НЕ ИДИ В ТЕНЬ

С самого рождения у меня была одна странная способность. Я долго думала, что она есть у всех, просто об этом не говорят. Но когда подросла, мама объяснила: не все люди могут... чувствовать так. Не разумом — чем-то глубже. Душой. Интуицией. Я словно видела насквозь — не поступки, не слова, а намерения. Настоящие. Необратимые.

Мама говорила, что это пройдёт. Мол, дети чувствуют острее: видят духов, ощущают беду, как холодный ветер сквозь щели, загадывают желания так сильно, что они сбываются. Но мне уже двадцать пять, и способность не исчезла. Напротив — стала сильнее.

Я называю это визуальной эмпатией. Я не просто знаю, когда человек опасен. Я вижу это в нём — как дым за глазами, как тень, прилипшую к спине. Это помогало мне в жизни, конечно, особенно с новыми людьми. Но и разрушало. Потому что чем острее ты чувствуешь — тем больше разочарований. Я всё чаще отвожу взгляд, потому что не хочу видеть в людях то, что они прячут.

В то утро я шла по Манхэттену на стажировку в издательство. На плече сумка с рукописями, в руке кофе, в другой — злобное осознание, что я снова опаздываю. Уже почти девять. Пробки стояли мёртво. Я вышла пораньше, но даже это не помогло. Всё внутри сжималось от злости — и на себя, и на город.

Оставалась одна идея: переулок между двумя зданиями. Я всегда его избегала — от него веяло чем-то... нехорошим. Я знала: он опасен. Даже не потому, что тёмный или грязный. Он звучал неправильно. В нём не было движения. Даже воздух там другой.

Но сегодня мне нужно было рисковать. И я пошла.

Первый шаг — и внутри будто что-то съёжилось. Но я ускорилась. Просто пройти насквозь. Быстро. Не думать.

На середине переулка моё тело остановилось само.

Я не могла двинуться. Ноги будто приросли к асфальту. Сердце забилось резко, как у пойманной птицы. Дыхание сбилось. Я увидела, как изо рта вырывается лёгкий пар — хотя был сентябрь, и утром было вовсе не холодно.

И тут — шаги. Позади. Громкие, звонкие. Слишком отчётливые, будто я одна на свете, и звук ни с чем не смешивается. А за шагами — скрежет. Металл, волочащийся по земле. Цепь.

Я хотела повернуться. Хотела бежать. Но тело меня не слушалось. Ни одна мышца. Будто не я стою в этом теле. Будто я — лишь зритель.

И тогда... я поняла: это не просто страх. Это воля. Чужая. Она не просто заставила меня остановиться — она вошла в меня. Как будто меня прочитали, взяли в ладони и сжали.

Шаги прекратились. Остался только металлический звон — царапанье цепи о камень, как будто кто-то остановился рядом, совсем рядом.

Мой кожаный ремешок от сумки соскользнул с плеча. Кофе пролился на асфальт, но я не отреагировала. Я стояла, будто в гипнозе, а в нос ударил странный запах. Прелый, как у мокрой земли, и что-то ещё... будто запах застарелой крови.

"Не иди дальше", — прошептало что-то у меня за спиной. Я почувствовала, как голос пробрался прямо в затылок, как будто вкрался внутрь черепа, шершавым и липким эхом. Он не звучал злобно. Он звучал... голодно.

И в этот момент я поняла — я не просто чувствую чужую ауру. Я чувствую нечто древнее. Нечеловеческое. Оно стояло за моей спиной, и в его присутствии мой дар был как открытая дверь. Я позволила ему видеть меня целиком.

Я почувствовала, как его пальцы — длинные, как будто лишённые кожи — легли мне на плечо. Через пальто. Через шарф. Я ощутила, как холод прошёл сквозь ткань и пронзил ключицу.

Я задыхалась. Глаза наполнились слезами, но я всё ещё не могла обернуться. Только теперь я почувствовала, как кто-то медленно наклоняется ко мне — и чужое дыхание касается моего уха. Оно не было тёплым. Оно было, как из пещеры, как из пустоты, тянущее за собой пустоту.

— Ты всё ещё думаешь, что это просто интуиция? — прошептало существо.

Я хотела закричать. Но не смогла. Тело всё ещё принадлежало не мне.

Вдруг мир дрогнул. Я словно сорвалась вглубь себя. Как будто кто-то нажал кнопку — и я провалилась в темноту.

ОЧНУЛАСЬ.

Лежала на грязной, холодной земле в том же переулке. Всё моё тело дрожало. Пальцы с трудом слушались. Голова болела так, будто я вцепилась зубами в розетку.

Я попыталась подняться. Мир вокруг был серым, искажённым. Асфальт потрескался, стены домов были обгоревшими, словно после пожара. Воздух был густым, как дым.

И ни одного звука. Ни машин. Ни шагов. Ни голосов. Я стояла посреди Нью-Йорка, в переулке, но... он будто бы вымер.

Я закричала. Мои крики отразились от кирпичных стен, но ничего не изменилось.

И тут я заметила движение впереди. Высокая фигура, вытянутая, чёрная, с цепями, волочащимися за ней. Она шла медленно, не торопясь, как будто знала — мне некуда деться.

Я развернулась и побежала обратно, к улице. К свету. Но... улицы не было. Только бесконечный переулок. Я попала в петлю. Или в ловушку. Или меня забрали.

Я упала на колени, судорожно доставая телефон. Он не включался. Ни экрана. Ни звука.

А фигура всё приближалась.

Последнее, что я ощутила, — это цепь, обвивающая мою щиколотку. Рывок. Резкий, как удар током. И я поняла: я уже не вернусь. Никогда.