Глава 2

Валери

Я чувствую слабость во всём теле. Я не могу открыть глаза. Веки не слушаются меня. Я пытаюсь открыть их, а они вновь закрываются. Мои мысли спутаны. А голова болит так, словно скоро взорвется. Я помню, что была дома. Помню, как спускалась по лестнице. Помню, как набирала сообщение Эдриану. А после...

— О боже! — глаза открываются, обнажая расширенные зрачки.— А после меня похитили. Он что-то поднес к моему носу и я потеряла сознание.

Валери рассматривает комнату, в которой находится. Светлые, с проблесками синего цвета, стены успокаивают её. Она в больнице, а это значит, что тот кошмар закончился. Это значит, что она в безопасности. Пытается двинуть рукой и сразу же издает тихий стон. Жгучая боль просыпается на перебинтованном месте на запястье.

Как же больно. Небольшие царапины и ранки оказываются цветочками по сравнению с этим.

Дверь в палату открывается, одергивая Валери от попыток рассмотреть свои запястья.— Проснулась,— с улыбкой говорит женщина 37 лет. — Как ты себя чувствуешь?— подходит ближе, проверяет капельницу.

— Нормально. Голова немного болит и, — замолкает, пытаясь перебить всплывающие мрачные воспоминания в голове.— И запястья болят очень.

Медсестра с сочувствием посмотрела на девушку.— Раны глубокие и будут болеть некоторое время.

— Останутся шрамы? — спрашивает Валери, ощущая горечь от этих слов.

— К сожалению, да.

Валери опустила голову. Мало кого порадует перспектива всю оставшуюся жизнь ходить со шрамами.

— Главное, что ты осталась жива, — подбадривает женщина.  — Этот ненормальный хотел тебя убить! Я не понимаю, как можно было такое сделать?! Как можно было заставить человека так мучиться.

— Не знаю,— у Валери не было ни малейшего желания вспоминать тот ужас. Эти события и без напоминаний лезли в голову. А ещё и специально перемалывать сцены того происшествия было бы пыткой. — А где мой телефон? — вспомнив о девайсе и пытаясь сменить тему, Валери в ожидании ответа смотрела на медсестру. 

— Телефон я тебе сейчас принесу. Но тебе нужно сегодня как можно больше отдыхать. И навещать тебя разрешено с завтрашнего дня. Поэтому гостей сегодня не жди.

— Хорошо,— в голосе Валери не было сожаления. Напротив, она была даже рада этому. Она не была готова видеть сегодня  кого-либо.

Медсестра выходит и как только дверь закрывается, Валери выплескивает свои эмоции вместе со слезами. Она стойко держалась, ведь того требовали обстоятельства. Она не позволяла себе расклеиваться, иначе бы её эмоциональное состояние выпотрошило бы быстрее внешних обстоятельств. Но сейчас, когда все самое страшное позади, она могла позволить себе чувствовать. Она могла позволить себе быть слабой. Когда остаешься один маски не перед кем больше надевать.

— Вот он,— входит медсестра с телефон в руке. Валери быстро вытирает слезы, чтобы она не увидела их.

— Все хорошо?— женщина замечает красные глаза.

— Да.

— Держи, — протягивает Валери телефон.

— Спасибо.

— Я зайду к тебе позже,— женщина понимает, что вопросы будут лишними и лучше оставить девушку одну.

— Хорошо.

На телефоне высвечивается 5 пропущенных. 3 от отца и 2 от Нейта. Валери долго не думает и набирает номер Нейта.

— Привет,— говорит в телефон Валери, как слышит голос парня.

— Как ты? Все хорошо? Нужно что-нибудь? — тараторит Нейт.

— Нормально. Ты знаешь?

— Да. Я звонил до этого, и мне ответила медсестра. Она сказала, что ты в больнице. Как это произошло? Ты же не собиралась свести счеты с жизнью?— с ужасом в голосе интересовался Нейт.

— Нет, конечно же, нет. Я бы никогда не пошла на такой шаг. Это сделали насильно.

— Как это?

— Меня похитили, связали и на глазах у Эдриана нанесли порезы. А после просто оставили умирать,— говорила Валери, пытаясь произносить эти слова, минуя свои мысли.

— Что?! Как это на глазах у Эдриана?! Почему он ничего не сделал?!

— Тот, кто это сделал, все продумал. Комната, в которой мы оказались, была разделена непробиваемым стеклом. И по одну сторону была я, а по другую Эдриан.

— О господи! Что за больной ублюдок додумался до этого?!

