Глава 18. Вторжение в душу

Говорят, что некоторым людям бледность безумия к лицу. И вполне возможно, что данное описание можно было подогнать и под меня. Ночной воздух серебрил кожу возле век, где с возрастом обычно появлялись первые морщинки. Тень, падающая от лунного диска на небесах, ложилась прямо на круги под глазами. А влажный ветер, вперемешку с прозрачными каплями усиливающегося дождя, хлестал по щекам, придавая ситуации ещё большую нелепость. Пока я и сопровождающий Тёмный выходили из того самого тупика, от которого прилетали Огненосцы в более воодушевляющую обитель, в голове у меня все ещё звучали слова отца, которые он произнёс после разговора с мамой по сотовому : " Мы с твоей мамой подаём на развод. Так будет лучше. Для нас обоих. И для тебя. И Рейна, мама скоро будет здесь." Пока я была занята собственными проблемами, касающегося моих взаимоотношений, чьи - то другие отношения пошли под откос. Я могла бы свалить все проблемы на кого - то другого, свести все к тому, что так решила судьба, но я не давала себе ни малейшей поблажки, сжав все сопли в кулак и продолжала твёрдо идти, от чего характерным стуком о влажный асфальт отдавались каблуки сапог. Потяжелевший от воды, капюшон накидки навис над бровями и даже изредка мог касаться черненых кончиков мокрых ресниц. - И сейчас ты спросишь : кто такие эти мойры, да?! - с желанием поддеть меня, спросил Роберт, облизнув нижнюю губу. - И кто такие эти мойры? - бесцветным тоном парировала я. - Скажем так, это три мерзких бессмертных существа, которые частенько хотят занять моё место. Да, они бывают полезны в некоторых случаях : По мифологии одна из них прядет "нить" жизни, другая линию судьбы, и последняя, самая неизбежная - "нить" смерти. Я подозрительно перевела на него взгляд и тут же ощутила неприятный укол в области грудной клетки. - Значит убить их нельзя, раз они бессмертные. - я вытащила влажную ладонь из кашемирового кармана пальто. - И ещё, я вспомнила, что ты говорил о том, что способность Феникса "заживлять" распространяется только на раны, нанесенные такими же как мы. Тогда вопрос - как тогда ты собираешься  убить меня при мгновенной регенерации? Роб явно не ожидал такого умного, с его точки стороны, вопроса. Не долго подумав, ответом послужила расплывшаяся на лице, фирменная лукавая улыбка и любопытный блеск в заинтересованных глазах. - Ммм...- мягко протянул юноша, обнажив ряд молочно - белых зубов. - Я соврал. Регенерация проходит в любом случае и при любых ранах, - по нему было видно, как он тщательно следит за моей реакцией: сначала его позабавили мои выгнутые брови, а потом удовлетворили мои резко сжатые губы. - а как убить? Ну, никто же не отменял большое количество уронов и припрятанный туз в рукаве. - Как будто он уже у тебя есть... - строго промолвила я, сжав челюсти. И машинально разжала, как только у меня в руке оказался маленький мешочек из тонкой кожи, с сыпучим наполнением внутри. Это Роберт вынул его из внутреннего кармана расстёгнутой накидки, куда тут же залились реки воды, пропитав полупрозрачную ткань рубашки. Прилипший материал слишком открыто очертил рельефный торс. - И кстати о тузах... Я соврал тебе...в очередной раз. - вздохнув, его изгиб брови резко подернулся вверх. - Все это время эта вещь была у меня и никуда сейчас идти не нужно. Дабы по - скорее обьяснить или даже оправдаться в моих обескураженных глазах, Роб раскрыл отверстие мешка тонкими, как лапы паука, пальцами. - И что это все значит, Аллисон?! - почувствовав, как во рту незаметно появился привкус разочарования, я, рефлекторно, оскалилась на него. Красные от промозглости пальцы отчаянно сжали предмет, в котором покоился угольный, едва отливающий гранитным блеском, песок. И пахло внутри пыльным оттенком жженых веток.