Глава 6, Настоящая Lerua

Pov Мишель Де Лоро

— Солнышко, прошу тебя не сдавайся, прошу тебя открой глаза. Прошу тебя! Не умирай, будь сильной! — я почувствовала на своей руке теплое прикосновение, и набравшись сил открыла глаза. И меня ослепил свет ламп, что висели надо мною.

Повернув голову, я увидела перед собою маму, вернее женщину, что выглядела в точности, как она, но что-то в ней было другое. Этот взгляд... он был другим, мама всегда смотрела на меня, с легким разочарованием, грустью и недовольством, что я получилась копией отца, а эта женщина светилась от счастья. Мама никогда так не выглядела в моих глазах.

— Кто вы? — спросила я, чем вызвала удивление этой женщины.

— Анжелика, доченька, ты что меня не помнишь, я твоя мама!

«Стоп, что? Какая мама, моя мама умерла от того, что я использовала силу? А я умерла, пронзив себя клинком демона, и упав с высокоэтажного дома на шпиль церкви! Что за бред здесь происходит?» — подумала я и осмотрелась.

Я находилась в лечебной палате, что была наполовину пустая. Из чего можно было сделать вывод, что я только попала сюда, и мои вещи еще не успели привезти, или они думали, что я умру и вещи уже забрали.

— Меня зовут Мишель, а не Анжелика! — холодно ответила я, пытаясь хоть что-то понять.

— Я позову доктора. — тихо сказала она, и нажав на кнопку вызова, вышла за дверь.

Мое тело будто онемело. Я попыталась встать, но мое тело меня не слушалось, и я с грохотом упала с кровати.

«Чееерт, куда же меня занесло? Жила себе спокойно, с Олей, в школе правили, нет, скучно, видимо, было раз второй, раз уже умереть не могу!»

— Доктор Мариуш, она очнулась, но теперь она сама не своя. О господи, Лика! — закричала испуганно мама и подняла меня с пола, посадив на кушетку.

«Не поняла, Доктор Мариуш? Тот самый Мариуш? Последний раз я слышала это имя когда ехала в больницу с простреленным плечом от отца, еще помню Дяде Володе об этом рассказывала. Я думала это было помутнение рассудка, ведь тогда я слышала, что они кого-то теряли и звали его на помощь. А что если этим кто-то была я? Да нет, бред, может совпадение? Хотя, раз я выжила, то и Мариуш, возможно, реален».

— Извините, доктор, а я случайно не была при смерти? — настороженно спросила я.

— Странный вопрос для человека, что только что вышел из комы. — напыщенно ответил Мариуш и закатил глаза.

«Так значит, для них я была в коме. Вернее, Анжелика была в коме. Посмотрим во что это выльется».

— Я имела в виду во время комы, но да ладно. Не соизволите прояснить мне всю ситуацию, наконец-то. — в своем любимом стервозном тоне сказала я, чем вызвала снова, вызвала удивление женщины похожую на мать.

— Ты попала в аварию, твой автобус взорвали, пока ты ехала в Польшу на практику языка. Ты единственная кто выжила. К нашему приезду ты просто лежала без сознания, но вполне целая и невредимая, но после того как мы занялись твоим лечением в больнице, ты пала в кому и три месяца... — спокойно начал рассказ доктор, но я поняла, что без алкоголя, который я не пью и психолога здесь не обойтись, поэтому перебила его.

— Доктор Мариуш, позовите мне лучше психолога, по тому что, то, что вы сейчас мне говорите больше похоже на бред сумасшедшего, чем что-то похожее на реальность. — холодно ответила я, и отвернувшись от доктора и «матери» начала рассматривать вид из окна и поняла, что это не Mistake — Где я?

— В Украине, Львов. В Польшу вы ведь так и не добрались. — насмешливо произнес доктор, пока «мама» удивленно смотрела на меня. — Пойду позову нашего психолога, отдыхайте, Анжелика-Мишель, пойдемте, Наталья.

«Какая Украина? Куда меня занесло? Господи, верните меня обратно в Mistake. Эм, а какой-Господи, я же атеист? Мда, с этой ситуацией я скоро в Бога поверю, что любит издеваться надо мною».

Спустя пол часа ко мне пришел мужчина средних лет в белом халате и бейджиком «Детский психолог: Томас Реджинальд». Его походка была уверенная и что-то мне подсказывает у моего психолога, очень много поклонниц, особенно влюбленных медсестер.