— Есть один.

— А что ты ему сделала? Что он захотел так тебе отомстить.

— Не я. Эдриан. Он хотел причинить боль ему. Из-за него он потерял семью, друзей, работу. И хотел, чтобы Эдриан почувствовал тоже самое, что и он. Но на самом деле там не было ни чьей вины, кроме его.

— Его поймали?

— Нет, он убежал.

— То есть он может повторить начатое, если узнает, что ты жива?

Валери потеряла дар речи. Ведь ранее она не думала об этом. И сейчас, когда Нейт произнес эти слова, в жилах замерзала кровь от страха и ужаса, который окутал все тело.

— Я не думала об этом, пока ты это не озвучил.

— Если уж Эдриан тебя так любит, пусть хоть охрану тебе наймет,— недовольно проговорил парень.

— Какая охрана? Скажешь тоже.

— А как иначе? Ты хочешь, чтобы этот ненормальный повторил свой план или ещё чего хуже придумал новый?

— Нет, только не это. Я вчерашние события вспоминаю с дрожью и страхом, ощущая каждую секунду ноющую боль на месте порезов.

— Поэтому тебе нужна охрана,— настаивал Нейт.

— Да, наверно,— безучастно ответила девушка, смакуя слова парня, что Джонни может повторить задуманное.

— Я приеду к тебе завтра. Медсестра сказала сегодня никого не пускают. А завтра с утра я буду у тебя.

— Хорошо.

Нейт слышал по голосу, что девушка не настроена на разговор. — Ладно не буду тебя нагружать. Отдыхай, набирайся сил, а завтра я уже увижу тебя.

— До завтра, — с облегчением проговорила Валери.

— До завтра, —с грустью выдавил из себя Нейт.

После разговора с Нейтом, Валери переварив информацию услышанную от него, набирала номер отца.

— Милая, ты как? Что случилось? Я звоню тебе, но ты не берешь трубку. Ты настолько сильно обиделась на меня?— звучал обеспокоенный голос отца.

После вчерашнего обиды на отца отошли у Валери на второй план. — Нет. Я,— думает как помягче сказать, что произошло,— я в больнице. Поэтому не отвечала.

— В больнице? А что случилось? Ты плохо себя чувствуешь?

— Уже лучше,— набирает в легкие воздуха. — Меня похитили и пытались убить,— пластырь лучше отдирать резко. Так и здесь. Лучше сказать отцу сразу без растягивания.

— Что? Я выезжаю к тебе. В какой больнице ты лежишь? Называй адрес.

— Сегодня ко мне никого не пускают.

— Как это не пускают?! Я отец! Мне можно! —  возмущенно восклицал Джон.

— Пап, никого не пускают!

— Ладно,— звучал недовольный тон.— Когда можно будет?

— Завтра.

— Тогда я завтра буду у тебя.

— Хорошо.

— Как себя чувствуешь? Болит что-то?

— Нет,— смотря на запястья, говорит Валери.

— Тебе нужно что-нибудь?

— Нет. Ничего не нужно.

— Если будет нужно, сразу же говори. Я привезу.

— Хорошо. Я скажу, если будет нужно. Пап, я ещё очень слаба,— Валери было тяжело отвечать на вопросы, особенно касаемо вчерашних событий. А зная отца, он начнет задавать их множество без промедления.— Давай завтра, когда приедешь, мы поговорим. А сейчас я бы хотела отдохнуть,— максимально вежливо Валери хотела завершить разговор.

— Да, милая, ты права,— виновато проговорил Джон. — Тебе нужно отдыхать. Завтра увидимся.

— Пока, пап,— облегченно произнесла Валери.

— Пока, милая,— с грустью в голосе ответил Джон.

2 гостя завтра мне точно обеспечено. И перед каждым из них мне придется краснеть за свои раны. Хоть и сделала их не я, но мне придется жить со шрамами от них.

Эдриан

Тонкое острое лезвие касается нежной кожи, углубляясь, оставляет за собой красную рану. Лишь острие отходит от кожи, как следом за ним выступает кровь. Валери сжимает веки от боли, затем открывает их ,наблюдая страшную картину. А после тоже самое происходит со второй рукой. Она вновь сжимает веки в попытках сдержать слезы.

Я вижу, как ей больно. Вижу, как она старается быть сильной. Я пытаюсь выбить это чертово стекло, но у меня не выходит. Я не могу её спасти. Не могу ничего сделать. Ей больно, а этот ублюдок насмехается, наслаждаясь процессом. Чертова тварь, ну я доберусь до тебя. Я не оставлю живого места на твоем теле. Ты будешь умирать медленно и мучительно.

