Глава 40. Первый шаг к адаптации.

Для атмосферы:Heathes - Twenty One Pilots

Умиротворенную тишину перебил стук в дверь. Продолжался он не долго, всего лишь, каких-то, десять секунд. Статный человек высокого роста входит в комнату, вскинув взгляд на жильца. Помещение славилось своей пустотой, которую наряжает парень. Он сидит в углу комнаты, повёрнутым спиной к двери. —Как дела, Макс? - где-то сзади него возносится голос. Мальчик, застыв, не понимал кому адресуется данная фраза. Он смотрит на свою руку, когда из вен поступает маленькая струя крови, напоминая вид венозного кровотечения. Недолго пробыв так, юноша перемещает глаза на стену, а затем на мужчину, стоящего сзади него. Он неудовлетворенно смотрит на него, щуря глаза.—Что? - спрашивает он в то время как из запястья текла темно-алая жидкость.Прежняя ухмылка у врача спадает моментально, когда он видит снова, режущего свои руки, мальчика. —Ты опять за своё? - подбегает он быстро, у которого халат извивался от силы воздуха. —Где ты опять это взял?! - он отбирает у парня лезвие, и тыкает им ему в лицо.Парень, у которого голова была отключена, не мог сконцентрироваться на всех вопросах и словах, которые были связаны непременно с ним. Он, как маленький ребенок, непонимающе смотрел на психиатра, да что-то начинал крутить в своей голове.—Где - я спрашиваю? - осознанно повторил мужчина. Мальчик сглатывает и начинает насыщать свое состояние гневом. Снова у него отобрали его вещь. Опять. Как же его всё достало.—Макс? - вскидывает он сквозь противоположные мысли.

Врач выдыхает, закрывая на секунду глаза. —Не уходи от темы, - врач злится, ибо он устал заставать мальчика, наносящего себе вред. —Кто тебе дал это?Он смотрит на его руку, истекающую кровью, но не предпринимая пока никаких мер. Психиатр попросту не может успеть проследить за всем, успеть сделать всё, потому что он обычный человек - не робот. —Почему Макс? - перечит тот своему врачу. —ПОЧЕМУ МАКС? - он сидит, не двигаясь, но лишь содрогаясь от злости, держа в себе волю не набросится на своего друга.Фергюс понимает, что бороться с ним смысла сейчас нет, раз уж он взялся за одно слово, так будет думать только о нём. Он тяжело выдыхает и присаживается рядом с парнем, доставая бинты из своих карманов.Тот смотрит на него угрюмым взглядом, но не отодвигается от него. Он держит руку запястьем вверх, принимая помощь от врача.Статный мужчина быстрыми движениями рук начинает обматывать его окровавленную руку, слыша ненавистные его шипения. —Пятый, - задержался он на его имени, посмотрев тому в глаза с узкими зрачками, как у кота. —Прими это правильно, без лишних эмоций.От такой тяжелой фразы у парнишки начало сильно биться сердце, будто оно собирается выпрыгнуть из него, а брови хмуриться до вида лобных морщин. —Я недавно узнал, что самое первое твое имя - это Максим, - он остановился, чтобы Пятый успел донести до себя информацию. —Это след твоего отца. А «Пятый» уже придумала твоя мать.

От одного слова «отец» Пятого, в прямом смысле, передернуло. Его ноги начали трястись, как и кисти. Зрачки приобретать нечеловеческую форму, а пот быстро поступать. Испарина, образовавшаяся на лбу, стала пускать капли, которые Фергюс стал стирать платком. —Спокойно, - твердит он ему, говоря чуть-ли не шепотом. Мальчик никак не может воспринять то, что у него мог быть отец. Могли быть родители. Могла быть семья. Счастливая жизнь. Он мог жить не в больнице, а дома. Дома! Глаза начали слезиться, а нос закладывать. Он больше не хочет заботиться о том, чтобы не заплакать перед кем-то. Он не понимает почему так. Он, в каком-то смысле, хочет убаюкания?Поддержки что-ли. —Макс.. - хриплый голос разнёсся по палате.—Я ПЯТЫЙ! - выкрикнул ему в лицо парень, пуская одну слезу из левого глаза. —И ТАК БУДЕТ ВСЕГДА!

—ВСЕГДА! - начинает течь вторая слезинка, а губы трястись. Точно также, как плакали его жертвы. —СЛЫШИШЬ МЕНЯ? Он пытается защитить себя криком, показать себя с сильной стороны, а не со слабой. Пятый так не хочет, чтобы его видели в ослабленном подавленном состоянии. Для него - это унижение самого себя. Но боже мой, он устал сдерживать в себе человеческие чувства, кроме гнева. Вот его он никогда не держит в себе. Даже если он ни к месту вообще.Мальчик начинает рыдать, уткнувшись себе в коленки. Врач, чуть приоткрыв удивленно глаза, подсел ещё ближе к психу, впервые приобняв того за плечи.—Я тебя услышал, - хрипло вскинул тот, на что услышал мужской всхлип. —Пятый.

