Глава 45. Погружение в мир похищенной.

Питерсон лежала на мягком месте, укрытой тёплым пуховым одеялом, неподвижно. Её глаза медленно открываются, когда она ощущает мужскую руку на её промежности. Сначала она не поняла, где находится. То ли в реальном мире, то ли на другом свете? Она хочет прокричать от дикой боли, которая присутствовала во всех частях её тела. Начиная со стоп, заканчивая головой. Но самая сильная пульсация была в клиторе и голове. Оливия хмурится и начинает чуть потягиваться. Она сжимает уголок подушки, пытаясь не зарыдать от дикой боли, а парень в это время лежит, словно неживой. В горле запершило, от чего она тихо кашляет в ладонь, стараясь не разбудить извращенца. Мало того, что была яростная боль, так ещё тело безумно горело. Ей было жарко, хотя стопы были холодными. Чуть кряхтя, она легонько убирает мужскую руку на его же бедра и медленными движениями встает с тёплой кровати. Сгибая позвоночник, делая его S-образной формы, смахивающий на сколиоз, она садится на кровать, жмуря глаза и чуть шипя. Ее злило то, что кровать скрипела. Таким образом она может разбудить парня, что будет плохо для брюнетки. Она выпрямляется и, не разжимая зубы, встает на пол, простонав от боли. —Мг, - тихо скулит девушка, начиная подходить к двери спальни. Но перед тем, как она откроет её, Питерсон поворачивается на парня, который сладко посапывал, не реагируя ни на какое-либо движение своей жертвы. Она выдыхает, мысленно перекрестившись, и легонько приоткрывает дверь. Она не отличалась от кровати своим скрипом, поэтому ей придется открыть её не полностью, но так, чтобы она смогла пролезть через щель в коридор. Успех навестил её в этом деле, поэтому бесшумно выйти не составило ей этакого труда. Первым делом она направилась в кухню, так как был жуткий сушняк во рту. Пройдя на мысочках по темному помещению, девушка хочет посмотреть на время. Но не может из-за глубокой темноты. Где включить свет, она тоже не знает. Пятый не показал ей. Тогда придется выживать во мраке, как же ещё. Когда шатенка набрала стакан воды, то мигом опустошила его. Вода была холодной, от чего она вновь кашляет. «Да твою ж мать» - злится она, так как кашель сейчас вообще не к месту.Тяжело выдохнув, она легкими шагами пошла к лестнице, чтобы попасть на второй этаж. Из-за чёртовой темноты брюнетка не может качественно разглядеть каждую ступеньку лестницы, поэтому начинает передвигаться по ним медленно и осторожно. Медленно наступая на каждую ступень, девушка дышит в ритм своих действий. Её посещают мысли о том, сколько ей ещё подыматься. Ну невозможно уже. Как Пятый вообще живет в темноте, она не поймёт. Мрак же буквально сводит с ума человека, как вообще.. Ах, да. Он же и есть сумасшедший. Тогда вопросов нет. Получается я следующая в очереди психов? О нет. Не надо.

Девушка расслабленно выдыхает, когда под ногами ощущает пол второго этажа. Тихо пройдя к ванной комнате, она сжимает свои предплечья, которые дрожали от смеси температуры в её теле. Ей было вроде жарко, а вроде знобило. Боже, это же не то, о чем она думает? —Да ну нет, - истерично говорит она, смотря на себя в зеркало.Оливия не хочет болеть. Особенно в этом доме, с этим психом. Он же ничерта её не вылечит, а только добьет. Ну за что. За что? Думаете он вызовет мне скорую? Пф. Ага. Только в мечтах. Предполагаете, что он умеет лечить людей? Ха-ха-ха - смеюсь я в голос. Да он убивать только может. Лечить - это антоним его обычных действий. Пятый есть псих, которые не отличаются ничем друг от друга.

