Глава 64. Игра теней.

Фильм так и продолжал бессмысленно гудеть, если бы Питерсон не вспомнила, что хотела сходить в душ и смыть с себя все смыслы грязи.

—Ма.. - хотела закончить имя она, но извилины помогли предостеречь её от опасности. —Точнее..Пятый, я пойду схожу в душ. Как ты изначально и хотел.

Парень перевел на неё взгляд, полный удовлетворения и.. подозрения? —Ладно, - сухо вскинул он, вернувшись к просмотру комедии.

***

Дверь в ванную захлопнулась, словно крышка гроба, отрезая Оливию от остатков надежды. Вода хлынула из крана, словно слезы отчаяния, наполняя пространство удушливым паром. Она стояла под струями, позволяя им смывать с кожи не только грязь, но и воспоминания о прикосновениях Пятого. Но тщетно. Каждый дюйм тела помнил его, как земля помнит следы прошедшего урагана.

Внезапно дверь распахнулась, явив Пятого, словно демона, вырвавшегося из преисподней. Его взгляд был похож на липкую паутину, обволакивающую ее, лишающую возможности сопротивляться. —Если что, я просто хотел убедиться, что тебе не скучно, - прошипел он, словно змея, готовящаяся к броску.

Девушка почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она была, как птица с подрезанными крыльями, обреченная на мучительную гибель в лапах хищника. Взгляд зацепился за бритву, лежащую на краю раковины, словно луч надежды в кромешной тьме.

—Не подходи, - прошептала она, и голос дрожал, как осенний лист на ветру. Внутри бушевал ураган, сметая последние остатки разума. Она была готова на все, лишь бы вырваться из этого кошмара, лишь бы вернуть себе свою жизнь, свою душу.

Пятый медленно приближался, как хищник, играющий с добычей. В его глазах плясали отблески нездорового любопытства и опасного предвкушения. Он наслаждался ее страхом, словно изысканным вином, смакуя каждую ноту отчаяния. —Неужели ты думаешь, что это поможет? - промурлыкал он, и его голос звучал как шепот ветра в заброшенном склепе.

Питерсон крепче сжала бритву, чувствуя, как лезвие врезается в ладонь. Кровь, словно рубин, заиграла на коже, но боль была ничем по сравнению с тем ужасом, что сковал ее душу. Она была готова пойти на крайние меры, чтобы защитить себя от этого монстра, облаченного в человеческую оболочку. —Я не боюсь тебя, - прохрипела она, и в ее голосе прозвучали отголоски былой силы.

Внезапно Харгривз остановился, будто наткнувшись на невидимую стену. В его глазах мелькнуло сомнение, словно искра, готовая погаснуть. —Ты действительно готова на это? - прошептал он, и в его голосе прозвучала тень саркастичного разочарования.

Оливия молчала, глядя на него с ненавистью и отвращением. Она была готова умереть, но не покориться ему. Она была как феникс, готовый возродиться из пепла, сильнее и мудрее, чем прежде. Пятый отступил, словно пораженный молнией.—Успокойся, мышка, - поднимает он руки ладонями вниз, в успокаивающем жесте. —Я не буду причинять тебе боль.

—Ты так говорил всегда! А что в итоге?! - выкрикивает она, когда вода становится горячее.

—В итоге? - монотонно спрашивает он, начиная медленно подходить к ней. —Я действительно не делал тебе больно..Просто..Наказывал.

Он не отводит взгляд от его глаз. Делает так, чтобы её следующие действия были у него на виду. Так он пытается спасти её от глупого самоубийства.—Наказывал за непослушание. И ты должна сказать мне спасибо, - между ними остаются считанные метры. —Я сделал тебя сильнее. Как морально, так и физически. Неужели ты этому не  рада?

Оливия застыла, словно олень, застигнутый светом фар. Его слова, как ледяные иглы, пронзили ее израненное сердце. Благодарность? За что? За унижение, за страх, за отчаяние, разъедающее душу, словно кислота? Нет, он сплел такую паутину лжи, что даже самый опытный лжец позавидовал бы.

—Сильнее? – прошептала она, и в голосе прозвучал саркастический смех безумца. – Ты сломал меня на тысячи осколков, Пятый! И теперь пытаешься склеить их своим ядовитым маневром?

Кровь на ее руке смешалась с водой, окрашивая ее в зловещий багряный цвет. Бритва в ее руке превратилась в символ протеста, в оружие против тирана. Она не позволит ему и дальше играть ее жизнью, будто марионеткой.Пятый остановился, его лицо исказилось от ярости. Маска благодетеля слетела, обнажив истинное лицо монстра. Он был готов сорваться с цепи, выпустить на волю всю свою темную энергию. Но что-то его сдерживало. Может быть, страх? Или, возможно, крошечная искра человечности, мерцающая в глубине его черной души?

