Пролог

Пролог

Тёплый июньский день запомнился мне ароматом свежей выпечки, хрустящим багетом со сливочным маслом, любимым горячим чаем. Мне нравилось проводить время наедине с собой, особенно ценно это было сегодня. Странное предчувствие подкрадывалось ко мне, долгое время приходилось не подпускать его, но именно сейчас я оказалась бессильна, мне всё же пришлось признать, что это последнее спокойное чаепитие перед грядущими непредсказуемыми событиями.

Перед отъездом мне хотелось запечатлеть в памяти последние минуты в полюбившемся пригороде. Курортный город дарил мне чувство беззаботности и праздности, именно за это я была ему благодарна. Четыре года пронеслись как миг, один день плавно перетекал в другой, границы времени стирались, порою растягивались или вовсе исчезали из виду. Круглогодичная теплая погода и безмятежность школьных дней создавала вокруг меня особую атмосферу, где дни на неделе могли перепутаться, время занятий сместиться, а начало завтрака могло задержаться и плавно перейти в посиделки за ужином.

В моём подростковом возрасте жизнь на набережной под палящем солнцем казалась райским местом, где в шаговой доступности были круглосуточные магазины, прогулки около моря, туристические развлечения. Походы в старшую школу в таких условиях казались утомительными, но именно это было для меня отдушиной, это накладывало отпечаток дисциплины в расслабленном месте курорта. У меня всегда была возможность задержаться с друзьями в школьном парке, в случайный день открыть для себя новое увлечение или записаться на спонтанную экскурсию по разным краям юга. Я проживала счастливую и беззаботную жизнь подростка. Абсолютно ничего не волновало мою душу. Беспечность тёплых дней и юношеский максимализм дурманили мою голову.

– Вот как бывает, – задумчиво, не без излишней драмы, я старалась сосредоточиться на своих мыслях. Но, ничего не получалось.

Месяцем ранее, жизнь моей семьи открылась с новой стороны. Случайно стали известны подробности развода родителей и дальнейшая судьба отца, жизнь которого на четыре года оказалась скрыта от нас. «Почему это произошло?» – задавалась я вопросом на протяжении всего майского месяца.

Так, в странной забывчивости проходили мои экзамены, выпускной из старшей школы. Мимо меня проходили и трогательные речи преподавателей, памятные снимки на общий альбом. Помнится, я стояла в окружении толпы людей, но не понимала торжественности момента.

Наравне со всеми я чувствовала во всём этом что-то значимое, но в моменте не смогла разделить эмоций. Тревожность и странное чувство вины сковывало меня. На несколько недель мне пришлось уйти в себя и игнорировать вопросы о поступлении в университет.

В странном состоянии я прожила ещё некоторое время. Так, я оказалась одна, этим июньским утром, в кафетерии у берега моря. Я сокрушалась над тяжелым выбором. Только одна идея смогла успокоить меня.

– Я хочу вспомнить другую жизнь, – мне пришлось проговаривать это вновь и вновь. – Перееду в город. К отцу.

Опустевшая кружка аккуратно стояла на краю столика. Пронзительным и сосредоточенным взглядом я отслеживала постукивание фарфорового блюдца, а после равнодушно перевела взгляд на отплывающий туристический катер. От громкой пляжной музыки я поникши опустила плечи, но после обратно собрала волевые мысли и убедила себя, что решение переехать окончательно останется со мной. Мне потребовалось время, чтобы выйти из кафетерия. Мысли в голове не давали покоя, моя романтичная натура сама достраивала в голове сюжеты судьбы, во многом я приукрашала, драматизировала и окуналась с головой в новые для себя переживания.

Зная наизусть все лабиринты горной местности, я чувствовала себя безопасно в этом районе. Шлёпки ступали по каменной плитке, стремительно и быстро я проходила по лестницам и протоптанным песчаным дорожкам. На протяжении всего пути тропические растения касались моих загорелых плеч, тёплый ветер и мелодичные звуки природы убаюкивали меня.

– Буду скучать, – шептала я, оглядываясь назад на весь пройденный путь. С высоты холмов мне открывались все просторы моря, я присматривалась к приливам волн и вслушивалась в голоса туристов на пляже. – Пора идти дальше.

