Часть 7

Когда Гарри шагнул сквозь магический барьер и оказался на платформе 9¾, ему на мгновение показалось, что он провалился в совершенно другую реальность.

Воздух здесь был другим. Он буквально звенел - не слышимым ухом, но кожей, каждой клеточкой тела. В нём чувствовалось что-то невидимое, живое, словно само пространство дышало и пульсировало в такт с сотнями волшебных существ, собравшихся здесь. Платформа гудела, как растревоженный улей: люди в мантиях всех цветов и фасонов сновали туда-сюда, тащили чемоданы, клетки, коробки. Крики, смех, прощания, детский визг - всё смешалось в единую, хаотичную, но невероятно живую какофонию.

Коты мяукали в корзинках, совы ухали и хлопали крыльями, где-то квакала жаба. Из окон поезда, огромного и величественного, свешивались дети, отчаянно машущие родителям.

А в центре всего этого великолепия стоял он. Хогвартс-экспресс.

Алый, как маков цвет, сверкающий свежей краской в лучах утреннего солнца, с огромными колёсами, от которых веяло мощью, и табличкой, на которой золотыми буквами было выведено: «Хогвартс-экспресс». Из трубы валил густой белый пар, смешиваясь с паром, поднимающимся от котла, и создавая вокруг поезда сказочное, почти нереальное облако.

- Ничего себе... - выдохнул Гарри, забыв закрыть рот.

Артемис, устроившийся на его плече, с интересом оглядывал толпу. Его усы подрагивали, уши то и дело навострялись, ловя тысячи звуков, а глаза сканировали пространство с профессиональной внимательностью.

- Похоже, вот оно и началось, - философски заметил кот. - Твоё большое приключение. И, судя по количеству магии в воздухе, скучно не будет.

Гарри улыбнулся, но в улыбке этой смешались и восторг, и лёгкая тревога.

- Не верится, что я действительно здесь. Что всё это - по-настоящему.

- Ещё как по-настоящему, - фыркнул Артемис. - Давай-ка найдём место, пока все купе не заняты. А то придётся ехать в тамбуре с какими-нибудь вопящими первокурсниками.

Они двинулись вдоль поезда, лавируя между толпами людей. Гарри тащил за собой чемодан, который то и дело норовял заехать кому-нибудь по ногам, и сжимал в другой руке клетку, которую Артемис уже окрестил «оскорблением кошачьего достоинства». Наконец, после недолгих поисков, они наткнулись на пустое купе в самом конце вагона.

Гарри толкнул дверь и вошёл внутрь.

Купе оказалось уютным - мягкие сиденья, обтянутые тканью в сине-зелёную клетку, небольшой столик у окна, багажная полка под потолком. За стеклом проплывали кирпичные арки вокзала и разноцветная толпа провожающих. Гарри кое-как запихнул чемодан на полку (тот сопротивлялся, но в итоге сдался), поставил клетку в угол, и только собрался вздохнуть с облегчением, как Артемис ловко выскользнул из клетки и запрыгнул к нему на колени.

- Вот теперь можно и выдохнуть, - важно заявил кот, устраиваясь поудобнее и вытягивая лапы. - Эта клетка - просто издевательство над кошачьей конституцией.

- Ты же всю дорогу просидел у меня на плече, - напомнил Гарри, поглаживая его по мягкой шерсти.

- Это не отменяет самого факта существования клетки, - парировал Артемис, жмурясь от удовольствия. - Она оскорбляет моё достоинство.

Гарри рассмеялся.

- Да, - сказал он, и в голосе его послышалась лёгкая грусть. - Всё это... немного волнительно.

Поезд дёрнулся - сначала едва заметно, потом сильнее. Колёса заскрежетали, набирая ход, и платформа начала медленно уплывать назад. Лица провожающих становились всё меньше и меньше, превращаясь в разноцветные пятна, и Гарри почувствовал, как сердце сжалось в тугой комок.

Он прижался лбом к прохладному стеклу и прошептал одними губами:

- Пока, папа Харука... пока, мама Мичиру, мама Сецуна... пока, Хотару-нээсан... Я вернусь. Обязательно вернусь.

Артемис посмотрел на него внимательным, понимающим взглядом. В его янтарных глазах не было обычной кошачьей отстранённости - только теплота и забота.

- Не грусти, Гарри, - сказал он мягко. - Они все гордятся тобой. Ты же знаешь. И ты ведь не прощаешься навсегда. Ты просто делаешь шаг вперёд. В новую жизнь. А они всегда будут ждать тебя дома.

Гарри кивнул, не в силах говорить. Он смотрел, как за окном мелькают поля, деревья, маленькие домики, как небо становится всё чище и синее, а поезд набирает скорость, унося его всё дальше от Лондона, от семьи, от всего привычного.

Некоторое время они сидели молча, погружённые каждый в свои мысли. Артемис мурлыкал, согревая колени Гарри, а мальчик гладил его, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает.

А потом Гарри заговорил. На японском - том самом, который выучил с таким трудом, но который теперь звучал для него почти как родной.

- Знаешь, Артемис... - начал он тихо. - Ваташи ва... немного боюсь.

Кот повернул к нему голову, внимательно глядя в зелёные глаза.

- Чего именно? - спросил он тоже по-японски - Мичиру настояла, чтобы все в доме учили язык, и Артемис, к его собственной гордости, овладел им довольно прилично.

- Не знаю, - честно признался Гарри. - Всего сразу. Новых людей, новой школы... Вдруг я не впишусь? Вдруг надо мной будут смеяться? Вдруг у меня не получится учиться? Я же ничего не знаю о магическом мире...

Артемис лениво махнул хвостом, чуть прищурившись.

- Глупости, - сказал он с той уверенной интонацией, которая всегда действовала на Гарри успокаивающе. - Ты, мальчик мой, умудрился подружиться с целой армией Сейлор воинов. С людьми, которые живут среди магии и звёзд, которые сражаются с космическими монстрами и путешествуют во времени. Ты выжил в доме, где тебя ненавидели, и не озлобился. Ты выучил чужой язык за три года. Ты прошёл через извлечение тёмной сущности из собственной души. - Он сделал паузу. - И ты думаешь, какие-то обычные волшебники-первокурсники тебя испугают?

