Старуха

Я ухаживала за старой женщиной. Но в доме нас было трое.

Когда мне предложили новую работу, я не думала дважды.

Уход за пожилыми — это то, что я умею. Никаких детей, никакой беготни. Тишина, распорядок, таблеточки по расписанию, и если повезёт — немного улыбок и благодарности. Всё, что мне нужно. Особенно за такую плату.

— Мама у меня особенная, — смеялась дочка старушки, миссис Элен Грин. — Она мало говорит... вернее, совсем не говорит. Но вы не волнуйтесь, она всё понимает. Главное — делайте, как я покажу, и всё будет хорошо.

Дом был как из фильма — старинный, ухоженный, большой. Я сразу обратила внимание на картины: нигде ни одного лица. Только леса, болота, серое небо. Словно кто-то сознательно избегал глаз.Меня это немного напрягло.

— Это всё мой отец писал, — с усмешкой пояснила женщина. — У него была мания — никто не должен следить за тобой со стены. Мама говорила, что это «защита от чужих глаз». Папа был... своеобразный.

Я только кивнула и улыбнулась. Вежливо. Работа есть работа.

Потом меня провели в гостиную.

Там она и сидела. Миссис Грин.Без движения.Сгорбленная, седая, словно уже не человек, а чья-то тень. Руки на коленях, взгляд в пол. Никакого звука. Даже дыхание еле заметно.

Я поздоровалась — она не ответила. Ни звуком, ни движением. Элен фыркнула:— Ну вот, застеснялась. Привыкнете. Время у вас будет.

Она быстро прошлась по таблеткам, показала, где лежит еда, расписание сна. И буквально через десять минут собралась уходить.— У меня конференция на весь вечер. Вернусь поздно. Если что — пишите, но мама не создаёт проблем. Главное — не пугайтесь её молчаливости.

И она ушла.

Остались мы вдвоём. Я и тень.Сначала всё было нормально. Я села в кресло, проверила телефон, подумала, что работа и вправду лёгкая. Миссис Грин не двигалась. Время шло. Я встала и решила приготовить чай. Когда вернулась — кресло было пусто.

Пусто.

— Миссис Грин? — я окликнула.

Тишина. Только часы. «Тик-так», как будто насмехаются.Я снова позвала. Громче.— Миссис Грин?

И начала искать.

Комната за комнатой. Ничего. Ни следа. Ни звука шагов, ни поскрипывания.Пока я не наткнулась на одну дверь в дальнем конце коридора. Она была приоткрыта. За ней — полумрак, запах сырости и старой древесины.

Я толкнула дверь.

И замерла.

Миссис Грин стояла у окна. В темноте. Среди пыльной старой мебели и занавесок, которые медленно колыхались, хотя окно было закрыто. Она стояла спиной ко мне. Неподвижно.Что-то было не так.

— Миссис Грин, пожалуйста, вернитесь в комнату, — я сказала, подойдя чуть ближе.

Она не реагировала.

Я сделала ещё шаг.И тогда она обернулась.

Её рот был широко открыт, словно в немом крике. Кожа — бледная, сероватая, как в морге. А глаза... глаза были не её. Они темнели прямо у меня на глазах, как чернила, расползающиеся по бумаге.И руки — длинные, худые — начали медленно тянуться ко мне.

Я закричала. Выбежала из комнаты, захлопнула дверь и прижалась к ней спиной, дрожа. Сердце колотилось, во рту пересохло.И тогда... я услышала звук.

Царапанье.

Медленное, скребущее. По дереву, с другой стороны.Цок-цок. Как когти. Или ногти.

Я стояла, боясь дышать. И тут — движение.

Слева.

Я повернулась.

По коридору шла миссис Грин.

Живая. Спокойная. С нормальной кожей. С ясными глазами. Одетая в тот же вязаный кардиган, в котором я оставила её в кресле.

Она посмотрела на меня и кивнула. Как будто... ничего не случилось.

Я снова обернулась на дверь. Скрежет прекратился.

Я открыла. Комната была пуста.