- Это остатки с последнего сожжённого гнезда Феникса. Просто нужно бросить пыль в глаза человеку и либо вернуть ему все воспоминания, либо отнять только одно. - словно прочитав мои мысли, продолжил подлец. - Ты не ответил на вопрос. - я почти физически ощущала, как от меня пышет огненным жаром. И должно быть, он заметил, как мне стало несколько дурно, как в самой удушливой пустыне, давно позабывшей что такое влага и холод. Роб внезапно посмотрел на меня, так заботливо и одновременно беспощадно, что мне захотелось провалится под землю. И чтобы он тоже провалился, прочувствовав, что же я наконец чувствую.Возле его уха в бешеном темпе забилась набухшая жилка. - По правде, я хотел поговорить с тобой... Минутой позднее, он бы решился взять меня за руку, но к счастью, этого не случилось. В считанные секунды, которые я не смогла просчитать или что - нибудь сделать до их наступления, его слух и рефлексы обострились до какого - то жуткого сумасшествия и подняв голову, как это делают гиены на запах крови, его взгляд переместился намного дальше чем моё пылающее лицо. Повернув голову правее, я, с холодным потом на спине, что ударил секунду ранее, с ужасом заметила невообразимые перемены в лице юноши. Красивый, очерченный овал лица смог превратится в обломки чего - то сверхъестественного, оголив настоящие желтеющие в свете Луны - кости черепа. Чувственные губы раскрылись в пугающем оскале, обнажив костяную челюсть, похожую чем - то на рентгеновский снимок и как в черно - белом кино, от туда полез курящийся серыми клубами, редкий дым. Было ощущение, будто кожа стала его настолько тонкой, что из - за этого под ней стали проступать очертания позвоночника, укутанного мягким, временами исчезающими волокнами дыма. Острейшие скулы впали на округлом черепе в глубь, некогда сверкающие фосфорическим блеском глаза насыщались лунным светом и теперь отражали в себе белый круг, похожий на серебристую монетку. Прямо в раскрытые глазницы попадали капли дождя, которых он почти не замечал. Только изредка, юноша смахивал аристократичной рукой остатки воды. Силуэт молодого человека приобрёл смутные очертания из - за неоднородной дымовой завесы, как чернила, извивающейся при любом его движении. То, что случилось потом произошло за долю секунды и я ощутила себя актрисой в только что вышедшем на свет, фильме : как только я повернула лицо в сторону проезжей части, мой взгляд упал на женщину среднего телосложения, и её лицо не выражало бы такое странное отчаяние, если бы она нашла способ выйти из тупиковой ситуации со своим мужем. Я это поняла тогда, когда завидела у неё на шее тяжёлую чёрную коробочку на прочной ленте, чем - то напомнившей мне фотоаппарат и имя, написанное на отдельном кусочке ткани - "Тиффани Кроуфорд". В один момент, Роберт, стоящий рядом со мной согнулся пополам и с отвратительным хрустом костей, из его горла донёсся смертельный стон. И тоже самое происходило с мамой, находящейся по ту сторону дороги. Яростно забарабанивший дождь заливался Роберту в глотку, пока он стоял на коленях, безмолвно пожирая глазами мою мать, отнимая её жизненные силы, будто это происходило само собой : никто не замечал ни Роберта, ни меня на улице. И тут, до моего онемевшего мозга дошёл смысл всего происходящего - её время смерти неожиданно настигло. Ослеплённая болью, я заорала во все горло, как могла и насколько хватало сил, чтобы окликнуть её, но она не слышала. Только держалась одной рукой за фонарный столб, чтобы не упасть, а другой - крепко сжимала ткань на тонкой куртке в месте, где происходил сердечный приступ. И тут, в одно мгновение, Роб, резко встал и не видя перед собой ни проезжавших машин, обрызгавших его бледное тело грязью, ни прохожих, что он сталкивал на своём пути в наполненные лужи, начал направляться к моей матери, все ещё открыв рот, откуда доносились дьявольские стоны и подёргивающиеся обрывки дыма. Он был абсолютно под властью Тёмного Феникса. У меня судорогой свело желудок, а ноги сами рванули к ещё пока тёплому телу у фонарного столба. Как только я приблизилась к матери и схватила её за рукава, тошнотворно - жёлтое стекло фонаря треснуло, свет над нашими человеческими головами взорвался и мириады острых осколков посыпались сверху, слившись с дождливой стеной и стало казаться, будто неистовая вода резала и колола сама по себе. - Мама! Ты меня слышишь! Мама, это я! Посмотри на меня! Посмотри! Держись! - словно тряпичную куклу, я трясла её, прикладывая для этого слишком много сил, что в конце, из меня вырвался горестный крик.