Гарри засмеялся - искренне, от души.

- Когда ты так говоришь, Артемис, я начинаю верить, что я действительно крутой.

- Ещё бы, - фыркнул кот. - Ты не просто крутой. Ты - Гарри Поттер. Сын двух миров. Ученик Хогвартса. И, между прочим, мой друг. А это, поверь, кое-что да значит.

Поезд мерно стучал колёсами, убаюкивая и навевая спокойствие. За окном проплывали зелёные холмы, маленькие деревушки, стада коров, которые с любопытством провожали глазами несущийся мимо алый состав.

Гарри достал из сумки один из учебников - «Историю магии» Батильды Бэгшот - и раскрыл его. Тишина купе нарушалась лишь шелестом страниц да мерным дыханием кота.

Артемис наблюдал за ним, чуть прищурившись, а потом не выдержал:

- Только не учись слишком усердно с первого же дня, - заметил он. - Надо же оставить что-то и для сюрпризов. А то приедешь - будешь всё знать, и учителям станет скучно.

Гарри улыбнулся, не отрываясь от книги.

- А ты говоришь точь-в-точь как Мичиру-сан. Она тоже всегда твердила, что важно чувствовать баланс.

- Я принимаю это как комплимент, - важно ответил Артемис, довольно мурлыкнув.

Они снова замолчали. Поезд гудел где-то вдалеке, колёса отбивали свой вечный ритм, и Гарри чувствовал, как в груди медленно, но верно разливается уверенность. Он больше не был тем маленьким, затравленным мальчиком из чулана под лестницей. Он больше не был сиротой, никому не нужным и всеми забытым.

Он был Гарри Поттером. Сыном двух миров.Учеником Хогвартса. Приёмным сыном Сейлор воинов.

И где-то внутри, глубоко-глубоко, он чувствовал: это только начало. Самое-самое начало его большого пути.

***

Поезд продолжал мерно стучать колёсами по рельсам, унося Гарри всё дальше от Лондона, от семьи, от всего привычного. За окном проплывали зелёные холмы, маленькие деревушки и бескрайние поля, и этот ритмичный перестук действовал успокаивающе. Артемис, устроившийся на коленях у Гарри, давно уже задремал, лишь изредка подёргивая ухом во сне.

Гарри читал «Историю магии», но мысли его были далеко. Он думал о Харуке, о Мичиру, о Сецуне, о Хотару... Интересно, чем они сейчас занимаются? Наверное, сидят в гостиной и тоже думают о нём. Хотару, наверное, плачет в подушку, хотя обещала быть сильной. Мичиру заваривает свой успокаивающий чай и улыбается сквозь грусть. А Харука... Харука, скорее всего, мерит шагами комнату и ворчит, что они отпустили его одного.

Внезапно дверь купе медленно скользнула в сторону, и на пороге показался рыжеволосый мальчик.

Он выглядел так, будто уже обошёл половину поезда: растрёпанные волосы торчали в разные стороны, веснушчатое лицо раскраснелось, а в руках он сжимал потрёпанный чемодан, который, кажется, вот-вот грозился развалиться.

- Эм... - неуверенно начал он, заглядывая внутрь и переводя взгляд с Гарри на спящего кота и обратно. - Тут... свободно? А то я везде уже был, везде какие-то старшекурсники или компании, а мне бы сесть куда-нибудь...

Гарри поднял взгляд от книги, посмотрел на мирно дремлющего Артемиса и улыбнулся.

- Конечно, садись. Места много.

Мальчик облегчённо выдохнул - так, будто с плеч свалилась гора - и с трудом запихнул чемодан на багажную полку. Тот жалобно скрипнул, но удержался. Сам же мальчик плюхнулся на сиденье напротив и откинулся на спинку, закрыв глаза на секунду.

- Спасибо! - выдохнул он. - Я уж думал, не найду места и придётся ехать в тамбуре с какими-нибудь первокурсниками, которые всю дорогу будут вопить или пускать боггартов... Меня зовут Рон. Рон Уизли.

- Гарри, - просто ответил Гарри, убирая книгу в сторону.

Наступила пауза. Секунда. Две.

Рон, который только что расслабленно откинулся на спинку, вдруг резко выпрямился, как ужаленный. Его глаза расширились до размера блюдец, а челюсть, кажется, попыталась сбежать и спрятаться где-нибудь под сиденьем.

- П-п-погоди-ка! - заикаясь, выпалил он. - Гарри? Гарри Поттер?! - Он подался вперёд, чуть не свалившись с сиденья, и уставился на Гарри с таким благоговейным ужасом, будто перед ним сидел не обычный одиннадцатилетний мальчик, а как минимум сам Мерлин. - Тот самый?!

Гарри вздохнул. Он уже успел привыкнуть к этому взгляду - смесь обожания, любопытства и лёгкого испуга - но каждый раз чувствовал себя неловко.

- Ну... наверное, да, - ответил он, пожав плечами. - Насколько я знаю, других Гарри Поттеров в этом поезде нет.

- О-о-о! - Рон откинулся на спинку, прижимая руки к груди, словно пытался успокоить бешено колотящееся сердце. - Ничего себе! Я еду в Хогвартс в одном купе с самим Гарри Поттером! Мама мне не поверит! Фред и Джордж лопнут от зависти! - Он снова подался вперёд. - Слушай, а покажи шрам! Тот самый, молнией! Про него столько писали в газетах! Все думали, он у тебя на всю жизнь остался!

Гарри неловко почесал затылок. Он прекрасно помнил, что шрама больше нет - та тёмная сущность, что оставила этот след, была извлечена силой Серебряного Кристалла. Но как объяснить это Рону? Рассказывать всю правду о Сейлор-воинах, о Луне, о магии другого мира? Пока рано.

Он слегка приподнял чёлку, показывая лоб.

Рон прищурился, вглядываясь, потом нахмурился. Потом протёр глаза и посмотрел снова.