Родительский дом, реставрируемый моей семьёй последние четыре года, в этот момент казался пристанищем любви и теплоты. Но, показавшиеся на пороге мать и сестра, вмиг перенастроили меня и развеяли все сомнения. Во мне разгорелась обида. Чем больше я прокручивала мысли, тем сильнее ощущала как сердце становилось тяжелее. В подступившем порыве отчаянья моё дыхание резко замедлилось и я долго не могла отдышаться. Снова потребовалось время чтобы прийти в себя. Однако чем ближе я подходила к веранде, тем спокойнее мне становилось. Взяв чемоданы с вещами, я поймала собственную улыбку в отражении зеркала, но тут же опустила уголки губ, чтобы контролировать надуманную серьезность.

Мои слабые ноги безутешно шагали по плитке. За собой я везла небольшой чемодан вещей. Моё тело само направляло меня к поезду. Щёки краснели от тяжести груза, но я продолжала идти. «И всё же, правильно ли я поступаю?» – строго спросила я у себя, рассматривая собственное отражение в витринах киосков. Слишком я была взволнованна, чтобы дать чёткий ответ. С разных сторон вокзальной площади слышалась недовольная ругань машинистов и рабочего персонала, по неопытности я терялись в потоке людей, но нужно было продолжать идти. В эти секунды я намеренно не позволяла погружаться в чувства, я сторонилась их, они было где-то на фоне. Так было проще ориентироваться в толпе, вокруг я никого не замечала, даже идущих рядом мать и сестру.

Подойдя к поезду, я сверяла билеты и время, а после ещё раз осмотрела шумную платформу.

– Мам, мне пора... – говорила я, после затянувшегося молчания.

– Луиза, я буду переживать... – от волнения руки матери едва заметно дрожали. Скрыть это не удавалось.

– Уже попрощались, давайте быстрее, – тихо пробормотала сестра. – Ну что ж, жду тебя только на новогодние каникулы, – нависла драматичная пауза. Очевидно, причиной язвительности Ванессы был её переходный возраст. В этом месяце ей исполнилось пятнадцать. – Кроме тебя больше некому выслушивать истории тётушки Эмилии. Готовься, зимой она оторвётся на тебе, – продолжала она, усердно стараясь не поднимать взгляда, словно боясь сама растрогаться. В этот момент я слегка улыбнулась.

– Мы будем скучать по тебе, – с непривычной мягкостью мама протянула мне большой контейнер, который был аккуратно завязан в яркий платок. – Ты можешь проголодаться, приготовила для тебя немного еды в дорогу. Ехать больше суток.

Я осторожно взяла контейнер.

– Спасибо. Теперь мне точно пора, – я поспешила поднять чемодан за порог поезда.

– Луиза, я очень надеюсь, что всё будет в порядке, – не дав зайти, мама хватает меня за руку. Крепко сжав меня, она пронзительно смотрит в мои глаза, словно стараясь отыскать в них сочувствие. Собираясь сказать что-то серьёзное, она в итоге так и не решается на это. Что-то в этот момент заставило меня измениться в лице. Болезненные чувства последних недель сильно сказывались на общем состоянии и в какой-то момент новая волна обиды окончательно сковала меня, поэтому искреннюю улыбку выдать не удалось. На моём уставшем лице не было ни одной эмоции. Вмиг материнская рука ослабила моё плечо, а после и руку. – Город большой. Будь осторожна.

Я коротко кивнула, а после потянулась к вещам.

– Удачи, сестрица, – с ухмылкой напевала Ванесса, подойдя ближе.

– Как только приеду к отцу, то сразу же позвоню вам.

Услышав упоминание о своём бывшем муже, Шерон чуть отстранилась. За четыре года у неё получилось отгородить нас с сестрой от судьбы мечтательного и инфантильного отца. Влияние матери чувствовалось во всех моих действиях. Во всех, кроме этого переезда.

Уехать к отцу и поступить в столичный университет – было моим решением. В этой ситуации родители оказались бессильны. «Будь что будет!» – твердила я, вырываясь из пристального внимания семьи и отбиваясь от беззаботной жизни юга.

Накануне своего девятнадцатилетия мне отважно захотелось окунуться в жизнь своей семьи. Только вот, никто не захотел говорить со мной об этом. Даже в момент прощания мама так и не подняла главную тему моего переезда. Я уехала, так и не услышав никаких объяснений по поводу тяжелой болезни отца и о причинах этой большой тайны.