Но чтобы я не делала, ей становилось только хуже. Её некогда сверкающие глаза покрывались мутной плёнкой. Но в следующие секунды произошло то, что по сей день снится мне в кошмарных снах : заслонив собой мать, нас как будто подкинуло вверх и молниеносный смерч охватил наше поле и поле, где находился Роберт. Окровавленный жуткими воплями, вихрь все сужался вокруг, будто отнимая у женщины кислород : она начала задыхаться. Искривлённое мукой лицо покрылось багровыми пятнами, от вида которых мои заслоняющие руки задрожали ещё сильнее. А юноша, стоял от меня в метре и вдруг заревел голодным рыком : - Прочь в дороги! - с этими словами, я успела заметить, как в его жилах как под электрическим током, бились чернильные сгустки пламени. - Её время пришло, смирись с этим! С этого момента, мои придушенные рыдания только усилились. В моем голосе звучали истерические нотки, по всему телу била тревогу, паника : - Нет, так не должно быть! - как маленького ребёнка, я ещё больше закрыла собой мать. - Я не могу! Так нельзя! - ВСЕ люди умирают! - в приступе бесконтрольной ярости, из под его мокрой кожи, оглушительной стрелой, выстрелил огонь, подхвативший мои волосы к вершине смерча, в котором все меньше оставалось кислорода. Внезапно, горячая световая молния из - под кобальтовых туч, практически ударила в Роберта, но каким - то чудом обошла его стороной. Завывающий предсмертной колыбельной, ветер, разогнал и мое пламя в сплошной оранжевый поток без начала и конца, что неконтролируемым движением взорвался у меня в жилах, будто само по себе решило дать ответ врагу. - Должен быть выход! - мои губы искривила судорожная гримаса боли. - Нет...от собственной смерти убежать нельзя! Сейчас её время уйти из этого мира! Глаза тёмные от злости и охватываемые холодным бешенством тут же прострелили в моем сердце дыру, подобную бескрайней пустой бездне красного ада. Мою голову словно сдавил железный обруч, передо мной все плыло и шум стоял в ушах.Я смотрела в его глаза, затемнённые туманной пеленой и невольно жаждала замедлить происходящее, словно хотела подольше оставаться в неведении. Такое ужасное ощущение, когда трепещешь только тем, чтобы только заставить себя подумать, что этот все лишь обман чувств. А он наооборот - желал чтобы это по - скорее закончилось. Посеяв огонь из пламенного рога, он больше не хотел пытаться его потушить, даже если это касалось цены жизни. Вдруг, в одно мгновение я произнесла то, за что поплатилась в итоге. То, что раз и навсегда разрушило крепость моей непорочной чистоты : - Я молю тебя, Роб...- очередная жгучая слеза покатилась по изрезанной щеке и упав в кровавое море дождя, я фактически ждала, когда сойду с ума. - Молю тебя о том, что следующая жертва, как бы она не была, будет твоей. Следующая человеческая душа достанется тебе. Обещаю. Едва услышав условия сделки, Роберт стоял, как громом поражённый и сейчас, длинные струйки влаги, задыхаясь от жары, высыхали прямо на его коже, под которой осерчало забилось сердце. В следующую секунду он стал беспорядочно мотать головой, будто это он съехал с катушек. - Рейна... - я вздрогнула. Потому, что услышала нотки того Роба, которого я знала жутко громко и запредельно близко. - Ты знаешь, чем это может закончиться. Ты точно решила, Рей? И я ответила - да. Больше я его не видела. Он исчез. А после, я пустила пыль в округлённые глаза матери, которая боялась меня больше, чем неминуемой гибели минутами назад.