- Эм... - протянул он растерянно. - А где? Я ничего не вижу... Там только какая-то еле заметная линия, как царапина от кота. А где молния?

Гарри опустил чёлку и пожал плечами.

- Он почти исчез. Наверное, зажил со временем. Или врачи что-то сделали, когда я был маленький. Я не помню.

Рон недоверчиво покачал головой, но его природный оптимизм быстро взял верх.

- Ну ничего себе! - воскликнул он. - А все думали, что у тебя такой крутой шрам на всю жизнь! Но всё равно. - Он широко улыбнулся, - ты здесь, ты настоящий, и мы едем в одном купе! Это так круто! Я думал, ты будешь... ну, не знаю... важный такой, как Перси, или загадочный, а ты просто нормальный парень!

Артемис, до этого мирно дремавший, вдруг приоткрыл один глаз и тихо фыркнул - так, что это услышал только Гарри. Его взгляд, устремлённый на Рона, говорил: «Этот рыжий, кажется, неглупый парень. Мне он почти нравится».

Гарри едва сдержал улыбку.

- Спасибо, наверное, - сказал он. - Постараюсь оправдать звание «нормального парня».

- Это комплимент! - заверил его Рон. - У нас в семье все такие... ну, кроме Перси, он иногда зануда. А остальные - нормальные. Ну, насколько это возможно с пятью братьями.

И с этого момента начался настоящий поток сознания. Рон, кажется, умел говорить без остановки - и говорил он быстро, увлечённо, перескакивая с темы на тему, как кузнечик по полю.

Он рассказал про Хогвартс - всё, что знал от братьев: про говорящие шляпы, про летучие мыши в Большом зале (Гарри потом узнал, что это была шутка), про привидения, которые бродят по коридорам, и про то, что на четвёртом этаже лучше не появляться без надобности.

Он рассказал про своих братьев: про Чарли, который работает с драконами в Румынии («Представляешь, с настоящими драконами!»), про Билла, который закончил школу с кучей наград и теперь работает в Египте («Круто, да?»), про Перси, который староста и таскает с собой книгу правил («Зануда, но вообще нормальный»), и про близнецов Фреда и Джорджа («Они гении, но мама говорит, что они сведут её в могилу раньше времени»).

Он рассказал про Гриффиндор, куда мечтал попасть («Все Уизли были в Гриффиндоре! Мама убьёт меня, если я попаду в другой»). И про то, что их семья - чистокровные волшебники, но это вообще не важно, потому что «главное - какой ты человек, а не какая у тебя кровь».

Гарри слушал внимательно, впитывая каждое слово. Для него этот мир был совершенно новым, и Рон стал первым проводником, который объяснял всё просто и понятно, без заумных терминов и снисходительных взглядов.

Но стоило Артемису слегка пошевелиться во сне, потянуться и зевнуть, демонстрируя острые белые клыки, как внимание Рона мгновенно переключилось.

- Ого! - воскликнул он, тыча пальцем в кота. - А это кто у тебя? Красивый какой! Никогда не видел такой белой шерсти. Можно погладить?

Он протянул руку, намереваясь прикоснуться к пушистому чуду, но едва его пальцы приблизились к Артемису на расстояние вытянутой лапы, как кот мгновенно проснулся. Его спина выгнулась дугой, шерсть встала дыбом, и из горла вырвался такой громкий, устрашающий шип, что Рон отдёрнул руку, как ошпаренный.

- Эй! - воскликнул он, испуганно глядя на разъярённого кота. - Он бешеный?! Кусается?

Артемис посмотрел на него взглядом, полным кошачьего достоинства и лёгкого презрения. Этот взгляд говорил: «Молодой человек, во-первых, представьтесь, во-вторых, заслужите доверие, и только в-третьих, возможно, я позволю вам приблизиться к моей священной особе».

Гарри поспешил сгладить ситуацию, поглаживая Артемиса по спине, чтобы успокоить.

- Нет-нет, он не бешеный! Просто... он недоверчивый к незнакомцам. Очень недоверчивый. Ему нужно время, чтобы привыкнуть. Но когда привыкнет - он очень ласковый, честно.

Рон недоверчиво покосился на кота, но любопытство пересилило страх.

- А что у него на лбу? - спросил он, вглядываясь. - Это тоже шрам? Как у тебя, только у него в виде полумесяца?

Гарри на секунду замялся. Он не мог сказать правду - что перед Роном сидит древний Лунный советник, который помнит ещё королеву Серенити, который обучал Сейлор воинов и сражался с силами тьмы задолго до того, как родились его родители.

- Да, - ответил он максимально спокойно. - Это... шрам. Говорят, от прошлых хозяев. У него была трудная жизнь до того, как он попал ко мне.

Рон округлил глаза, и в его взгляде появилось искреннее сочувствие.

- Бедный кот! - воскликнул он. - Наверное, его обижали? Или бросали? Теперь понятно, почему он такой недоверчивый. - Он посмотрел на Артемиса с новой теплотой. - Ничего, парень, теперь ты в хороших руках. Гарри, он у тебя, похоже, настоящий друг.

Артемис, услышав эти слова, слегка прищурился и... кажется, чуть-чуть расслабился. Его шерсть постепенно опустилась, шипение прекратилось. Он посмотрел на Рона с чуть меньшей враждебностью, хотя в его глазах всё ещё читалось: «Я слежу за тобой, рыжий».

Гарри, заметив это, тихо, одними губами, прошептал по-японски:

- Он хороший парень, Артемис. Дай ему шанс.

Кот покосился на него, потом снова на Рона и едва заметно кивнул - так, что никто бы и не заметил.

Рон, ничего не подозревая, уже снова затараторил:

- А у нас дома есть сова, Эрол. Он старый, вечно всё роняет и засыпает на лету. Мама говорит, что пора его на пенсию, но мы все его любим. А у тебя только кот? Без совы? А как же письма? В Хогвартсе же надо письма отправлять...

- Артемис поможет, - ответил Гарри. - Он умный.