—Ты..Ты..Лжец! И эгоист! Настоящий психопат! - кричит она, дергаясь, как собака на цепи.

—Лжец говоришь?

Пятый шагнул в душевую кабину, вторгаясь в ее личное пространство как беспощадный захватчик. Вода стекала по его лицу, смешиваясь с тенью презрения, игравшей в уголках губ. Он наклонился ближе, его дыхание обжигало ее щеку, словно дыхание дракона.

—Ты, мышонок, будущий врач, клявшийся спасать жизни. А что ты сделала? Стала палачом, марионеткой в моих руках. Ты помнишь Аглаю — твою лучшую подругу? —Ее крик, мольбу? М? - его манипуляции начинают доедать всю плешь девушки изнутри.

—Все это на твоих руках, моя дорогая. И знаешь что самое ужасное? Ты ведь даже не сопротивлялась по-настоящему. Ты выбрала послушание, комфорт в нашем с тобой мире.

Его слова звучали как приговор, вынесенный самой жестокой инквизицией. Питерсон отшатнулась, словно от удара хлыстом. Правда резала больнее лезвия, впивалась в сознание, отравляя каждый уголок души. Он прав. Она виновата. Она позволила ему превратить себя в чудовище.

—Неужели вся твоя учеба, твои амбиции, твои мечты – всего лишь пыль под моими ногами? Ты, талантливая студентка, способная исцелять..стала орудием смерти. —И все ради чего? Чтобы я тобой гордился? Чтобы ты чувствовала себя нужной? Какая жалкая цена за душу.

В его голосе сквозило презрение, как яд, проникающий в кровь. Он знал, как давить на самые больные точки, как манипулировать ее чувством вины, как превратить ее в безвольную тень. Оливия смотрела на него, полная ненависти и отчаяния. Он был ее тюремщиком, ее палачом, ее проклятием. Но в глубине души она понимала, что он прав. Она сама позволила ему стать таким. И теперь ей придется заплатить за это сполна.

—Я считаю, что тебе нужно поблагодарить меня..Или же извиниться? - усмехается тот.—Ты сама выбирай. Как ты оценишь нашу с тобой ситуацию.

—Да как ты смеешь..

Его руки, словно спруты, поползли по ее телу, обжигая кожу ледяным пламенем. Она стояла, окаменевшая, как жертва, зачарованная взглядом хищника. Ненависть клокотала в груди, но против воли ее тело предательски отзывалось на каждое прикосновение. Проклятая двойственность, словно две змеи, сцепившиеся в смертельном клубке, разрывала ее изнутри.Его губы коснулись ее шеи, оставляя клеймо собственничества, словно тавро раскаленным железом. Она задыхалась в этом омуте противоречий, где отвращение переплеталось с низменным желанием. Её воля, сломленная и израненная, рассыпалась в прах под натиском его уверенности. Она ненавидела его за эту власть, за то, что он видел ее насквозь, знал все ее слабости.

Она чувствует, как ее разум мутнеет, тонет в болоте похоти и отчаяния. Она хотела оттолкнуть его, закричать, вырваться из этого кошмара, но ноги, словно вросли в пол, а голос застрял в горле колючим комком.Вода продолжала литься, смывая остатки достоинства, превращая ее в жалкую куклу в руках безжалостного кукловода. И в этот момент она поняла, что проиграла. Он забрал у нее все: надежду, свободу, душу.

Пятый отстранился, и в его глазах мелькнула тень триумфа. Он отпустил бритву из ее ослабевшей руки, и та с глухим стуком упала на кафель, словно символ капитуляции. Его пальцы, грубые и властные, скользнули по ее мокрому телу, как змеи, исследуя каждый изгиб, каждую впадину. Оливия вздрогнула, будто от удара током, и ее тело невольно содрогнулось.Его пальцы проникли внутрь её вагины, как воры, вторгшиеся в святая святых. Боль смешалась с острым, неприкрытым желанием, словно яд и нектар, сплетенные в смертельном танце. Она стиснула зубы, пытаясь подавить стон, но он вырвался наружу, словно крик раненой птицы.