Посмотрев на свои ноги, девушка ахнула. Они были все в крови. Затем она кинула взгляд на свой живот, потом на руки, и лицо. Эти части тела были также покрыты каплями крови, будто она является Джеффри Дамером* .~Джеффри Дамер - серийный убийца, некрофил, насильник.~Вытерев поступающую маленькую слезинку, брюнетка заходит в ванную и начинает регулировать воду нужной температуры. Кинув свой боязливый взгляд на дверь, она сглотнула и начала лить на себя теплую жидкость, которая смывала всю её красную жидкость, хоть и засохшую. Брюнетка капает на мочалку гель для душа, а затем начинает растирать свое тело ей. Качественно натирая руки, затем живот, потом уже промежность и ноги, её кожа приобретала красный оттенок, который разбавляли мурашки.

Хныкав, девушка смывает с себя пену, не сводя глаз с двери. Она очень боялась, что в любой момент парень может зайти к ней. Снова начать приставать и насиловать. Её уже до такой степени передергивает от таких мыслей, что она думает, что у неё какая-то болезнь. Но ведь это нормально для любого человека, испытывающего это, но точно не для жертвы, которая повидала многое, что видеть психически-здоровому не нужно. Настал момент, когда она выключает воду, взяв полотенце и начав вытирать свое тело им. Голову мыть у неё нет никаких сил, да и она не выглядит такой уж и грязной. Наоборот, от влаги они так красиво вились, что и портить жалко. Выйдя из ванной, тихоньким шагом она пошла в свою комнату, перед этим оторвав большой кусок туалетной бумаги. Прокладки же он не купил ей, падонок.

Дойдя до своего уютного уголка, волнующаяся шатенка достает из своего рюкзака последнюю пижаму, в комплект которой входили шорты и белая футболка с сердечками, а затем нижнее белье. Подложив под промежность кусок туалетной бумаги, она начала натягивать на себя шорты и футболку, корчась от сильной ломоты в теле. Приведя себя в порядок, хоть немного почувствовав себя чистой, она глубоко вдыхает. Сопли текли из носа, на что она постоянно проводила пальцами по нему. Нужно сморкнуться, поэтому она берет лоскут ткани, который остался ещё с порванной майки, и высмаркивается в него, а затем кладет ткань в карманы шорт. Еще раз глубоко вдохнув и тяжко выдохнув она решается спуститься на первый этаж, чтобы приготовить что-нибудь поесть. Ведь журчащие звуки в желудке не приносят ей никакого удовольствия. Но они являются оправданными, так как Питерсон не ела уже сутки как.

                                              ***

Девушка стояла около плиты, думая что можно приготовить поесть. Открыв холодильник, она обнаружила там немного яиц, одну пачку творога и сливочное масло. Не богато, но сойдет. Правда только одной пачки творога не хватит на двух людей, учитывая то, что Пятый ест как не в себя. Если она ему не оставит, то Оливия боится представить, что с ней вновь будет. Мало ли, что ему там в голову придет. —Ладно, - вздыхает она, говоря сама с собой.Девушка берет продукты, начиная распаковывать их. Взяв стеклянную глубокую тарелку брюнетка положила туда творог. Затем разбила два яйца, добавив также щепоть соли и сахара. В состав ещё входит мука, которая должна находиться в верхнем ящике, из которого продукты всегда доставал парень. Рост Питерсон не позволяет дотянуться до неё, но и будить Пятого она не станет, поэтому она находит выход из такой ситуации. Шатенка аккуратно встает на стул, приподнимаясь на пальчиках, чуть пошатываясь. Вот вот и она достанет муку. Её ручка тянется, а тело чуть трясется, так как стоит она на грани стула. Резко схватив упаковку пальцами, она пошатывается назад, пытаясь уравновесить себя. —Хух, - выдыхает она. В глазах была некая мутность, от чего ей плохо удавалось словить качественное равновесие. Пошатываясь, словно нетрезвая, она слезает со стула. Господи, Оливия очень надеется на то, что она делает всё это негромко. Даже не то, что она заботится о сне парня, а то, что не хочет его видеть и ощущать. Ей хочется отвлечься от всего произошедшего, побыв наедине с собой. Скажете, что ей лучше поспать, полежать, таким образом отдохнуть. Но я скажу обратное то, что девушка может отдохнуть от негативных или устрашающих событий только какой-нибудь работой. Поэтому она и глушила все свои проблемы учебой. Она погружалась вся в неё раньше. Так бы было и сейчас, но у неё нет такой возможности. Любой бы порадовался, но только не она. Нет. Питерсон же лучше выберет учиться 24/7, чем торчать и деградировать в какой-то неизвестной глуши с психом, а то и маньяком. В итоге ей остается только выполнять хозяйственную деятельность, словно она мама, живущая вдвоем со своим сыном. (К слову «мама» мы ещё вернёмся. Запомните это.)