- Ещё бы, - фыркнул кот по-английски, решив, что пора обозначить своё присутствие. - Я не просто кот, я - личность.

Рон подпрыгнул на месте.

- ОН ГОВОРИТ?!

- Ну... да, - улыбнулся Гарри. - Я забыл предупредить. Артемис - необычный кот.

Рон смотрел то на Гарри, то на кота, и его лицо выражало такую гамму эмоций, что Гарри едва сдерживал смех.

- Ничего себе... - прошептал Рон. - Вот это да... Говорящий кот... Мама мне не поверит... - Он вдруг замер и посмотрел на Гарри с новым, ещё более глубоким уважением. - Слушай, Поттер, а ты вообще кто такой? У тебя шрам исчез, у тебя говорящий кот, ты живёшь в Японии... Ты вообще человек?

- Вроде бы да, - рассмеялся Гарри. - Просто... у меня необычная семья.

В этот момент дверь купе снова открылась, и в проёме показалась пожилая ведьма с тележкой, полной сладостей.

- Что-нибудь желаете, дорогуши? - пропела она.

Рон посмотрел на тележку с таким голодным взглядом, что Гарри сразу понял: у его нового друга, кажется, проблемы с карманными деньгами. Он вспомнил свой счёт в Гринготтсе, горы золота, и, не раздумывая, полез в карман.

- Мы возьмём всё, - сказал он, протягивая ведьме несколько монет.

Рон выпучил глаза.

- Ты с ума сошёл?! Там же целое состояние!

- Не переживай, - улыбнулся Гарри. - У меня, кажется, слишком много денег. Надо же их на что-то тратить.

Они нагрузились сладостями так, что еле уместили на столике: шоколадные лягушки, лакричные палочки, тыквенные пирожные, драже «Берти Боттс» и ещё куча всего.

- Осторожнее с драже, - предупредил Рон, когда Гарри взял одно зелёное. - Там может попасться со вкусом блевотины или соплей.

Гарри поморщился и отложил зелёное в сторону.

Они болтали, ели сладости, смеялись. Артемис, смилостивившись, позволил Рону себя погладить (после того, как тот угостил его кусочком тыквенного пирожного), и вскоре все трое чувствовали себя так, будто знали друг друга много лет.

Поезд мчался вперёд, солнце клонилось к закату, и Гарри поймал себя на мысли, что впервые за долгое время он чувствует себя... просто счастливым.

Не Гарри Поттером, мальчиком-который-выжил. Не приёмным сыном Сейлор воинов. Не тем, кого все ждут и на кого надеются. Просто Гарри. Обычным мальчишкой, который едет в школу, жуёт шоколадных лягушек и смеётся над глупыми шутками нового друга.

И это было прекрасно.

***

Время в пути пролетело почти незаметно.

Рон рассказывал без остановки - его рот, кажется, вообще не закрывался ни на секунду. Он перескакивал с темы на тему с такой скоростью, что Гарри едва успевал следить: то про волшебные шахматы, в которые его дедушка играл лучше всех в Англии, то про братьев-близнецов, Фреда и Джорджа, которые однажды превратили его плюшевого мишку в огромного тарантула («Я три дня боялся в свою комнату заходить!»), то про какое-то страшное привидение в Хогвартсе, которое, по слухам, бродит по четвёртому этажу и отрубает головы тем, кто засыпает в библиотеке.

Гарри вежливо слушал, иногда кивая и вставляя короткие «угу» и «ничего себе», но на самом деле он наслаждался этой обычной, человеческой болтовнёй. Рон был таким... настоящим. Не пытался произвести впечатление, не смотрел на него как на диковинку - просто болтал, как с обычным другом.

Артемис дремал у него на коленях, свернувшись пушистым белоснежным клубком, и только изредка подёргивал ухом, когда Рон начинал говорить слишком громко. Поезд мерно покачивался на стыках рельсов, за окном мелькали бескрайние поля, зелёные холмы и маленькие деревушки, и казалось, что этот путь никогда не закончится. Что они будут ехать вот так вечно - в тёплом, уютном купе, с шоколадными лягушками на столике и бесконечными рассказами о магическом мире.

Но вдруг дверь купе резко распахнулась, впуская сквозняк из коридора.

На пороге стояла девочка. Густые каштановые волосы, чуть растрёпанные от быстрой ходьбы, решительное выражение лица и внимательные карие глаза, которые уже успели просканировать всё купе за долю секунды. В руках она сжимала волшебную палочку, а за её спиной, кажется, остался шлейф из запаха книжной пыли и решительности.

- Извините, - выпалила она скороговоркой, - вы не видели жабу? У одного мальчика, его зовут Невилл Лонгботтом, убежала жаба, и мы ищем её уже полчаса. Она зелёная, пучеглазая и очень противная на вид. Я просто подумала, что, может, она заползла к кому-то в купе, потому что жабы любят тёплые места, а в поезде...

Гарри, чуть приподняв брови, переглянулся с Роном, который уже открыл рот, чтобы выдать что-то ехидное про «жаб и их любовь к приключениям». Но Гарри его опередил.

- Если жаба любит воду, - спокойно произнёс он, чуть склонив голову, - попробуйте поискать ближе к туалетам. Там влажно и прохладно. Жабам, наверное, это нравится. Или в багажном отделении - там много коробок, можно спрятаться.

Девочка удивлённо моргнула, и её лицо на секунду потеряло решительное выражение, сменившись искренним удивлением.

- Это... - Она задумалась, - это довольно логично! Я как-то не подумала про уровень влажности в вагонах. Спасибо, я обязательно проверю!

Она уже развернулась, чтобы уйти, но вдруг замерла и снова повернулась к ним. Её глаза теперь смотрели не просто внимательно, а изучающе.

- Кстати, я Гермиона Грейнджер, - представилась она с отчётливой гордостью в голосе. Было видно, что она привыкла, что её имя знают - ну, или должны знать. - А вы?

Рон дёрнулся, чтобы ответить, но Гарри спокойно, без пафоса, произнёс:

- Гарри Поттер.

Наступила тишина.

