✿︎Акт 10. Красные хризантемы.

✿︎Воспылают огни над Киотскими кварталами. Мерцают, переливаются, сияют в пламенной дымке тысячи домов, но ещё ярче из окон сияют сердца юных девушек, которые танцуют и поют для своих дорогих гостей. Одно из таких сердец принадлежит Умэ, которая прямо сейчас находится на вечернем банкете в чайном доме "Фудзисаки". Этот вечер она разделяла с гейко Татибана и майко Юрико, а также с господином Мизудори, который собирает информацию для своих статей. Осень плавно переходит в зиму, начинаются едва ощутимые заморозки. Полупустая бутылка вина стояла на маленьком столе, что разделял гостя с красавицами. На душе Умэ была тоска, романтично осевшая в самое дно сердца, прожжёного табаком у снежного окна, которая отзывалась старой доброй песней в ушах поздней ночью.

- Умэ-тян, сегодня уже шестое число, ноябрь только начался, ты думала о том чтобы поехать в этом месяце в Токио на фотосессии в Асакусе? - спрашивал господин, крутя на пальце бумажный веер.

Аса́куса [浅草] - самый старый ханамати в Токио.

- Я так далеко ещё не думала, мой господин, если позволите отказаться, то я буду очень благодарна. В Гион-кобу столько дел, да и Миюки уже согласна поехать на эти съёмки. - отпиралась Умэ. Ей не хотелось бросать брата одного в Киото.

- Прошу послушать, Мизудори-сама, такие вещи стоит сначала обсудить с госпожой Ханами. - гейко Татибана тайно защищала свою подопечную.

Юрико сидела и молчала, от природы она была неразговорчива.

- Вы слишком много говорите. Эта Ханами мне и так обязана, у неё нет выбора, кроме как отпустить со мной эту соблазнительную выдру. - говорил пьяный Мизудори.

- Прошу прощения? - спросила Татибана.

- Господин, вы довольно язвительны. Разве я схожа на выдру?

- Да какая разница, главное, что тело ты себе вырастила дай бог каждой. ~ик.

Алкоголь даёт о себе знать в самый неподходящий момент. Умэ не любила пить, даже саке на вечерах она пила через силу, что порой было видно по её лицу. Такие люди как Мизудори ведут себя сдержанно только когда трезвы, Умэ это хорошо понимала, и поэтому выработала для себя непобедимую тактику беседы с пьяными мужчинами.

- Пускай я буду выдрой, но только кто тогда вы? Раз пришли к таковой на одзасики. - язвила Умэ.

- Ты за кого меня держишь?

- За умного мужчину. Однако вы смеете держать меня за товар. Это несправедливо. Здесь вам не былая Симаба́ра. - говорила Умэ.

Симаба́ра [島原] - район Киото, который раньше был кварталом красных фонарей.

- Причём здесь потаскухи? Не заговаривай мне зубы, лисица. ~ик.

- Господин, хамством на хамство. Ни один уважающий себя мужчина не посмел бы выразить грубость к беззащитному цветку. Вы же совсем не такой.

Гейко Татибана молча наблюдала за неожиданными словами Умэ. По выражению её лица, она понимала, что та готова пойти на любые приёмы, лишь бы остановить грубость в свою сторону.

- Ты хочешь меня сейчас поучить здесь? Эти ваши цветочные идиомы сейчас ни к месту.

- Тогда я буду рада, если моя госпожа перестанет договариваться насчёт банкетов где меня считают выдрой. Ох, предложений у меня достаточно. - девица показательно провела рукавом по щеке, имитируя упавшую слезу.

- Так ты обращаешься с гостем? Бери пример с той красавицы... Сидит, помалкивает, наливает когда скажут. - говорил Мизудори о майко Юрико.

- Вы за этим сюда пришли? Я бы не хотела просить этот дом вносить вас в чёрный спи-

- Умэ! Перестань пререкаться с гостем! - разозлилась Татибана.

- Я бы хотела. Вот только от обидных слов не получается. Ах, что мне делать?

- Разве... Ик~

- Что вы сказали?

- Разве можешь ты велеть этому заведению кого впускать, а кого нет? Не сильно ли ты зазналась, а, цветущая слива?

Умэ строго наклонила голову вперёд, глядя на выпившего мужчину. От света лампы поблёскивала её острая нефритовая шпилька, вколотая сбоку и угрожающе торчащая.

