Глава 8. Осознание

Мужества, мне не хватало за все это время сполна. Считая, что за углублением в себя и не подпусканием к себе окружающих, я сделаю лучше, в итоге, горько ошиблась. В который раз. От происшествия у водопада, у меня все еще оставался тот самый осадок бессильной ярости, который я предпочла бы стереть из памяти. С Робом я больше не смела заговорить, как и с Ванессой. Безусловно, все мое поведение было несправедливо по отношению к ней, но если я опять заведусь, то врятли смогу остановиться. И по-скольку я, считайте прогуляла половину учебных дней на этой неделе, все смотрели на меня косо и испытывающе. Сегодня была пятница и сейчас, на последнем уроке, все только дрожали от нетерпения и на лицах так и пестрело возбуждение перед выходными. Но к сожалению, я не была в их числе. Все, чем я занималась на литературе - это размышления о том, кем я являюсь и кем должна являться. Трудно и почти невозможно поверить в то, что я не та, кем себя считала все свои восемнадцать лет. Живя в сплошной лжи и иллюзии, что мир устроен так, как все привыкли его видеть, я уяснила крепко накрепко - никому нельзя верить, если не разобрался в ситуации на 100%. Но после того, как я начала осознавать, какой хаос я могу развести вокруг, что могу сжечь живьем невинных людей, я стала бояться саму себя и от этого, исчезла вероятность осознания своего "я", я перестала верить. И окончательно потеряла связь между миром реальным и вымышленным, как мне казалось тогда...Сидя на уроке и ковыряясь острием карандаша в линованной бумаге, я услышала, как на мою парту что - то положили. Мистер Джексон проходился по рядам и раздавал распечатанные листы с текстом произведения, название которого, я прочла позже "Феникс и Голубка.", Уильям Шекспир. Вглядываясь в ровные буквы, до меня только сейчас дошла суть названия и меня бросило в жар.- Извините, Мистер Джексон, но мы же проходили это произведение!? - спросил кто - то из класса, но меня это не волновало. В ушах звенело, глаза будто приклеились к названию. - Все верно. Но в прошлом году, вы только поверхностно ознакомились с произведением. В этот раз, мы окунемся намного глубже. И так, возьмите карандаши в руки, по ходу чтения, вы будете подчеркивать ключевые фразы. Начинает Марта. - провозгласил учитель и выпрямившись, девушка начала читать : "Птица с голосом как гром, Житель важный пальм пустынных, Сбор труби для птиц невинных, Чистых сердцем и крылом! Ты же, хриплый нелюдим, Злобных демонов наместник, Смерти сумрачных предвестник, Прочь! Не приближайся к ним! Кровопийца нам не брат, Хищных птиц сюда не нужно, Лишь орла мы просим дружныНа торжественный обряд.- Достаточно. - произнес мягкий голос мистера Джексона и это был знак, что пора было выделять ключевые строчки. Однако, мои пальцы не слушались меня и линии подчеркивания, получались кривыми и дрожащими. Сотни букв пробегали у меня перед глазами и тут, глаза сами по себе перевели взор на Роба. Мне было страшно любопытно, как он реагирует на такое совпадение. Но к моему сожалению, по его лицу ничего нельзя было прочитать. - Майкл...- продолжил учитель. Тот, кто знает свой черед, Час кончины неизбежной, - Дьякон в ризе белоснежной, Лебедь песню нам споет. Ты, чей трижды длинен путь, Чье дыханье - смерть надежде, Борон в траурной одежде, Плачь и плакальщиком будь. Возглашаем антифон : Все - страсть и верность, - хрупко! Где ты, феникс, где голубка? Их огонь огнем спален. Все начали что - то записывать и подчеркивать, как мистер Стивенсон произнес : - Роберт, читай дальше. - в горле у меня пересохло и смотря исключительно на него, я отодвинула карандаш в сторону. Взяв в длинные пальцы лист, Роб продолжил : - Таи слились одна с другим, Душу так душа любила, Что любовь число убила - Двое сделались одним. Всюду врозь, но вместе всюду, Меж двоих исчез просвет. Не срослись, но щели нет, - Все дивились им, как чуду. Так сроднились их черты, Что себе себя же вскоре Он открыл в любимом взоре, - "Ты" - как "я", и "я" - как "ты".