Парень, приподняв голову с колен, посмотрел сначала на врача, а затем уткнулся тому в шею, сжавшись в комок больного состояния.

***

—Это кровь? - вопрошает парень, смотря на внутреннюю часть женских бедер. —Ты как так поранилась?Он садится перед Оливией на корточки, всматриваясь в её промежность, с которой поступала алая кровь. —Ты как умудрилась вообще?! - он повышает голос, не сводя взгляд с завораживающей картины.

Щеки девушки начали краснеть, точно также как и бедра. Она слегка отводит ляшки пальцами, чтобы увидеть окровавленные ноги. Стыд переходит границу человеческих чувств, что сердце не перестает больно биться. Посмотрев мигом на парня, сидящего под ней, девочка слетает с места и несётся куда глаза глядят, но лишь подальше от Пятого. Парень, обезумел от такой спешки, поэтому выкрикнул ей в след, только спустя какое-то продолжительное время.—Мышка! - его голос был не добрым, а наоборот, довольно рассерженным, потому что она, не объяснив ему ничего, просто убежала. Так ведь не делается. —Где ты?

Питерсон, забежав в ванную, сразу стала снимать нижнее белье, которое было уже всё в крови.—Зашибись, - нервно шепчет та. Так ведь назло ещё надела белые трусы, которые уже были красными и мокрыми.

«Боже. Боже. Как же все это не вовремя.»

Она внимательно вглядывается в менструальную кровь, пытаясь найти быстрый выход из данной ситуации. Пока она мешкалась, дверь распахнулась, а на пороге стоял Пятый.—Ты мне объяснишь? - сердито спрашивает он свою мышку, целенаправленно подходя к ней, когда та пытается спрятать за собой трусы, а рукой прикрыть мокрую промежность. —Оливия, мать твою!

Его подход очень напрягал девушку, что она не знает как подобрать правильно слова. —Пять, я могу потом все объяснить? - отходит та от него, краснея от стыда. —Можешь уйти, пожалуйста?

Он, взяв ту за локоть, придвинул к себе.—Руку убери, - говорит он. —Живо.

Она, отрицательно качает головой, понимая, что ей за это прилетит.—Не вынуждай меня предпринять меры, - его голос приобретал ещё большую серьезность, которую можно слышать только в кошмарах.—Мне нужно знать, что с моей мышкой не так.

Она, сделав глубокий вдох, через силу убрала руку, ладонь которой была также в крови, и зажмурила от страха и неловкости глаза. Парень, сажая ту на крышку унитаза, присел рядом. —Раздвинь ножки, - положил он руки на её коленки, чтобы не тратить время на её сопротивления. —Ну же.Она, послушно, выполнила его просьбу, но красный румянец с щек никак не пропадал, поэтому она отводила голову, только бы не смотреть на весь этот позор. Парнишка, раздвигая стенки влагалища, стал просматривать глубь половых губ. Когда он глубже заныривал пальцами туда, то крови становилось всё больше. Она вытекала наружу, пачкая мужские руки.—Что это? - интересующе спрашивает он, не кривя лица. —Как это понимать?

Он, вытащив два пальца из внутренности клитора, поместил их в рот, чтобы облизать внутреннюю жидкость. Обычно от этого должен кривиться парень, но вместо него кривится сама жертва, хотя она не делает ничего.Чуть опустив уголки губ вниз, Пятый оценил кровь девочки, поддакивая головой.—Так что? - смотрит он на скромную девушку.

Брюнетка вздыхая, протирает свое лицо одной рукой, чуть запачкав его кровью. —Это, - затормозила она.Она и не думала, что когда-то будет рассказывать в подробностях про менструации парню. Особенному парню. С психическими отклонениями. —Это ежемесячные кровянистые выделения у девушек, - стыдится та.Даже стыдится не из-за самой задумки природы, а из-за всей ситуации. Любой согласится, что она странная. Взрослый парень спокойно берет и пробует организменные выделения, говоря, что это вкусно. Боже. Куда она попала. К какому психопату?

—Это нормально? - спрашивает тот, все также разглядывая маленькую вагину девочки.Она, поерзав на месте, сцепила руки в замочек на коленях.—Да, - твердит она. —Даже больше, чем нормально.—В смысле? - скидывает парень, посмотрев на девушку снизу.—То есть я теперь знаю, что не беременна, - и слава богу. Не хватало ещё от него ребенка. Такого же сумасшедшего.—Ты не хочешь ребенка? - внезапно спросил парень, на что увидел яростное открытие ее глаз.—Нет! - выкринула девушка. —Мне всего лишь двадцать, какие дети?!