- Все доходы от банкетов с "цветущей сливой" обходятся "Фудзисаки" в очень круглую сумму. Со мной тут считаются больше, чем с некоторыми малознакомыми гостями.

- Не боишься потерять репутацию, если я напишу про тебя статейку? Выдра.

- От такого пострадает только ваша честь. А мне и такие морозы не почём. Не зря слива в феврале цветёт, господин.

- Я впервые сам вижу, чтобы гейша угрожала на банкете своему гостю.

Умэ тяжело вздохнула.

- Вот именно. Это не я у вас, а вы у меня. Вы пришли сюда за тем чтобы расслабиться и поиграть, а не за тем чтобы хамить...

Посторонние девицы не смели лезть в эту пылкую перестрелку словами.

- Мне научить тебя манерам? Мужчину впервые видишь?

- Ох, что-то жарко мне, пойду, проверю, не остыло ли для вас саке. - сказала майко Юрико, чтобы разбавить атмосферу.

- Иди-иди, девочка, и подругу свою прихвати.

- То есть моя кандидатура в Асакусе тоже вам не нужна?

Господин Мизудори с напряжением свёл брови. Повисла небольшая пауза. Умэ знала, какие слова сейчас последуют.

- Ладно, извиняй, хитрая лиса. Я беру оплату поездки на себя, а ты, пожалуйста, согласись и будь хорошим примером... Ик~

- Я согласна. - Умэ поклонилась.

["Утки, плавающие под прибрежными зарослями". Охара Косон, 1931 г. ]

✿︎✿︎✿︎

Это был последний вечер на сегодня. Умэ не рассчитывала на поездку в Токио, но деваться некуда, всё таки получить деньги было в приоритете. Тем более это не заняло бы столько сил, как одзасики до самой ночи.

- Не такое уж и плохое предложение. - думала она про себя.

Была только одна проблема - Момо. Куда его девать? С кем его оставить? Умэ на ум сразу приходила Кику, но она была слишком занята. Мацу работал, Цубаки работала, все работали. Загвоздка превращалась в безысходность. Умэ даже и не заметила, как дошла до своих ворот. Пройдя по дорожке, она попала к раздвижным дверям. Внутри было тепло, жёлтый свет согревал душу, а жаровня согревала тело. Умэ поставила вещи на стойку и ушла переодеваться.

- Уже вернулась? Проходи за ужин. - говорил Момо из кухни.

Такие вечера были обыденностью, от того и сердечно важными. Умэ послушалась брата, наслаждаясь ужином. Это был лёгкий суп из овощей,  рыбные закуски и рисовые шарики. Момо сидел напротив, читая газету. Сестрица вглядывалась в глаза брата, в последнее время они мерцали ярче и, казалось, Момо нашёл что-то очень важное сердцу. Как же Умэ мечтала об этом...

- Что пишут? - спросила она.

Момо взглянул на неё.

- Да вот, я думаю найти себе подработку недалеко отсюда. Тут пишут, что свободна вакансия официанта в один ресторанчик, судя по всему, он находится возле дома "Ёкатё" [夜花蝶].

-А чего так? Просто хочешь поработать?- спросила Умэ.

- Я хочу начать чем-то заниматься. Хочу оставить гравюру на хобби. Я поднатужился и закончил коллекцию пейзажей для выставки в декабре уже сегодня. Сестра, в этом доме находиться на постоянной основе - невозможно. - подкрался к сути Момо.

- А? Ты это о чём? - спросила Умэ, не успев даже сказать об отъезде.

- Я давно хотел тебе признаться. Мне стали сниться кошмары наяву. - сказал Момо.

Умэ обомлела. По её глазам было видно, что она поверила в это почти сразу как услышала.

- В смысле? Опиши, пожалуйста. - попросила она.

- Ну... Со мной начинают говорить неживые вещи. И... Шкаф... Из него ко мне что-то ползёт, но не доползает. Голова гудит... - говорил Момо, пряча голову под газету.

Сестрица сидела, не понимая: что ей делать? Как ей помочь своему брату? Ответ был скрыт за синим огнём. Скорее всего Умэ уже знала ответ, но таила его как только могла. От брата и от самой себя.

- Завтра я уеду в Токио. Как на зло... Возможно тебе просто это мерещится. Не бери в голову. - отводила взгляд в пол Умэ.

- Но я так больше не могу. - говорил Момо. В его глазах чувствовалась боль, а это сестрице совсем не нравилось.

- Я что-нибудь придумаю до завтра, а пока сосредоточься на работе.