Гермиона застыла, как статуя. Её глаза расширились до такого размера, что, казалось, сейчас выпадут из орбит и покатятся по полу купе.

- Ч-что? - выдохнула она. - Тот самый Гарри Поттер? Гарри Поттер, про которого написано в «Истории магии»? Гарри Поттер, который победил Сами-Знаете-Кого? Тот самый?!

Гарри вздохнул. Этот вздох начинал становиться его коронным номером.

- Ну... наверное, да, - ответил он, пожимая плечами. - Насколько я знаю, других Гарри Поттеров в этом поезде нет.

Гермиона сделала шаг в купе, забыв про жабу, про Невилла, про всё на свете. Она вглядывалась в его лицо так, будто пыталась выучить его наизусть.

- Но... но у вас же должен быть шрам! - воскликнула она. - В книге написано - «шрам в виде молнии на лбу»! Я сто раз перечитывала эту главу!

Гарри слегка улыбнулся, чуть поправил очки. Он уже знал, что этот вопрос будет возникать снова и снова.

- Это длинная история, - сказал он мягко, но твёрдо. - И, если честно, я не хочу о ней говорить. Пока. Извините.

Гермиона заморгала, явно не привыкшая к отказам. Видимо, в её мире на все вопросы всегда находились ответы, а все люди с радостью делились информацией.

Но она быстро взяла себя в руки и кивнула.

- Хорошо, - сказала она, и в её голосе послышалось уважение. - Простите, если я была слишком настойчива. Просто... я очень много читала о вас. В смысле - действительно много. Я прочитала почти всё, что есть в магловских библиотеках про магический мир, а потом родители купили мне книги из Косого Переулка, и я...

Артемис, до этого мирно дремавший, вдруг приоткрыл один глаз и лениво произнёс на японском, специально, чтобы никто, кроме Гарри, не понял:

- Эта девочка явно из тех, кто задаёт тысячу вопросов в минуту и не успокоится, пока не получит ответы на все. Смотри, Гарри, она тебя заговорит до смерти.

Гарри тихо усмехнулся, пряча улыбку, и погладил кота по голове. Гермиона, не поняв причины его усмешки, просто растерянно улыбнулась в ответ.

- Ну, мне пора, - спохватилась она. - Ещё нужно проверить несколько купе. Невилл, наверное, уже с ума сходит... Приятного путешествия!

И она исчезла за дверью так же стремительно, как и появилась.

Рон, который всё это время сидел с открытым ртом, наконец закрыл его и фыркнул.

- Странная, - вынес он вердикт. - Сразу видно - зубрила. Такая будет у профессоров на хорошем счету, а с нами, нормальными людьми, вряд ли заговорит.

Гарри только пожал плечами.

- Может, она просто любит порядок и знания. Ничего плохого в этом нет.

- Ну да, - протянул Рон. - Если не считать, что она говорит, как ходячая энциклопедия.

За окном тем временем пейзаж начал меняться. Поля и холмы сменились суровыми горами, поросшими тёмным лесом. Небо потемнело, стало холоднее, и по стеклу застучали первые капли дождя. Поезд начал замедляться, вагоны мерно покачивались, и вскоре вдали показались огни маленькой станции.

- Мы почти приехали, - сказал Гарри, вглядываясь в темноту.

Рон мгновенно прильнул к стеклу, чуть не приклеившись носом.

- Смотри! - воскликнул он, тыча пальцем вдаль. - Там замок! Вон там, на скале! Это, наверное, и есть Хогвартс!

Гарри посмотрел туда, куда указывал Рон, и у него перехватило дыхание.

Высоко на скале, омываемой тёмной водой озера, возвышался замок. Тысячи окон светились тёплым золотистым светом, высокие башни уходили прямо в облака, а массивные стены, казалось, дышали древней магией. Он был прекрасен. Он был величественен. Он был... домом? Нет, пока ещё нет. Но, возможно, когда-нибудь станет.

Поезд медленно остановился у платформы Хогсмид.

На перроне клубился густой туман, сквозь который едва пробивались огни фонарей. Было сыро и прохладно, воздух пах озером и хвоей. Сквозь туман пробивался громкий, басовитый голос:

- Первокурсники! Сюда! Все первокурсники, ко мне! Не толпитесь, идите за мной!

Гарри поднялся, взял клетку с Артемисом (кот недовольно фыркнул, но остался внутри), схватил чемодан и посмотрел на Рона. Сердце колотилось где-то в горле - смесь волнения, радости и лёгкого страха.

- Ну что, пошли? - спросил он, улыбнувшись.

- Пошли! - Рон улыбнулся в ответ, и в его глазах горел такой же огонёк предвкушения.

Они вышли на платформу. Холодный воздух ударил в лицо, заставляя поёжиться. Туман окутывал всё вокруг, делая фигуры людей размытыми и призрачными. Вдалеке ухнула сова.

- Первокурсники, сюда! - снова раздался тот же голос, и из тумана выступила огромная фигура.

Это был великан. Настоящий великан - ростом под четыре метра, с густой чёрной бородой и добрыми, блестящими глазами-буравчиками. Он был одет в огромное пальто из шкур, а в руках держал розовый зонтик, который выглядел до смешного нелепо в его лапище.

- Меня зовут Рубеус Хагрид, - прогудел он, оглядывая столпившихся первокурсников. - Я хранитель ключей и земель Хогвартса. А ну, не отставайте, детишки! Идём к лодкам!

Они спустились по каменистой тропинке, и вскоре перед ними открылось озеро - чёрное, спокойное, как зеркало ночного неба. В нём отражались звёзды и огни замка, и от этого зрелища захватывало дух. У берега покачивались маленькие деревянные лодки.

- По четверо в каждую! - скомандовал Хагрид. - Давай, давай, не толпитесь!

Гарри, Рон и ещё двое ребят - бледный полный мальчик, который нервно оглядывался по сторонам (наверное, тот самый Невилл), и темноволосая девочка с очень серьёзным лицом - сели в одну лодку. Артемис ловко выбрался из клетки, запрыгнул на борт и устроился рядом с Гарри, с интересом глядя на воду.