Так, что-то она отвлеклась. Положив несколько ложек муки в смесь, девушка стала перемешивать это. В крайний раз она добавила ванильный сахар и вновь стала мешать. Когда в её руках стала образовываться тестовая масса, по правилам приготовления ей нужно постоять минут пять, чтобы тесто набухло. Девушка помещает получившуюся массу обратно в тарелку, а сама, чтобы время пролетело быстрее, поплелась в зал. Включив маленькую настольную лампу, от которой пошёл тёплый световой поток, окружающий одну треть часть зала, девушке даже стало так комфортней, чем сидеть в темноте. В зале так и лежал весь мусор, оставленный самой ей. Может сейчас она уже сможет окончательно убрать это? Если да, то нужно делать быстро, иначе Пятый может проснуться. Думаю он не будет рад беспорядку, оставленному своей девочкой.

«Несмотря на твою принципиальность, правильно делаешь, что боишься действий психопата.»

Присев около пакетов, Оливия стала погружать в них различные фантики. Затем пошла упаковка от сока, а потом крошки. Пытаясь не шуршать пакетом, осторожно девочка подходит к мусорке, стоящей под раковиной в кухне, и скидывает весь мусор туда. Отлично. Теперь осталось сложить обратно вытрясенные покупки Пятого.Когда она складывала мягкие игрушки, которые были чуть покрыты каплями алой жидкости, она всхлипывала. Раньше вид крови был для неё нечто обалденным, а сейчас наоборот. Ей становится тошно от любой ассоциации с человеческой кровью. Это звучит глупо, но она не может ничего с собой поделать, ибо её нервная система уже разбита вдребезги в ней, кусочки которой разбросаны по различным органам девушки. Их нужно собрать в единое целое, но кто этим будет заниматься? Пятый? Вы смеетесь? Он сам разбил её, и будет собирать обратно? Ну что за ересть. Конечно, нет. Нужен другой человек, который соберет Оливию заново. Восстановит в ней все системы жизнедеятельности и перезагрузит её мысли. Но когда она встретит его? Когда сбежит от этого человека? Он, в переносном смысле, приковал её к себе, словно собачку на цепь. Поэтому не остается ничего, как ждать. Ждать чуда.

Положив последнюю игрушку - мишку с сердечком, она протяжно выдыхает. Ей хотелось бы расслабиться, пока есть возможность, но этому не дают её собственные мысли, что Пятый может оказаться в моменте перед ней. Страшно. Правда, она не хочет возвращаться в беспокойный мир. Лучше уж она будет одна в этой глуши, чем с этим человеком. Так, действительно, будет лучше.