- Заранее спасибо...

Такие вещи как кошмары чаще воспринимаются как что-то несерьёзное. Но Умэ вовсе так не считала. Она была не суеверна, но и не отрицала того, что это могла быть чертовщина, к которой, возможно, Умэ имеет отношение. Залезть в мысли глубже она себе позволить не могла. Руки тряслись, и голос дрожал, но мозг всё взвешивал, и приходил к выводу просьбы о помощи. Как только Умэ поела, то сразу ушла на второй этаж. Её спасительное место - это круглое окно в комнате. Оно было большим и красивым, с перегородками и резными вставками. Как уже не раз говорилось, она очень любила мечтать на нём. Забывшись, Умэ села у открытого окна и погрузилась в раздумья. Кто же эти четыре дня приглядит за измученным братом? Да, ещё и работа... А если он потеряется? Заболеет? Если его станут донимать? А если свет отключат или сломается что-нибудь? Ах... Тяжело быть старшей сестрой. Лишь красные хризантемы в вазе разделяли с Умэ этот нелёгкий миг, подсказывая, что есть один выход.

- Может мне стоит обсудить это с Мацу? Но времени уже... Ранним утром наберу, дай бог будет свободен. - Думала про себя Умэ, зажигая табак в трубке. Курение не было её привычкой, но оно помогало ей ощутить себя спокойнее.

Девица услышала глухой стук в дверь своей комнаты. Это был Момо, который решил поддержать свою сестру. Он тихонько вошёл и присел рядом с Умэ.

- Момо, ты был бы не против остаться с Мацу на четыре дня? Если он согласится. - спросила Умэ, смотря на свой сад в темноте.

- Мацу? А это не рисковано? - спросил Момо.

- Он что-то с тобой делал? - резко обернулась Умэ.

- Нет, но просто... Он же и так занятой.  Устаёт наверное много. - сказал Момо.

- А, ты об этом. Эх... Я и хочу утром спросить его об этом... Совсем что-то сегодня запуталась, как бабочка в паутине. Сегодня господин Мизудори обозвал меня. Я ему там чуть кандзаси в лоб не воткнула... Выдрой с чем-то схожа видите ли.

- Если ты выдра, то он старый индюк. - говорил Момо.

- Вот так его, нечего допьяна напиваться. Таких клиентов следует вообще не впускать в отяя. Но он хорошо платит, у нашей хозяйки и у Цубаки глаза на лоб лезут, когда появляются толстенные конверты с деньгами. ~хех. - сказала Умэ, сделав вдох табачного дыма.

- Не переживай за меня эти четыре дня. Я могу и один здесь посидеть. Кошмары не настолько ужасны... - говорил Момо, сильно преуменьшая.

- Нет. Одно дело, когда ты остаёшься один на ночь. Другое дело, когда на четыре. Если пожар? Землетрясение? Или ещё хуже... Я не хочу, чтобы ты был так далеко, если случится беда. Ты единственный кто остался родным мне. - сказала Умэ, вытирая с щеки внезапную слезу.

Момо сидел, не понимая что сказать.

- Ладно, утром решим. Я понимаю что это не настолько страшно, четыре дня, но я не рискую. Сам знаешь. - говорила Умэ.

- Знаю...

- Ложись спать, лепесточек.

- Доброй ночи... - сказал Момо уходя в свою комнату.

✿︎✿︎✿︎

[Кейка Хасэгава, работа из серии "сотня хризантем".]

Наступило утро. Седьмое ноября. Умэ проснулась пораньше, дабы позвонить Мацу. В последнее время он стал очень близок к этой семье, поэтому она уже могла на него рассчитывать. Ей казалось, что лучше уж Момо будет с ним, чем с кем-нибудь ещё. Набирая номер Мацу, который был записан в книжечке, танцовщица медленно расчёсывала волосы. Наконец звонок приняли. Умэ выдохнула.

- Ало, Мацу Югаса слушает.

- Ало, Мацу, доброе утро. Это Умэ Цуюно. - говорила она.

- Умэ? Ой, доброе-доброе. Что-то случилось с утра пораньше? - спросил Мацу.

- Хе-хе, нет. Я бы хотела с тобой поговорить недолго, есть время? - нервничала Умэ

- Конечно есть. Сегодня мой выходной, если тебе надо, я могу прийти. - сразу с ходу говорил Мацу.