И смешались их права :Стало тождеством различие, Тот же лик в двойном обличье, Не один, а все ж не два! Ум с ума сходил на том, Что "не то" на деле - "то же", Сходно все и все несхоже, Сложность явлена в простом. Стало ясно : если дваВ единицу превратилось, Если разность совместилась,Ум неправ, любовь права. Славь же смертный, и зовиДве звезды с небес любви, Скорбно плача у гробницыФеникса и голубицы. У меня перехватило дыхание, голос его был печален и мягок одновременно. Никогда я его таким не видела. Я не знала что чувствую, но ясно было одно - он читал о любви так, как никто не читал. Все безотрывно смотрели на него, даже когда он закончил читать. И Это меня сбило с толку. Погрузившись глубоко в свои мысли, вынул меня от туда, голос мистера Джексона : - Рэйна, может дочитаешь последние строки? Нет! Только не это! Выбив меня из колеи, я ничего другого не смогла сделать, как сдавленно кивнуть учителю. Когда я облокотилась на стол, чтобы прочесть, периферийным зрением я заметила, что Роб повернулся в мою сторону. Судорожно вдохнув кислород, я тихо закончила : - Плач. Юность, верность, красота, Прелесть сердца, чистотаЗдесь лежат, сомкнув уста. Феникс умер, и онаОтошла, ему верна, В царство вечности и сна. Не бесплоден был, о нет, Брак, бездетный столько лет, - То невинности обет. Если верность иль - увы! - Красоту найдете вы - То обман, они мертвы. Ты, кто верен и любим, Помолись на благо имПеред камнем гробовым. Двое сделались одним. Всюду врозь, но вместе всюду, Меж двоих исчез просвет. Не срослись, но щели нет, - Все дивились им, как чуду. Так сроднились их черты, Что себе себя же вскоре Он открыл в любимом взоре, - "Ты" - как "я", и "я" - как "ты".И смешались их права :Стало тождеством различие, Тот же лик в двойном обличье, Не один, а все ж не два! Ум с ума сходил на том, Что "не то" на деле - "то же", Сходно все и все несхоже, Сложность явлена в простом. Стало ясно : если дваВ единицу превратилось, Если разность совместилась,Ум неправ, любовь права. Славь же смертный, и зовиДве звезды с небес любви, Скорбно плача у гробницыФеникса и голубицы. Весь класс затих и подняв глаза из под опущенных ресниц, я с удивлением заметила, что маска Роберта дала трещину и вселенская скорбь и печаль отразились в его волчьем взгляде. Будто он знал и понимал больше всех это произведение и мне очень захотелось узнать, как это связано с нами. Интересно было то, что будучи Светлым Фениксом, мне поручили читать о смерти, а ему - Темному Фениксу - о любви. Его реакция произвела на меня впечатление и теперь, я должна была узнать больше. Но одно, я узнала точно после прочтения - таким глубоким его мог передать только Шекспир, скорее всего, Уильям был Фениксом сам. И моя цель после урока, была совершенно не той, которую я хотела достичь пару минут назад. Не отрываясь от Роберта, когда прозвенел оглушительный звонок, я кое - как закидала учебники в сумку и поспешила за юношей, который уже вышел из класса.Гордой поступью, он уходил все дальше, оставляя за собой шлейф темных тайн, хранимые им долгие годы. Пока не вмешалась я. Пока я не разрушила привычную для него занавесу, за которой он скрывался и скрывал все свои переживания. И начало было положено ровно десять минут назад, когда он взял в свои пальцы лист с текстом и с его губ сорвались заветные строки. И это поняла я только сейчас, бегущая за ним и хвастающая за рукав куртки. - Роберт! Стой! - я встала напротив него, не отпуская все еще свою руку от его. Но он не собирался сотрудничать со мной. Тогда, слова сами вырвались моих уст. - Ты не можешь убегать вечно! В итоге, это тебя и погубит! Поэтому, сделай наконец шаг навстречу и послушай меня! Не будь ты трусом!