Всё это только ради вас, — Курон ответил: —Я знаю…—Может, я не был достаточно внимателен к тебе. И… Куроми, что ты делаешь?! — король обернулся заметив синее свечение. —Хочу всё исправить… Мне хватит сил и есть только один способ сделать это быстро, — печать светилась ярким светом. Лоб обожгло, будто к нему прикоснулись раскалённым металлом, кожа в районе печати покраснела. К горлу подступила неприятная, но терпимая тошнота.—Что ты делаешь? — повторил вопрос Куромаку, прекрасно осознавая, что с магией телепатии и эмпатии нужно было обращаться очень осторожно. Это наименее изученная область прикладной карточной магии была опасна. И он никогда не сознается в слух, что сам факт существования этой магии пугает его, ведь с какой лёгкостью оказывается можно сломать чужое существо! Как слаб ум человека по сравнению с эмоциями.

  "Он помнил предупреждение Клеопатры, второй телепата по силе в Карточном Мире, карты, что уж точно знает, в чём разница между сознанием и умом. —Второй, я желаю предупредить тебя. Это на счёт Куроми.—Я слушаю… — сказал он это так, будто слушает лишь в пол уха. Клеопатра решила сказать в лоб:—Не недооценивай мощь эмпата. Тем более уровня Куроми.—Хочешь сказать, что кто-то вроде неё может представлять опасность? — спросил он, не особо участвуя в разговоре, — а мне "наивно" показалось, что "маленькая чародейка" и бабочки не обидит, что уж говорить о ком-то вроде меня? Прости уж мне излишнее самомнение, если мой разум на твой взгляд так немощен, — он спросил это как-то скептически с ноткой обиды. Клеопатра прищурилась, на её лице появилось выражение недовольства. —С уровнем её способности многократно возросли. Я общаюсь с ней, как наставник с учеником, достаточно долго, чтобы делать выводы.—И что же ты выяснила? Я внесу в протокол или мне просто конспектировать? —Делай, что желаешь, но слушай. Её печать никогда не отключается, — она сделала паузу, позволяя королю осознать что это значит. —Что это значит "не отключается"? Ты хочешь сказать, что её способности постоянно активны?—Да. Даже во сне. Как бы крепко она не спала на первый взгляд, можешь не сомневаться, что "третьим глазом" она вас видит и даже знает, что вы чувствуете, догадывается о чём вы думаете, — Куромаку ответил более спокойно, чем ожидала трефовая дама:—Полезная способность. Её нельзя застать врасплох. Мне бы пригодилась.—Я не об этом. Если печать всегда активна, это значит, что и способность эмпатии работает постоянно. Она постоянно излучает психо-энергию, которая влияет на самочувствие окружающих. И благо, если она добра. Худо, если негативные эмоции захлестнут её. Тот, кто контролирует эмоции, в высшей степени контролирует людей. Даже ты от этого не защищён. Ты не можешь знать, не находишься ли ты под контролем печати? — её намёк был однозначен.—Но она не делает ничего плохого. Куроми своей способностью помогает мне избавляться от тревожности, усталости и мигрени, — Клеопатра кивнула:—Я и не говорю, что это плохо. Но я хочу, чтоб ты понимал, с каким огнём играешь. Огонь может греть, а может обжечь…"

   Куроми вздохнула, искренне надеясь, что фараон Клеопатра блефовала. От одного раза ничего не будет…

"—Тебе стоит знать ограничения своих сил, твои эмпатические лечебные техники не действуют бесследно. Потому тебе нельзя использовать их чаще, чем две недели. Это крайний срок. Злоупотребление этим может грозить тебе последствиями, которые в лучшем случае лишат тебя этого дара. В худшем, твоя участь может быть страшнее смерти."

(1 Сямисэ́н — трёхструнный щипковый музыкальный инструмент с безладовым грифом и небольшим корпусом, общей длиной около 100 см. Наряду с бивой, кото и сякухати относится к важнейшим музыкальным инструментам Японии.)

(2 Витилиго – это патология, которая характеризуется обесцвечиванием эпидермиса. На коже появляются светлые пятна (обычно неправильной, произвольной формы), которые остаются такими навсегда и не восстанавливают свой цвет. Чем темнее кожа, тем заметнее эффект. Локализуется витилиго на любых местах – на руках, ногах, туловище, лице, волосистой части головы и даже во рту. Причем предсказать локализацию невозможно – цвет кожных покровов теряется без какой-либо логики.)