- Ты почти угадал мою просьбу. Видишь ли, мне надо отлучиться на четыре дня в Токио по работе. Момо не с кем оставить. Я бы очень-очень хотела, чтобы ты побыл с ним. Он в последнее время очень вымотанный всвязи с кое-чем важным, оставлять его одного будет... - не успела договорить Умэ, как её прервал Мацу.

- Так, Умэ, не переживай. Ты же всего на четыре для едешь, я, разумеется, могу за ним приглядеть. Только если после работы буду приходить, и утром обратно туда, ну ты поняла. А чего ты его в Асакусу не свозишь? Так было бы лучше. - спросил Мацу.

- Я еду не за свой счёт, пойми. Момо там будет лишним. Я еду не на отдых, а на съёмки для журналов. Скорее всего нас поставят вести программы и будут делать интервью. Я ещё не до конца знаю что от меня хотят. - жаловалась Умэ.

- Я могу приехать в обед, если вам так принципиально. Ты сама-то когда отправляешься?

- В одиннадцать уже должна быть на вокзале.

- Хорошо, не беспокойся, я за твоим братом пригляжу.

- Большое спасибо, до встречи.

- Бай-бай.

Умэ положила трубку, подумав про себя: "Хоть с этим разобралась". Поездка в столицу должна была быть недолгой, но очень утомляющей. Умэ надела свои сандалии, взяла сумочку с вещами первой необходимости для себя и отправилась в дорогу. Момо всё ещё спал и даже не знал, что сестра уехала. Спящего художника лишь ждала записка у телефона от Умэ.

✿︎✿︎✿︎

Время близилось к обеду, солнце уже было высоко-высоко. На небе было ясно, последние дни когда можно выйти на улицу без дополнительного слоя одежды. Это было радостное время, просыпаться было очень приятно. На этот раз Момо спал в комнате Умэ, а у неё не висело шторы на окне, которая бы закрывала свет. Мальчик проснулся от золотистого сияния солнца. Он зевнул и почесал голову, осмотрелся и встал с матраса. В ванной Момо почистил зубы и умыл лицо холодной водой. Проходя мимо телефонной тумбочки он заприметил записку.

- "Мо-тян, я уехала на вокзал. Я договорилась с Мацу, он придёт ближе к обеду. Целую, Умэ."

- Вот как, ладно... Мне что его ещё и кормить опять?... Ох... Лучше бы один остался... - ворчал Момо с утра.

[Зарисовка с Момо на бумажном журавлике в моём исполнении]

Момо поплёлся на кухню. Гостей надо встречать с угощениями, поэтому придётся что-то готовить. Юнец достал сковороду и начал жарить на ней угря, чуть позже он добавил туда овощи и щедро приправил всё специями. Пока масло кипело вместе с блюдом, Момо напевал строчку из песни "Дева из храма Додзёдзи".

- "И с запада и с востока на меня посмотреть приехали. Ах, чем больше смотрят, тем любви во мне полнее. Ах, вот она я, очаровательная дева-цветок!" - Момо игриво пел, перемешивая вкусности лопаточкой.

На гарнир он решил подать жареный рис с луком и солёным огурцом. Японская кухня очень сбалансирована и некалорийна. Момо очень не любил жирную еду, поэтому избегал походов в итальянские или американские рестораны. Наконец настало время для закуски. Мальчик искромсал немного салата из сырого кабачка, свежего огурца и красной заранее отваренной фасоли, приукрасив всё ароматным рапсовым маслом. Напоследок юнец добавил ростков папоротника вараби, отличное дополнение к жареному угрю, который уже нежно пах на всю кухоньку. Казалось бы, пир на весь мир, но это не так. Момо старался готовить на один раз, чтобы не объедаться, но для Мацу он приготовил чуть больше, учитывая какой он крупный парень.

На часах было только одиннадцать. Умэ уже села на поезд в Токио, а Момо всё ещё ждал Мацу. Пока еда стоит и ждёт своего часа, парень решил посидеть у телевизора. По ящику крутились новости, ничего необычного. Вот недавно провели бесплатную телефонную линию в Гионе, и уже кто-то случайно оборвал один кабель, и из-за неполадок случилась неразбериха. Вот приезжала группа певцов, недавно были их концерты. Интересно о чём поют.  Момо и задуматься не успел, как услышал шаги у двери, а затем и звонок.

- Уже иду.