Но как только он заговорил со мною, я поняла, что несмотря на его внешний вид, специалист он хороший, и он не купил диплом в университете.

— Здравствуй, давай знакомиться, я-Томас, твой психолог на ближайшие две недели- точно. Но давай ты в начале расскажешь о себе немного.

— Здравствуйте! Хорошо, меня зовут Мишель. Мне 16 лет и... Боже мой, это звучит как будто я заполняю личный дневник... Хм, ладно, что вам рассказать о себе... даже не знаю если честно! Многие меня считают самой большой стервой в мире, кто-то спасительницей, кто-то самой лучшей подругой. За свою жизнь я нажила себе достаточно много опасных врагов. И у меня нет друзей, которые помогли бы мне выбраться из этого ужаса, в котором я постоянно живу, поэтому я сама себя спасаю всегда.

— Как бы могли описать себя раньше? — вдруг спросил Томас.

— Раньше я могла себя описать как: самую красивую, умную и непоседливую девчонку в мире; меня интересовало все, что происходит вокруг. Правда, потом у меня бывали проблемы из-за этого... Я не обращала на это внимания, ведь после приключений и шалостей, остаются классные воспоминания. Вернее, когда-то были...

— А вы точно уверенны, что вас зовут Мишель и вам 16 лет? — подозрительно спросил Томас, и это моментально напомнило мне момент, когда «мать» назвала меня Анжелика.

— Женщина, что была рядом, со мною, когда я очнулась, назвала меня Анжелика, поэтому судя по-вашему вопросу, я и должна была так ответить, но нет! Я уверенна, что меня зовут Мишель, потому что моя мама в жизни бы не изменила это имя для меня. Родственники были против того, чтобы мама меня так назвала, но она всех послала далеко и надолго со словами «Это не ваш ребенок, и только мне и Сергею решать, как я его назову! Не нравится, уходите, сами справимся!». — я улыбнулась, вспомнив, как мама с отцом рассказывали мне эту историю. После этого разговора родители мамы ушли и больше не возвращались, а отец сказал, что если их еще хоть раз увидит, то застрелит. Не знаю, что они сделали еще, но отец ненавидит их больше мамы.

— Весьма интересно, вы выстроили свой мир, Мишель... — таинственно произнес психолог.

— В смысле выстроила?

— Вы были в коме все это время Мишель, и никакой той жизни не было с вами! — произнеся эти слова он даже не знал, какую боль он нанес мне.

— С чего я должна вам верить?

— С того, что вот твоя жизнь, Анжелика. Это твоя реальность, а не та жизнь, за которую ты цепляешься. — он положил передо мною фотография, где была я.

Я рассматривала эти фотографии и не могла понять, как так получилось, что воспоминаний об этом нет, но нутро подсказывает, что это реально было и даже какие-то картинки подкидывает в голове.

— Я хотел вам помягче это сообщить, но ваша мама хочет все намного быстрее прояснилось... Анжелика, когда вы попали в аварию, вы были на грани смерти и чтобы защитить ваше сознание, ваш мозг поместил вас в другой мир, чтобы пока ваше тело лечилось, вы смогли сохранить саму себя. Вы попали в другой мир своим сознанием, ментально. Это частая практика в медицине, когда пациенты после комы, говорят, что жили другой жизнью.

Каждое его слово отдавалось в моей голове с внушительной болью. Все что я там пережила, была лишь иллюзия, вся моя боль-это лишь фантазия мозга. Все те люди, что были рядом, просто обман. А что если и....

— Какая у меня фамилия? — резко спросила я, умоляя всех богов этого мира, чтобы моя теория оказалась неверной.

Лишь один человек из моих знакомых мог знать все наперед. Только один человек знал все наши секреты и держал в ужасе каждого ученика в школе. Тактика этого человека знакома мне до ломки костей. Ведь только этот человек знал, что сказать в тот самый момент, о котором я никому не говорила.

Спустя два месяца после смерти Михаила

Я стояла на краю балконе и смотрела на даль. Уже прошло как два месяца после того, что случилось на балу, а я так ничего и не почувствовала. Была лишь пустота, что погружалась в меня все сильнее и сильнее. Она настолько осела во мне, что я теряюсь в самой себе. Я хотела хоть что-то почувствовать. Хоть самую капельку боли. Меня тошнило от пустоты внутри меня.