- Так, скажи мне на милость, почему я должен делать так, как ты говоришь? Почему тебя это волнует?! - он поднял кипящий взгляд, ошпаривший мое лицо. Я не знала что ему ответить, ведь я была поймана в ловушку. Поэтому, силы я нашла только на то, чтобы сделать вид, что не слышала его вопроса. - Я просто хочу понять, кто я есть. О большем, не прошу. Мне нужно в Цитадель, Роб. - Так бери и езжай, только не капай мне на мозги. - он сморщил нос и оторвал свою руку от моей. - Я не знаю, как туда добраться. - Попроси своего папочку. - Я....Я не могу с ним ехать. На это есть свои причины. - И ты просишь меня? Извини, я - пас. - он поднял руки вверх и пихнул меня в сторону, направляясь к машине и доставая из кармана ключи. Но я не намеренна была сдаваться. Когда, он открыл дверцу, я нажала рукой на поверхность и та, захлопнулась обратно. - Роб, у тебя появился шанс в мою веру, неужели, ты пропустишь такой момент? - Пожалуй, пропущу. В твоем неведении, есть плюс. - Какой? - Не знающего человека прикончить легче. - Да что тебе стоит просто указать мне дорогу и проводить? - Моей же жизни стоит. А вдруг, ты решишь меня убить прежде, чем я успею? - он поднял бровь, открывая дверцу водителя. - Чтобы такой трагедии не было, заключим пари : друг друга не трогаем, до того, как я перейду порог Цитадели, идет? - я протянула ладонь для пожатия. И теперь, он уже хотел пожать её, но на мгновение, он задержал свою руку в воздухе. Естественно, мое лицо вытянулось от удивления - чего он еще хочет? - Только, без лишних вопросов, поняла? И когда ты войдешь, то процент нашей жажды убить друг друга возвыситься. - Ты так этого хочешь? - обиженно прошептала я, сильнее вытягивая руку, которую уже пожимал Роберт. - Больше всего на свете. - зловеще подмигнул он и свободной рукой, открыл пассажирскую дверцу.

Естественно, для начала, нужно было предупредить родителей о том, что я уезжаю. Объяснить отцу, думаю, никакой проблемы не составит, а вот маме, придется в очередной раз врать. И за это, я себя возненавидела еще больше и кислая мина на лице не заставила долго ждать. Только в крошечном уголке мозга назрел странный вопрос - если мама ни о чём не подозревает, то причастна ли она ко всей это истории? Или же она скрывает, также, как и папа?Оставив машину в пару метров от подъездной дорожки, Роберт кратко и сухо донес мне, что останется в машине ждать. Не став возражать, я кое - как выбралась из машины и нехотя поплелась в дом. Привычным движением открыв замок и вытерев ноги о входной коврик, я бросила ключи обратно в карман. - Мам, Пап, я дома! Через минуту, не снимая фартука, мама поприветствовала меня взмахом кухонного полотенца, что всегда означало одно - остывает выпечка, только приготовленная главной хозяйкой дома, собственной персоной. - Мам, я не голодна. Слушай, а папа дома? - топчась на одном месте, спросила я. - Ты в - первые не голодна после школы?! - удивленно пискнула мать, кладя сложенное полотенце в передний карман фартука. - Я поела в школе, не волнуйся. - соврала я, пытаясь не показывать виду. И всё же, мое заламывание рук не прошло мимо. - Так, что случилось? - Ничего! Мам, папа дома? - выпалила я, но к счастью, потрепанный силуэт отца, спускавшийся с верхних этажей, привел меня в бодрые чувства. - Привет, пап! - Привет, ребенок! Ты звала? - он потянулся и я поняла, что он недавно проснулся. Он взял отпуск, вот и отсыпается подолгу. - Ага. Мне нужно поговорить. - заметив, что я не пере обуваюсь, он подошел ко мне ближе, между бровями залегла складка. Насколько было возможно, я потянулась к его уху и быстро выпалила все свои планы на выходные. Про Роба, решила умолчать. Наконец, он понимающе кивнул и улыбаясь маме, взял меня за плечи. - Дорогая, у ребенка по школьной программе - поездка в Лондон. Без взрослых нельзя, так что, я поеду