Макс ухмыльнулся, как дьявол, созерцающий свою жертву. Он усилил давление, и внутри нее вспыхнул пожар. Она запрокинула голову, и по ее щекам потекли слезы, смешиваясь с водой. Она ненавидела его, ненавидела себя, ненавидела эту слабость, это предательское желание, которое подчиняло ее волю.Его пальцы двигались все быстрее и быстрее, и она почувствовала, как ее тело начинает предавать ее. Стоны вырывались из ее груди, словно дикие звери, вырвавшиеся на свободу. Она потеряла контроль, растворилась в этом омуте похоти и отчаяния, словно песчинка в бушующем океане. Питерсон принадлежала ему, целиком и полностью, и в этот момент она поняла, что сопротивление бесполезно. Девушка отдалась ему, сдалась на милость победителю, как рабыня, поверженная своим господином.

Его пальцы, настойчивые и безжалостные, продолжали терзать ее нутро. Оливия чувствовала, как ее тело горит, словно в огне. Каждый толчок отдавался болезненным эхом внизу живота, заставляя ее вздрагивать и судорожно вцепляться в скользкую кафельную стену. Она пыталась отвлечься, думать о чем-то другом, но все ее мысли были поглощены этой адской пыткой, этим унизительным вторжением.

Макс, как завороженный, наблюдал за ее мучениями. В его глазах плясали огоньки похоти и злорадства. Он видел ее страх, ее отвращение, ее отчаянную попытку сопротивляться. И это лишь подстегивало его, разжигало его садистское желание властвовать, подчинять, ломать.Его пальцы двигались все быстрее, глубже, грубее. Оливия задыхалась, словно ей перекрыли кислород. Она чувствовала, как ее тело дрожит, как ее мышцы непроизвольно сокращаются. Она хотела, чтобы это закончилось, но знала, что он не остановится, пока не добьется своего.

Затем он переключил свое внимание на ее грудь. Грубо сжав одну из них, он начал теребить сосок, причиняя острую боль. Вторую грудь он мял, словно кусок глины, наслаждаясь ее беззащитностью, ее неспособностью сопротивляться. Оливия издала приглушенный стон, который, казалось, лишь подзадорил его.

Он продолжал трахать ее пальцами, не ослабляя хватки на ее груди. Боль стала невыносимо приятной. Она закрыла глаза, пытаясь отключиться от происходящего, уйти в себя, спрятаться от этого ужаса. Она чувствовала себя сломанной, униженной, растоптанной. Ее тело было лишь инструментом в руках этого садиста, средством для удовлетворения его грязных желаний.

И вот, когда она уже была на грани, когда ее воля была окончательно сломлена, ее тело предательски откликнулось на его ласки. Внутри нее вспыхнул короткий, но яростный огонь наслаждения. Она вскрикнула, не в силах сдержать этот предательский стон. Пятый ухмыльнулся, довольный своей победой.

Ее тело, предав ее, теперь словно само искало новых ощущений. Макс, заметив это, отстранился и грубо схватил ее за волосы, заставляя поднять голову. Его глаза горели триумфом. Он притянул ее лицо к себе, шепнув: —Теперь ты сделаешь все, что я захочу.

Не дожидаясь ответа, он грубо впихнул свой член ей в рот. Оливия попыталась сопротивляться, но хватка Пятого была слишком сильной. Он держал ее голову, не давая отстраниться, и заставлял заглатывать его все глубже. Ее горло сдавливало, во рту появился привкус крови и спермы. Она чувствовала себя абсолютно униженной, словно ее лишили последней капли достоинства.Но Харгривз не останавливался. Он продолжал двигать ее головой вверх и вниз, наслаждаясь ее беспомощностью. Он видел ее слезы, стекающие по щекам, слышал ее приглушенные стоны, но это лишь распаляло его. Он хотел сломать ее окончательно, превратить в послушную девочку, готовую выполнять любые его прихоти.

И постепенно, против своей воли, брюнетка начала поддаваться. Ее тело, уставшее от борьбы, смирилось с происходящим. Она начала двигаться в такт его движениям, стараясь хоть как-то облегчить себе страдания. Она чувствовала себя грязной, сломанной, но в то же время в глубине души ее терзало какое-то странное, извращенное удовольствие.Макс, почувствовав ее подчинение, ухмыльнулся еще шире. Он знал, что сломил ее.

Парень отпустил ее волосы, позволяя немного передохнуть, но тут же перехватил ее руки, закинув их за голову и крепко сжав в одной руке. В другой руке он держал ее за подбородок, не давая отвести взгляд. Он облизнул губы, наслаждаясь ее страхом и унижением. —Хорошая девочка, - прошептал он, прежде чем снова наброситься на нее.