Лодки тронулись сами собой, без вёсел и моторов, бесшумно скользя по тёмной воде. Озеро светилось отражением луны, и вдалеке, за пеленой тумана, вырастал замок.

Он был ещё прекраснее, чем издалека. Высокие башни, стрельчатые окна, светящиеся тёплым золотом, арочные мосты, перекинутые между корпусами, и тени, мелькающие за стёклами - всё это выглядело так, будто сама магия дышит сквозь древний камень.

Гарри затаил дыхание. Он смотрел на замок и чувствовал, как по спине бегут мурашки.

- Вот он... - прошептал он одними губами.

Харука бы сейчас, наверное, присвистнула и сказала, что место дикое, но чертовски красивое, и что она бы с удовольствием проехалась на метле вокруг этих башен. Мичиру глубоко вдохнула бы, слушая, как ветер шепчет над водой, и, возможно, сравнила бы это с музыкой. А Сецуна... Сецуна наверняка улыбнулась бы той самой загадочной улыбкой, будто знала, что всё это давно предрешено, что этот мальчик должен был оказаться здесь.

Когда лодки причалили к маленькому причалу у подножия замка, Хагрид помог всем выбраться.

- Сюда, детишки! Осторожно, камни скользкие! Не споткнитесь!

Они поднялись по каменным ступеням и оказались перед массивными дубовыми дверями. Хагрид постучал - три раза, гулко, и двери распахнулись.

Внутри было тепло и светло. Высокий каменный коридор уходил вглубь замка, по стенам горели факелы, а в воздухе пахло чем-то древним и волшебным.

Их встретила профессор МакГонагалл - строгая, подтянутая, в изумрудно-зелёной мантии. Она окинула взглядом столпившихся первокурсников, и её взгляд на секунду задержался на Гарри.

- Поттер, - коротко кивнула она, и в её голосе послышалось что-то похожее на удовлетворение. - Рада, что вы добрались благополучно. Надеюсь, путешествие прошло хорошо.

Гарри вежливо кивнул в ответ.

- Да, профессор. Спасибо.

Артемис, сидевший у него на руках, тихонько фыркнул, но промолчал - вовремя сообразил, что говорящие коты здесь, возможно, не в ходу.

- Вам нужно оставить свои вещи здесь, - продолжила МакГонагалл, указывая на небольшую комнатку справа. - Ваши питомцы тоже могут подождать там, пока идёт церемония распределения.

Гарри опустил Артемиса на пол. Кот подошёл к нему поближе, прижавшись к ноге, и тихо, одними губами (точнее, усами) произнёс по-японски:

- Я скоро вернусь. Осмотрюсь здесь, узнаю, кто тут живёт, какие тут порядки. Ты только не волнуйся.

Гарри едва заметно кивнул, погладив его по голове.

Артемис бесшумно скользнул в тень и исчез - растворился среди чемоданов и коробок с его кошачьей ловкостью, на которую были способны только древние лунные коты.

- А теперь. - МакГонагалл обвела взглядом первокурсников, - подождите здесь. Я скоро вернусь и провожу вас в Большой зал. Держитесь тихо и постарайтесь не шуметь.

Она развернулась и ушла, оставив их в небольшом каменном помещении перед массивными дверями.

Как только МакГонагалл скрылась за массивными дверями, оставив первокурсников в каменном предбаннике, по залу пронёсся холодный, насмешливый голос:

- Ну надо же... Так вот он какой, знаменитый Гарри Поттер. А я думал, он будет повыше. Или хотя бы со шрамом.

Гарри медленно обернулся.

Перед ним стоял мальчик. Светлые, почти белые волосы, зачёсанные назад, бледное, острое лицо и холодные, серые глаза, в которых не было ни капли тепла. Рядом с ним, словно два телохранителя, замерли широкоплечие парни с тупыми, настороженными лицами.

Мальчик сделал шаг вперёд, протягивая руку для рукопожатия, но с таким видом, будто делал величайшее одолжение человечеству.

- Драко Малфой, - процедил он, растягивая гласные. - Думаю, ты захочешь быть с правильными людьми, Поттер. В Хогвартсе важно знать своё место и выбирать правильную компанию. В противном случае можно закончить... ну, как твои родители. Печально, но факт.

В коридоре повисла тишина. Даже те первокурсники, которые до этого перешёптывались, замерли, почувствовав напряжение, повисшее в воздухе.

Гарри медленно поднял глаза. В его зелёных глазах, обычно таких тёплых и спокойных, вдруг вспыхнуло то самое внутреннее пламя, которое видели только его близкие - то, что заставляло Харуку гордиться, а Мичиру - тревожиться.

- Повтори, - тихо сказал он. Не спросил. Приказал.

Малфой, видимо, не привыкший к такому тону, на мгновение растерялся, но быстро взял себя в руки. Его губы скривились в надменной усмешке.

- Я слышал, ты теперь живёшь где-то за морем, - протянул он, вкладывая в каждое слово максимальную ядовитость. - С какими-то странными... как их там... приёмными родителями. Видимо, они такие же чудаки, как и ты сам. Ничего удивительного, что ты вырос таким...

Он не успел закончить.

Следующее произошло настолько быстро, что никто даже не успел моргнуть.

Гарри шагнул вперёд - одно движение, отточенное годами тренировок с Харукой, когда она учила его «чувствовать ритм и бить точно в цель». Его пальцы вцепились в дорогую мантию Малфоя, и через секунду светловолосый мальчик уже стоял, прижатый к каменной стене, с выкрученной за спину рукой.

- Ай! - взвизгнул Драко, пытаясь вырваться, но хватка Гарри была железной. - Ты с ума сошёл?! Отпусти!

Гарри приблизил лицо к его лицу - так близко, что Малфой видел отражение собственного испуга в его зелёных глазах.