Парень, ухмыльнувшись, вновь посмотрел на половые губы девочки.—Тем более от тебя, - она прошептала это, надеясь что Пятый не услышал. —М? - угрюмо переспросил парень. —Тем более не от тебя, - соврала девушка, чтобы Пятый не рассердился на правду. Смяв её кровавую ляшку, парень улыбнулся.—Хорошая девочка, - заявил парень и встал с корточек. —И как остановить её?

«Хотя почему же не вовремя? Может теперь он разрешит ей одеться, чтобы она не заразилась?»

—Ам, - простонала та. —Пять, мне неудобно, но мне нужны специальные штучки.Он, не отходя от нее ни на шаг, вопросительным взглядом окружил её.—Прокладки, - она говорит, будто на иностранном языке для юноши.—Это что? - хмурит он брови, злясь на себя. Так как почему он раньше не изучил ее особенности? Позор, Пятый.

Почесав от стыда голову, девушка открыла рот, но вместо того, чтобы ответить, заикнулась.—Ам.. - откашливается она. —Штучки, которые клеят на белье, чтобы задерживать кровь. —Чтобы не протечь и не заразиться, - последнее слово она специально выделила, хоть оно и не совсем к месту. Ей надо, чтобы он обратил на него внимание и сделал то, чего хочет она. —Заразиться от чего? - спрашивает он, смотря на неё сверху. —Ну, от всяких бактерий, которые с легкостью могут попасть через.. - она замолкла от стыда. —Потому что матка расширяется, в этом дело.

Парень, стоял так, будто он находится на уроке алгебры, на котором проходят самую сложную тему за последний класс, ничего не понимая.—Так что, у тебя есть? - перебивает все его мысли она. —У меня нет такого, нужно в магазин идти, - недовольно произнес парень. Он так не хочет на самом деле покидать крошку. А как же уединение? Когда оно будет? Он безумно уже скучает по ней.

«Отличный шанс пойти с ним?»

—Пятый, а можно с тобой? - смотрит она на него щенячьим взглядом, ожидая положительного ответа.—Нет, - грозно ответил он. —Ни в коем случае.Ну да, чего ещё следовало ожидать. —Заразишься ещё, - то ли он подшутил над ней, то ли он на серьезе? Она вообще не понимает его речи. Вот правда.Она построена на одном дыхании. Очень трудно определить, когда он шутит, когда говорит на полном серьезе, когда лжет, а когда нет, но единственное она понимает, когда он злится. Ведь это происходит каждые минуты.Оливия, разочарованно выдыхая, начинает принюхиваться к резкому запаху.—Пять, у тебя что-то горит, - корчит нос она.

Пятого, будто шоком шибануло.—ЧЁРТ! - он подскакивает с места и бежит в кухню так, что аж пятки сверкают. На удивление - это вызвало у Питерсон смешок. Осталось теперь надеяться на то, чтобы тот не винил ее. Что мол это она его отвлекла и будет наказана. О нет. Оливия больше не может воспринимать это слово нормально. От первой буквы её передергивает, а сердце начинает биться сильнее, как и ныть всё тело.

—Твою ж мать! - его крики девушка разборчиво слышала, что вызывало небольшую панику. Не очень то хорошо, когда он злится. Главное, чтобы не передумал пойти за прокладками, а то она совсем пропадёт здесь.Парень, моментально выключив газ, стал дуть на сгоревшие котлеты, с которых исходил жар с паром. —Сука.Он был дьявольски рассержен, от чего чесались руки зарубить кого-нибудь. В принципе это чувство преследует Пятого с самого его детства.

Психуя, он откинул сковородку, а мясо выкинул в мусорку. Он не знает как избавиться от этого противного запаха гари, окна ведь не открыть.Лови бумеранг, Харгривз. Что теперь будешь делать? Хорошо жить взаперти, словно в бункере?Парень, кинув на край кухонной грани нож, стал размахивать руками, чтобы отвести дым.

—Ну и запах, - кривится девушка. —Настоящий шеф-повар, ничего не скажешь. Оливия, взяв какие-то уже сношенные трусы со стирки, надела их, подложив под них кусочек туалетной бумаги.Она и не подумала о том, что нужно сначала помыть влагалище, а потом уже надевать. Выйдя с ванной, девушка направилась к Пятому, откуда доносится пар с противным запахом.—Боже мой, Пять! - кричит та, отмахиваясь от дыма руками. —Давай окно откроем, дышать невозможно!

Он, повернувшись к ней, посмотрел на мышку шокированными глазами. Она умеет командовать? Не только плакать?—Нет, - неосознанно говорит парень. —Да как нет-то, мы задохнемся! - стоит она посреди коридора, смотря, сквозь дым, на психа.—Зато вместе! - его голос возбуждал в Оливии нечто странное. Она собирается спорить с ним? К чему же это приведет?

Им нужно найти компромисс. Но возможно ли это сделать с психически-отклоненным человеком? Или лучше умереть, чем добиться от него действий? Именно об этом думала Питерсон, пока всматривалась в сердитое выражение лица парнишки.