Теперь он вошел в нее сзади, грубо и безжалостно. Оливия вскрикнула от боли, но ее крик тут же был заглушен его рукой, зажавшей ей рот. Он двигался быстро и яростно, словно желая разорвать ее на части. Она чувствовала себя потерянной, лишенной воли, игрушкой в его руках.

Но постепенно, сквозь боль и унижение, начала пробиваться какая-то искра. Искра удовольствия, странного и извращенного. Ее тело, предав ее, начало отзываться на его прикосновения. Она почувствовала, как ее мышцы непроизвольно сжимаются вокруг него, как ее дыхание становится чаще и прерывистей.

Псих, почувствовав ее отклик, взревел от восторга. Он усилил темп, двигаясь еще быстрее и яростнее. Он чувствовал, как она дрожит под ним, как ее тело извивается в такт его движениям. Он знал, что она почти сломлена, что осталось совсем немного, чтобы она полностью отдалась ему.

И в этот момент, когда боль и удовольствие смешались в единый безумный коктейль, Оливия потеряла контроль. Она закричала, вырываясь из-под его руки, и начала двигаться навстречу ему, отдаваясь своим самым темным и запретным желаниям. Она уже не сопротивлялась, она хотела только одного - чтобы это продолжалось.

Вода в ванной плескалась, выплескиваясь на кафельный пол с каждым их движением. Пятый не сбавлял темпа, его тело горело, требуя разрядки. Оливия отвечала ему с не меньшей страстью, ее ногти царапали его спину, а стоны эхом отдавались от стен ванной комнаты. Они оба были на грани, в предвкушении неминуемого взрыва.

И вот, это случилось. Парень издал утробный рык, его тело свела судорога, и он излился в нее, ощущая, как волна наслаждения прокатывается по всему его телу. Девушка закричала в унисон, ее тело тоже содрогнулось в конвульсиях, и она почувствовала, как ее наполняет жаркая волна оргазма.

Они замерли, тяжело дыша, прижавшись друг к другу. Вода в ванной постепенно остывала, а пар рассеивался, унося с собой остатки их безумной страсти. Макс медленно вынул из нее, и Оливия безвольно опустилась на дно ванны, чувствуя себя опустошенной и изнеможенной.

Он ничего не сказал, лишь нежно поцеловал ее в лоб и начал смывать с их тел следы их безумного акта. Вода смывала кровь, пот и сперму, унося с собой и частичку их прежних "я".Он выбрался из ванны, накинул полотенце и протянул руку Оливии, помогая ей подняться. Она посмотрела на него, в ее глазах смешались страх, стыд и какое-то странное удовлетворение, но затем вышла к нему.

***

Оливия сидела в гостиной, завернувшись в плед, и невидящим взглядом смотрела в телевизор. В голове роились обрывки воспоминаний, смешиваясь с чувством вины и необъяснимым возбуждением. Она чувствовала себя грязной, но в то же время словно заново родившейся. Тишина в доме давила, каждый звук казался оглушительным.

В это время Пятый одевался в своей комнате, стараясь не смотреть в зеркало. Он чувствовал себя опустошенным, словно от него отняли что-то важное. Собственное отражение вызывало отвращение. Он наспех натянул джинсы и толстовку, стараясь не думать о произошедшем. Нужно было что-то сказать, что-то сделать, чтобы разрядить обстановку, но слова застревали в горле. Неужели совесть подступила к голове?

Спустившись в гостиную, он увидел ее, съежившуюся на диване. Ее взгляд был устремлен в никуда, в глазах плескалась растерянность. —Я схожу за продуктами в магазин, - сказал он, стараясь придать голосу непринужденность. Фраза прозвучала нелепо, учитывая ночное время суток.

Девушка молча кивнула, не отрывая взгляда от телевизора. Пятый понимал, что ей нужно время, чтобы все обдумать. Ему тоже нужно было время.

Пятый остановился в дверях, помедлив. Его рука уже лежала на ручке, но он все не решался уйти. Тишина в коридоре давила, казалось, можно было услышать, как бьется его сердце. Он знал, что должен что-то сказать, хоть что-то, но слова так и не находились.

Внезапно, словно под действием импульса, он развернулся и грубо сказал: —Когда я вернусь, чтобы ты уже спала, - голос прозвучал резко и отчужденно.

Оливия вздрогнула и медленно повернула голову в его сторону. В ее глазах застыло недоумение, смешанное с болью. —Ладно. - говорит она то ли обиженно, то ли раздраженно.

Пятый не выдержал ее взгляда и поспешно вышел из дома, хлопнув дверью и оставив ее одну в тишине, наполненной невысказанными словами и непрожитыми чувствами. Ночной воздух обжег лицо, будто пощечина, возвращая в реальность.