Как-то я заметила, что когда я ударилась о шкафчик, то пустота уходит, а на место нее приходит немного боли, что позволяет мне чувствовать себя

живой. Тогда на следующий день я ударилась сильнее, и снова пустота ушла, заполняя все временной, но такой желанной болью. Я сама себе наносила травмы, мне хотелось еще сильнее что-то почувствовать, ведь мелкие травмы перестали действовать, и снова наступила пустота.

Каждую ночь я просыпалась в ужасе от воспоминаний о том дне. О том как тело лучшего друга лежало под моими ногами, как в то время, меня насильно лишили девственности. Виктор был беспощаден, каждое его действие убивало во мне желание жить и быть собой, а ведь его действий было много. Когда он притащил меня в актовый зал, время на часах показывало пол первого ночи. Это единственное, что я запомнила когда, открыла глаза после ужаса и поняла, что Виктор держал меня больше трех часов.

— Я знаю о чем ты думаешь, даже не смей спрыгивать! — я повернулась и увидела перед собой человека в капюшоне.

Его лицо было мутным, будто кто-то наложил на него фильтр движения, ростом и телосложением он был похож на меня, но что-то было другое в этом человеке, походка, поза когда он стоял, все другое, но что-то и было похожее в нас.

— Lerua... — обречённо произнесла я, понимая кто передо мною стоит, и чем это может закончиться.

— Значит мозги ты еще не потеряла! Похвально для тебя, думала ты от горя пойдешь сразу же вены резать. — холодно сказала она. Ее голос отдавался в моей голове, потому что лицо ее было неподвижно.

— Чего тебе?

— Тебя ненормальную спасти хочу! — разражено произнес голос.

— Не нужно, я ведь не должна стоять у тебя на пути. Всем я только мешаю или заменяю других...

— Мда, все хуже, чем я думала... Ну давай, рассказывай, что такого ты успела пережить, что так думаешь...

— Ага, разбежалась, чтобы ты потом написала посты с моей проблемой, нет, пожалуй, откажусь. — натянуто улыбнулась я, понимая, что она совершенно неискренняя.

«Фу, господи, Мишель, прекрати так по-злому улыбаться! Это раздражает, корчишь из себя непонятно кого» — эти слова мне начала говорить мама, после того как меня выписали из больницы.

Я не могла больше чувствовать и поэтому пыталась научиться их изображать заново. Но кроме холодной, озлобленной ухмылки у меня ничего не получалось, что очень раздражало маму.

Вскоре я начала повторять мимику актеров из сериалов, чтобы лучше изображать счастье, радость, злость и самое главное смех. Над ним я больше всего работала, чтобы довести до совершенства, а спустя две недели я снова для всех была той самой победительницей-Мишель.

— Больно от воспоминаний? Можешь не притворяться, сама хоть в эту игру не начинай верить, а то еще хуже будет. Я похожее пережи... — я попыталась вслушаться в окончание слова, но оно исчезло, как будто утонуло в воде. Видимо, какой-то прием, чтобы не раскрыть свой пол. Хотя зачем я не понимаю, всем и так понятно, что это девушка. Ее посты слишком очевидные.

— Ясно... — бесчувственно произнесла я, наслаждаясь тем, что можно снять этот образ старой Мишель.

— Давай поговорим, незачем портить друг другу жизни. Если ты, конечно, доживешь, то возможно, ты даже станешь на мое место и поймешь все с совершенно другой стороны, почувствовав себя по-настоящему живой.

И я рискнула доверившись ей... Мы говорили час, два, три. Помню, как много плакала, как Lerua поддерживала меня и умоляла двигаться дальше. Как выплескивала в нее силу, пытаясь убить, как единственный голос разума.

Но после его/ее ухода я поняла, что в жизни никому не признаюсь, в том, что если бы Lerua не появилась, я спрыгнула бы с этого балкона.

Настоящее время

— Какая моя фамилия, доктор? — повторив свой вопрос еще раз, посмотрела на Томаса холодным и убийственный взглядом, тот вздрогнул.

— Почему ты так переживаешь? Ты что-то поняла для себя? — попытался соскочить с темы Томас, но меня было не сломать.

— Фамилия, какая?

— Lerua! — выдохнув произнес он.