Помявшись на месте брюнетка тихим шагом пошла в кухню, слегка раздав скрип досок пола. Но он был не сильно громким, даже каким-то успокаивающим. Он разбавил мертвую тишину, от которой уже не по себе. То она слышит резные мужские крики, то мертвую тишину. Честно, Оливия хочет чего-то среднего. Такого спокойного, в один момент не тихого и не громкого. Она бы с удовольствием включила телевизор, но понимает, что может разбудить психа. В связи с этим ей придется терпеть глубокое безмолвие до его пробуждения.Девушка лепит маленькие шарики из теста, чуть прижимая их ладошкой. Посыпав каждый щепотью муки, девочка кладет их в сковородку, на которой потрескивало растительное масло. Получилось шесть красивых сырников. Как раз, два съест девушка, а четыре парень. Если ему не хватит, то она приготовит что-нибудь ещё. Это уже на усмотрение юноши, лишь бы он не был зол на неё. Разве не должно быть наоборот?Смотря опустошенным взглядом на то, как жарится еда, девушка не сдвинулась ни с места. Она, будто загипнотизирована. Ее глазки были слегка прикрыты от усталости, а тело чуть дрожало. Приятный звук потрескивания масла позволял улыбке появиться на бледном лице Питерсон. Слегка приподняв уголки губ, она не сводит глаз с готовки. Шмыгнув носом, она берет в руки лопатку и переворачивает каждый сырник другой стороной. Они красиво покрывались зажаристой золотистой корочкой, от которой шел приятный аромат завтрака. Он просачивался в каждую часть дома, говоря о том, что поместье живое, несмотря на то, что оно находится в умиротворенной лесной чаще.

Сбавив огонь, в уши девушки ударил малейший мужской стон. Кажись, охотник просыпается. Разочарованно выдохнув Питерсон тихо направляется в спальню, чтобы посмотреть на просыпающегося Пятого. Ее ручки оказываются на деревянной двери, легонько отпирая ту. Волнующимся взглядом она смотрит на парня, который перевернулся на другой бок, продолжая сладко посапывать. На мгновение Оливия тихо усмехается, чуть не пустив слезинку. В душе она рада, что парень продолжил спать. У неё ещё есть чуток времени побыть одной.Малозаметно шатенка закрывает дверь, чуть жмурясь. Ей хочется прыгать от счастья, что дверь не проскрипела.Господи, спасибо!Ее настигли такие чувства, что она будто мама, которая пришла проведать своего сыночка, который, пока мама готовит им завтрак, в это время сладко спит, смотря хорошие сны. Она усмехается, ведь эти мысли являются довольно-таки странными. Но жертв не судят — и это факт.

Брюнетка накладывает готовые сырники в тарелку, украшая их сахарной пудрой. Она думает, что бы им попить. Ставить чайник — не вариант. Слишком шумно. Сока нет. Шампанское? С утра? Ахаха, тоже не вариант. Единственное, она заметила клюкву в морозилке. Можно сварить морс. Но она не знает, любит ли Пятый его. Может ему кислое не заходит. Хм, компот? Но нужны какие-нибудь фрукты или ягоды. Где только их искать, непонятно. Полазив по ящикам, девушка всё-таки наткнулась на абрикосы и яблоки, которые лежали в холодильнике. Оливия даже чуть посмеялась с себя, что сразу не догадалась где лежат они. В общем то что нужно. —Так, - шепотом произносит девушка, двигая зрачками, чтобы найти кастрюлю. —О!Питерсон берет кастрюлю среднего размера и начинает наливать в неё воду. Когда жидкость была заполнена чуть больше, чем наполовину, шатенка добавляет туда несколько ложек сахара и ставит на умеренный огонь. Дальше она качественно промывает фрукты, кладя каждый на разделочную доску. Взяв нож в руки, она слегка призадумалась, но лишь на секунду, а потом стала аккуратно нарезать фрукты на кусочки. Нарезав яблоки, она помещает их в кастрюлю с водой. Затем берет абрикосы и сыпет их точно туда же. Помешивая, она стала варить до мягкости фруктов.

Когда пошёл яркий аромат сваренного компота, Питерсон снимает его с огня и остужает до комнатной температуры. На это уходит минут семь. Потом остается процедить его и всё. Можно пить. В то время как Оливия моет всю использованную ею посуду, за её спиной раздаются тихие, но такие тяжкие шаги, от которых её тело покрылось мурашками, а в горле возник ком, который проглотить составил ей большого труда. Всё. Вновь возвращается её беспокойная жизнь, в которой она пытается поймать хоть один огонек счастья.

—Мышка, - хриплым и дрожащим голосом воркует парнишка, ощущая вкусный аромат еды и запах своей любимой крошки.