- Слушай сюда, Малфой, - прошипел Гарри тихо, но так, что каждый звук, казалось, врезался в камень. - Ты можешь говорить обо мне что угодно. Можешь смеяться над моей одеждой, над моими очками, над моим прошлым. Мне плевать. - Его голос стал ещё тише и оттого ещё страшнее. - Но если ты хоть раз, хоть одно слово скажешь про моих родителей - про тех, кто меня родил, - и про мою семью, про тех, кто меня вырастил и любит. - Он чуть сильнее выкрутил руку, и Малфой снова взвизгнул, - я тебе морду набью. Так, что свои родственники не узнают.

Он выдержал паузу, давая словам улечься.

- И если я ещё раз услышу хоть одно плохое слово про папу Харуку, про маму Мичиру, про маму Сецуну, про сестрёнку Хотару, про тётушек Усаги, Рей, Ами, Макото, Минаку, про дядюшек Сейю, Тайки, Ятена и Мамору, про принцессу Какю или про любого другого члена моей семьи... - Он чуть наклонил голову, и в его глазах мелькнуло что-то такое, отчего громилы Малфоя, которые так и не решились вмешаться, попятились. - Тебе придётся искать себе новый нос. И, возможно, новые зубы. Мы поняли друг друга?

Малфой, красный от злости и унижения, дёрнулся, но хватка не ослабла.

- Ты... ты пожалеешь! - прошипел он. - Мой отец...

- Твой отец сейчас далеко, - оборвал его Гарри. - А я - здесь. И я не советую тебе проверять, насколько серьёзны мои слова.

Он отпустил Малфоя так же внезапно, как и схватил. Тот отшатнулся, потирая плечо, и злобно уставился на Гарри.

Рон, стоявший всё это время с открытым ртом, наконец закрыл его и издал звук, похожий на сдавленный смешок. Остальные первокурсники смотрели на Гарри с новым выражением - смесь ужаса и восхищения. Даже те двое громил, Крэбб и Гойл, кажется, засомневались, стоит ли им вмешиваться.

Малфой быстро поправил мантию, одёрнул рукава и процедил сквозь зубы, стараясь сохранить остатки достоинства:

- Ещё пожалеешь, Поттер. Ты сделал большую ошибку.

Гарри даже не повернулся в его сторону. Он просто выпрямился, сложил руки за спиной и уставился в сторону закрытых дверей, будто ничего не произошло. Будто этот инцидент был незначительной помехой, о которой не стоит и вспоминать.

В этот момент двери распахнулись, и в коридор вернулась профессор МакГонагалл.

Она окинула взглядом первокурсников - слишком пристально, слишком внимательно. Её взгляд задержался на раскрасневшемся, злом Малфое, потом на спокойном, как статуя, Гарри, потом на пытающемся сдержать смех Роне. Она едва заметно приподняла одну бровь, но ничего не сказала.

- Следуйте за мной, - произнесла она строго. - Пора узнать, где будет ваш новый дом. И. - Она сделала паузу, - надеюсь, вы все будете вести себя подобающе во время церемонии.

Первокурсники выстроились в неровную линию и двинулись за ней.

Рон шёл рядом с Гарри и шепнул, едва сдерживая восторг:

- Это было... это было просто невероятно! Ты видел его лицо? Он же чуть не описа... ну, в общем, ты понял. Класс! Мой отец будет в восторге, когда узнает, что я дружу с тем, кто надрал задницу Малфою!

Гарри чуть улыбнулся, но ничего не ответил. Внутри у него всё ещё бурлила злость, но он старался её успокоить. Харука учила его:

- «Злость - хороший двигатель, но плохой советчик. Используй её, но не позволяй ей использовать тебя».

Двери распахнулись, и Гарри забыл обо всём.

Огромный зал сиял тысячами огней. Сотни свечей парили под волшебным потолком, который отражал ночное небо с миллионами звёзд. Четыре длинных стола ломились от золотых тарелок и кубков, а за ними сидели студенты в чёрных мантиях - сотни глаз, устремлённых на входящих первокурсников. В конце зала, за отдельным столом, восседали преподаватели - строгие, серьёзные, внимательные.

Гарри застыл, задрав голову. Потолок... он был живым. Звёзды мерцали и переливались, облака медленно плыли, и казалось, что они находятся не под крышей, а прямо под открытым небом.

- Потрясающе... - прошептал он.

Артемиса нигде не было видно, но Гарри чувствовал его присутствие - то самое особенное чувство, которое возникало, когда кот был рядом, даже невидимый. Где-то в тенях под потолком, на одной из балок, мелькнул знакомый белый силуэт, и Гарри улыбнулся. Артемис наблюдал за ним. Артемис был рядом.

Перед длинными столами, на возвышении, стоял высокий табурет, а на нём - старая, потрёпанная шляпа. Самая обычная на вид, если не считать того, что она была вся в заплатках и выглядела так, будто её жевали драконы.

Зал затих. И вдруг шляпа... запела.

Гарри слушал, затаив дыхание. Шляпа рассказывала о четырёх факультетах, об их основателях, о храбрости, верности, мудрости и амбициях. Голос у неё был скрипучий, но добрый.

Когда песня закончилась, зал взорвался аплодисментами.

МакГонагалл вышла вперёд с длинным свитком пергамента в руках.

- Когда я назову ваше имя, вы подойдёте к табурету и наденете шляпу, - объявила она. - Распределение начнётся.

- Аббот, Ханна!

Маленькая девочка с двумя косичками подбежала к табурету, надела шляпу... и через секунду та прокричала:

- ПУФФЕНДУЙ!

- Боунс, Сьюзен!

- ПУФФЕНДУЙ!

- Бут, Терри!

- КОГТЕВРАН!

Один за другим первокурсники подходили к табурету, и шляпа отправляла их на разные факультеты. Гарри заметил, как девочка с каштановыми волосами - та самая Гермиона, что искала жабу - села на табурет, и шляпа думала над ней почти минуту, прежде чем крикнуть:

- ГРИФФИНДОР!

Рон, стоявший рядом с Гарри, заметно нервничал. Он то и дело переминался с ноги на ногу и кусал губы.

- Не дрейфь, - шепнул ему Гарри. - Всё будет хорошо.