с ней на выходные, хорошо? Тут, мне показалось, что мама заподозрила что - то неладное. - Едет без класса? - Отдельная поездка для каждого, но при этом, обязательная. - Тогда, я с вами! - мама скинула фартук и поставила руки в боки. Пот, горошинками проступил у меня на лбу и я не знала, что делать и говорить. - Пожалуйста, собираемся! - папа потер ладони и я в панике бросила на него взгляд. Ответом послужило подмигивание, надеюсь, у него все под контролем. Только мама собиралась подняться в спальню, как неожиданно она отклонилась назад : - Мэтт, раз уж это для всех учеников класса, то и Роберт должен ехать. Может, Аллисонов пригласим? - у мамы, так и загорелись глаза, в то время, как мои безжизненно потухли. - Почему бы и нет! - ответил он, и я уже не выдержала и метнулась к папе, шепча : " Пап, ты уверен что все пройдет по плану?". Отец, также тихо, чтобы мама не заметила, произнес : " Все будет нормально." Ну чтож, раз уж папа все держит в своих руках, значит, ему можно довериться. В то время, пока мама лихорадочно искала туалетные принадлежности, я молча уставилась сквозь полупрозрачные стекла в входной двери, через которые можно было разглядеть противоположную улицу. И внезапно, меня стиснуло чувство тоски по Чейзу. Мне не разрешали войти в палату, сколько бы я не билась. Я ведь не родственник и не близкий член его семьи. Единственный легальный способ было попасть к нему, попросить Роба, ведь в прошлый раз, он уже разрешил этот вопрос и мне не важно было каким образом. Но я и так была в долгу у него и изрядно достала его за последнее время, поэтому нарываться на неприятности еще раз, мне не хотелось. Но самое странное и пугающее было то, что я чувствовала незримую, но крепчайшую связь с Чейзом - он мой Огненосец. И я должна взять его под свое крыло, в буквальном смысле, а не под крыло врачей. И кстати о крыльях...Мысли крутились вокруг одной и той же темы, но как же резко папа схватил меня за руку и вывел на улицу, что я моргнуть не успела. - Рэй, так, у меня все под контролем. Как только мама уйдет куда - нибудь погулять, то мы мигом в Цитадель. - Она - обычный человек? - не мигая, спросила я напрямую. И ответ был очевиден. - Да. - Но как...- В Цитадели все узнаешь, хорошо?- А родители Роба? - Рэй, так хорошо? - я кивнула ему в знак согласия и уже расслабилась, но что - то в глазах папы я не видела особого облегчения. Едва заметные блики под кожей дали мне понять, что отец чувствует присутствие постороннего. Обернувшись, он выстрелил раздраженным взглядом в Роба, сидящего в машине и сразу отвел взгляд. Его преимущество над папой, мне было не понятно, но спросить об этом я так и не успела. Отец сам задал вопрос, который был больше риторическим : - Что он тут делает! - Сидит в машине... - я закатила глаза. - Ты не расслышала, Рэйна? ЧТО он здесь делает?! - голос отца не был похож на его. Никогда я не видела его таким. Пронзительный тембр пронзил уши, словно раскаленная иголка. Я отшатнулась от него, чувствуя, как густое пламя разливается по венам, укутывая их и норовя вырваться из под кожи. Враждебность, исходившая от него, чем - то мне напомнила Роберта, только в отличие от отца, последний, был ядовит, как острые клыки змеи, суров, как разрезавшая небо, раскатившаяся молния и беспощадно яростен, как голодный зверь на охоте. Обороняясь, я отшатнулась от него, глядя исподлобья. Еще не до конца соображая, что происходит, я сощурила глаза и начала лихорадочно искать то самое мгновение, когда я застала перемену в облике отца. И главное - что вызвало у него такую реакцию, я вроде ничего такого не сделала. Ну съязвила, но так делает каждый второй подросток. С другой стороны, я уже не считаюсь тинейджером, значит здесь есть и моя оплошность. - Ну что, едем? - за спиной послышался голос мамы, который не спрашивал, а именно утверждал.