Момо открыл дверь и впустил Мацу. Он снял с себя куртку и сапоги. В прихожей стало немного холодно, в зеркале отражались разные силуэты. Мацу крепко обнял Момо и спросил чем так вкусно пахнет. Они прошли в комнату с котацу, где их уже ждал обед. Момо так старался над его приготовлением, что даже забыл про все остальные утренние дела. За обедом назрел разговор.

- Ну, что ж, это получается теперь наш дом на четверо суток? - переспросил Мацу.

- Да. - сказал Момо, обмакивая угря в соевый соус.

- Спасибо тебе за обед. Очень вкусно.

- Не за что.

Мацу прожевал угря и закусил его салатом.

- Чем мы сегодня будем заниматься? - спросил Мацу.

- Даже и не знаю. Хотелось бы прогуляться куда-нибудь. - говорил Момо. Ему уже давно хотелось пройтись где-нибудь, ощутить свободу и почувствовать неспешную жизнь окружающей его среды.

- Предлагаю сходить куда-нибудь за пределы ханамати. Ты как на это смотришь? - спросил Мацу.

Момо немного подумал.

- Даже не знаю. Ханамати такие спокойные... Тут не шумно... - говорил Момо.

- Я знаю... Может сходим в отяя? - спросил Мацу.

- Что я там не видел? Хоть я и не часто посещаю их, но мне там нечего делать. - сказал Момо.

- Какой же ты привередливый!

- Просто Гион-кобу для меня уже обыденный. Я с ним единое целое, если можно так сказать.

Мацу немного расстроился. Он совсем не знал куда сводить Момо.

- У меня сегодня единственный выходной, надо же хоть куда-нибудь выбраться... Может вновь посидим на Камо?

- Река Камо? Неплохая идея. Я согласен. - сказал Момо, немного улыбаясь.

Когда трапеза закончилась, Мацу поскорее отправил мальчика переодеваться. Момо надел бледно-розовое кимоно с тёплыми штанами хакама и высокие сандалии. Поспевая за Мацу, закрывая входные двери, Момо юркнул на дорожку и пошагал к калитке. На улице было прохладно, чуть примятая трава, в которой виднелись разные сорняки и цветы, серые бетонные заборы, деревянные дома с черепичными крышами, голубое небо... Вереница цветов и красок так и завораживали в свой водоворот. Мацу опять шёл чуть спереди, а Момо, еле поспевая, пытался догнать его.

- Куда ты так торопишься? Мне за тобой не угнаться! - возникал Момо.

- Ой, извини. Я просто поскорее хочу прийти и посидеть. - говорил Мацу.

- Давай чуть помедленнее... ~Фух.

- Ладно-ладно. Слушай, Мо, а это можно назвать свиданием? А? - спросил Мацу, хихикая.

- Если хочешь, то можешь так считать. Только дай одышаться. - запыхался Момо.

Мацу чуть приостановился. До реки было идти совсем немного, но Момо уже выдохся. Солнце слепило глаза, так что Момо раскрыл бумажный зонтик.

- Мо, тебя ветром не сдует? На зонте улетишь к сестре вслед, золотце. - спрашивал Мацу.

- Никуда меня сдует. Просто солнце больно яркое сейчас. - сказал он.

- Теперь из-за зонтика мне хуже видно твоё милое личико. - сделал комплимент Мацу.

- Милое? Хах. - посмеялся Момо.

- Ничего смешного.

- Спасибо. Мне очень приятно. - улыбнулся Момо.

Так и начались эти четыре дня, которые изменят Момо. Всё начнётся на священной реке Камогава, совсем скоро и без особых ожиданий.

["Ночной дождь в городе Иокогама". Нисимура Ходо, 1933 г.]

Работы от автора:Фотографии которые относятся к сюжету.

[Фотография Умэ и Момо. Надпись: "Гион-кобу кабурэндзё. 14 ноября]

[Фотография. На первом плане: Миюки. За ней сидит с зеркальцем Сузуми. Цубаки смотрит вдаль и Умэ сидит дальше всех. Надпись: Вечерние приготовления.]

[Фотография с Умэ. Надпись: окия Ханами.]

[Фотография. Умэ, Кику и Момо. Надпись: отяя Фудзисаки]

[Фотография. Момо, Кику, Умэ и Цубаки. Мацу ведёт съёмку. Надпись: дом Умэ.]

[Фотография. Умэ, Момо и Цубаки. Надпись: отяя Фудзисаки. 11.29.1959.]

[Фотография. Цубаки в сценическом образе.]

[Фотография. Умэ на причале]

✿︎✿︎✿︎