- Ага, - выдохнул Рон. - Легко тебе говорить...

- Уизли, Рональд!

Рон вздрогнул, как от удара током, и, спотыкаясь, побрёл к табурету. Он надел шляпу, зажмурился... и через секунду шляпа гаркнула:

- ГРИФФИНДОР!

Стол Гриффиндора взорвался аплодисментами. Близнецы, сидевшие там, вскочили и засвистели. Рон, красный от счастья, ломанулся к столу, чуть не упав по дороге.

Гарри улыбнулся. Он был рад за нового друга.

- Поттер, Гарри!

Тишина.

Та самая, которая бывает, когда в зале одновременно замолкают все. Сотни голов повернулись в его сторону. Сотни пар глаз уставились на мальчика в круглых очках. Кто-то вытягивал шеи, кто-то привставал, кто-то шептался.

Гарри почувствовал, как эти взгляды буквально впиваются в него, но... ему было не страшно. Он вспомнил Харуку, которая говорила: «Смотри на них, как на ветер. Он дует, но ты идёшь дальше». Он расправил плечи и спокойно, не спеша, направился к табурету.

Он сел. Табурет скрипнул под ним. Шляпа опустилась на голову, закрывая глаза, и...

- Хм-м... - раздался в голове тихий, скрипучий голос. - Очень любопытно. Очень, очень любопытно.

Гарри замер.

- Ты не похож на других, Гарри Поттер. Совсем не похож. В тебе есть сила - но не та, что я обычно вижу. В ней нет тьмы, но она... другая. Чужая. И в то же время - родная. У тебя... душа воина. Настоящего воина.

Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок. Шляпа видела. Шляпа понимала.

- Ум и любознательность - для Когтеврана. Верность и трудолюбие - для Пуффендуя. Амбиции и хитрость - для Слизерина. И храбрость... о, да, храбрости в тебе не занимать. Ты мог бы преуспеть в любом из них. Так куда же тебя? Ты подходишь везде.

Гарри задумался. Он вспомнил Харуку, которая всегда говорила: «Выбор - это не проклятие, а дар. Главное - слушать себя». Он вспомнил Мичиру: «Куда бы ты ни пошёл, мы будем гордиться тобой». Он вспомнил Рона, который так мечтал о Гриффиндоре, и...

- Гриффиндор, - подумал он тихо. - Я хочу в Гриффиндор.

Шляпа будто усмехнулась.

- Как пожелаешь. Но знай, Гарри Поттер, что в тебе есть все четыре качества. Ты будешь великим волшебником. А теперь... ГРИФФИНДОР!

Зал взорвался.

Гриффиндорский стол буквально сошёл с ума. Близнецы Уизли повскакивали с мест и начали дудеть в какие-то дудки, Рон колотил руками по столу и что-то кричал, даже Гермиона, сидевшая рядом с ним, хлопала в ладоши и улыбалась.

Гарри снял шляпу и, улыбаясь, направился к своему столу. Его хлопали по спине, жали руки, кричали что-то ободряющее. Он сел рядом с Роном, и тот тут же накинулся на него:

- Ты видел их лица?! А Малфой! Он аж позеленел, когда шляпа крикнула Гриффиндор! Это лучший момент в моей жизни!

Гарри рассмеялся. И вдруг, подняв глаза к потолку, заметил на одной из балок знакомый белый силуэт. Артемис сидел там, как маленький лунный страж, и его глаза светились в темноте. Кот одобрительно кивнул - и Гарри почувствовал, как тепло разливается в груди.

Распределение продолжилось, но Гарри уже почти не слушал. Он смотрел на зал, на свечи, на звёздный потолок, на улыбающихся людей вокруг, и чувствовал... счастье. Простое, чистое, настоящее.

Наконец, когда последний первокурсник занял своё место, из-за стола преподавателей поднялся пожилой волшебник с длинной серебристой бородой и пронзительными голубыми глазами за очками-половинками. Директор Альбус Дамблдор.

Он раскинул руки, и зал затих.

- Добро пожаловать в Хогвартс! - произнёс он, и его голос, тихий, но каким-то образом слышимый каждому, разнёсся по залу. - Прежде чем мы приступим к пиру, позвольте сказать несколько слов: Берегитесь троллей, уважайте соседей и ни в коем случае не пытайтесь пробраться в Запретный лес без крайней необходимости. Также напоминаю, что коридор на четвёртом этаже с правой стороны закрыт для посещения.

В зале раздался смешок. Кто-то зааплодировал.

- А теперь - ПИР!

И в тот же миг пустые до этого тарелки наполнились едой. Жареные цыплята, картофель, овощи, пироги, пудинги - всего было в изобилии, и от запахов у Гарри потекли слюнки.

Он ел и слушал. Рон рассказывал о своей семье, о близнецах, о том, как они однажды превратили его плюшевого мишку в паука. Гермиона, сидевшая напротив, вставляла комментарии о книгах, которые читала. Кто-то из старшекурсников рассказывал истории о Хогвартсе.

Гарри смеялся, ел, чувствовал себя... своим. Наконец-то своим.

Иногда его взгляд скользил по залу, по высоким окнам, по теням под потолком. И каждый раз он замечал знакомый белый силуэт, мелькающий среди балок. Артемис наблюдал. Артемис был рядом.

Когда пир закончился, и декан Гриффиндора, профессор МакГонагалл, повела их в башню, Гарри шёл последним. Он обернулся на прощание.

Огромный зал сиял мягким золотым светом, свечи догорали, потолок мерцал звёздами. Было в этом всём что-то такое... магическое. И не только в том смысле, в каком это слово понимают волшебники. А в самом глубоком, настоящем смысле - магия дома, магия семьи, магия дружбы.

- «Новая жизнь началась, - подумал Гарри, выходя из зала. - И где бы я ни был, что бы со мной ни случилось - я всегда буду частью их. Частью своей семьи. Сейлор воины всегда со мной».

Он улыбнулся и пошёл за остальными.

Впереди его ждала новая комната, новая кровать, новые друзья. Впереди его ждал Хогвартс.

Продолжение следует...