Как оказалось, спровадить маму на осмотр достопримечательностей и интересных улочек в Лондоне, не составило особого труда. Тем более, что она занимается фотографией и ей это только на руку. А вот с родителями Роберта, ситуация сложилась для меня как можно более разоблачительно и неожиданно. Ехали мы, уже путем для меня знакомым и на этот раз, в Лондоне царила ясная, но такая же прохладная погода. Рассеянные лучи солнца не успевали как следует прогреть землю и воздух казался каким - то не свежим, им не хотелось дышать. Хотя, может мне так привиделось из - за того, что предыдущий визит в Цитадель закончился не на счастливой ноте, вот я и переживала, как меня воспримут теперь, когда я сама себе дала шанс на возможность понимания их истины, в которую Огненосцы свято верят и берегут. В надежде, я перевела взгляд на Роберта и его семью, но вскоре отвела его обратно. И вот, когда за окном я увидела тот самый тупик, у которого мы остановились в тот раз, такси затормозило. Пустая стена уже во второй раз красовалась передо мной и на секунду, в голове зародился вопрос - почему именно от сюда надо направляться в Цитадель? Конечно, я уже знала, что мы полетим. Готовясь к самому худшему кандидату, который будет меня везти, я шла позади других и тут, мать Роберта повернулась ко мне лицом. Черные, короткие пряди волос упали ей на лоб. - Ну что, боишься? - спросила она, потирая ладони. В её глазах играл неведомый мне азарт. Раньше, я не так хорошо относилась в Лорен, что было несправедливо. Отрицательно помотав головой, я взглянула на отца Роберта, которого уже не было, неужели, он уже взлетел или запоздал сзади? Только я хотела поднять голову, как Лорен подтолкнула меня к сыну, который уже успел раздуть ноздри от возмущения. Поджав губы, Лорен не стала ему что - либо отвечать и как Роб, немного продвигала лопатками. Уже знакомый для меня, сухой треск костей разрушил тишину и раскрыв огромные по ширине графитовые крылья, она оттолкнулась от земли и уже через минуту скрылась за перистыми облаками. Моргнув, я взглянула на Роберта и только по одному его взгляду, желудок мой сжался в маленький комочек. Мне захотелось спросить у папы, почему я не лечу с ним, но ничего не успела предпринять, потому, что вороные крылья подняли меня ввысь. На этот раз, полет был более быстрым и не таким осторожным. С непривычки, у меня заболела голова, потому что сила сопротивления воздуха давила сильнее, воздух будто плыл по коже вниз. Глаза я уже не закрывала и что мне показалось странным, так это то, что глаза не слезились от быстрого потока воздуха, не было больно смотреть и зрение оставалось четким, да и голова уже успела отойти. Однако, скосив глаза, я узрела нечто потрясающее и ужасающее одновременно. Безупречно прюнелевые перья на вороных крыльях отливали и сажным, и серебристо - черным, и лилово - чернильным, и антрацитовым, и даже где - то цветом Маренго. Но на каждом кончике перышка отчетливо пестрел страшный, передёргивающий цвет бычьей крови. Выточенное лицо Роберта смотрело только вверх, волчьи глаза были полны жажды жизни. Он безусловно менялся, когда раскрывал крылья, ощущал себя по - другому и такая жизнь, мне кажется, ему нравилась больше, нежели тяжкий крест смерти, который он нес и будет нести до конца жизни. Не думая о последствиях, я не решалась отвести от него глаз. Не потому, что он понравился мне таким, и не потому, что я хотела с ним наладить отношения. А потому, что я хотела запечатлеть тот момент, когда мы еще не вгрызаемся друг другу в глотки и рвем разгоряченную кожу, потому, что так должно быть. Момент, когда наше заключенное пари будет разрушено, чуть я переступлю порог Цитадели. Но похвалить его нужно за сдержанное слово, ни одной колкости за поездку. Не рассчитав времени на раздумья, я не заметила, как уже стояла на ногах перед Восточным балконом.