Глаза парня закрыты но видно, как зрачки под веками бегают из стороны в сторону.

О боже, нет! Не закрывай глаза. Прошу, нет! Очнись! Нет!

Пальцы сжимали одеяло. Дыхание учащалось, сердце билось сильнее.

Валери, нет!

Веки обнажили расширенные зрачки, которые в бешеном ритме бегали из стороны в сторону. Эдриан поднялся с кровати, оставив на постели сырое пятно от пота. Сел на кровать, пытаясь прийти в себя от пережитого ужаса во сне. Схватился за голову, оттягивая волосы.

— С ней все хорошо. Она жива. Ей ничего больше не угрожает. Сука, это лишь сон, в котором я потерял её! В котором я вновь видел, как она умирает!— громко кричит, сжимая кулаки и пытаясь совладать с желанием ударить по стене.

— Я найду тебя, во что бы то мне это не стало. И ты будешь страдать так же. Хотя нет, больше, чем страдала она. Её страдания покажутся тебе незначительными по сравнению с теми, которые я заставлю испытать тебя.

Эдриан повторяет эти слова, словно мантру. И, переодевшись, спускается на кухню. На пороге кухни он застает довольно интересную картину. Мия, нацепив на себя фартук и испачкавшись в муке, что-то жарит на сковороде.

— Что делаешь?— медленно продвигаясь по кухне и рассматривая бардак на столе, спрашивает Эдриан.

— Пытаюсь приготовить завтрак.

— Что ты делаешь? — выпучив глаза, интересуется Эдриан.

— Пытаюсь приготовить завтрак! 

— Это я услышал. Ты проиграла в карты или... Не знаю даже, что должно было случится, чтобы ты подошла сама по своей воле к плите.

— Мне захотелось что-нибудь приготовить. Ну по крайней мере попытаться,— смотрит на подгоревший блин. — Что я делаю не так?

— Ну для начала тебе нужно умыться. Ты вся в муке, — помогает сестре снять фартук.

— Спасибо, — Мия благодарит брата и уходит в ванную комнату. — Да как же так,— возмущается, смотря на свое отражение. Практически все лицо девушки было в белую крапинку. 

Пока Мия старательно отмывает все, что подверглось белоснежной атаке. Эдриан соскребает со сковороды то, что Мия называла блинами. Размешивает тесто, пробует на вкус. — Совсем же не сладко,— добавляет сахар, хорошо перемешивает. Пробует на вкус.— Это то, что нужно,— довольно улыбается.

Эдриану удается приготовить 10 блинов, пока Мия старательно избавлялась от муки.

— Сделаешь чай? — просит Эдриан.

— Да, конечно.

— Тебе полить топпингом?

— Есть клубничный?

— Да,— поливает блины в тарелке сверху клубничным топпингом.

— Спасибо,— пробует приготовленный братом завтрак. — Вкусно. Не как у миссис Джонс, конечно, но очень даже вкусно. Как у тебя получилось? Я как ни пыталась их перевернуть, они у меня разваливались, превращаясь в непонятное месиво.

— Ты добавила мало муки. Вот они у тебя и разваливались. Ещё мало сахара и они совсем были не сладкие.

— Готовить это не моё.

— Возможно.

— Я не понимаю, как у тебя получается. Ты ведь не готовишь обычно. А потом возьмешь и приготовишь какое-нибудь блюдо. И достаточно съедобное, даже вкусное.

— Раньше, когда мы были младше, Джек был занят работой,— после этого имени лицо Эдриана изменилось,— и мне приходилось готовить. Так и научился.

— Ясно,— Мия смотрела на брата,чтобы задать свой вопрос, но не могла вымолвить ни слова, зная, что эта тема выведет его из себя. — Эдриан,— все же пытается затронуть её,— что ты собираешься делать с Джеком?

— С кем?!— он смотрит на Мию расширенными зрачками, в которых загораются маленькие огонечки злобы.

— Ты услышал меня. Так что?

— Здесь не о чем разговаривать.

— Так нельзя оставлять. Нельзя оставлять его тело.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал?! Организовал похороны убийце нашей матери?! Это я должен сделать?!

— Эдриан, но мы не можем оставить его тело просто так.

— Ты из ума выжила, если считаешь, что я что-то сделаю для этого человека! — встаёт из-за стола, с грохотом кладет тарелку на стол, от чего по ней расходится трещина.

— Эдриан, но мы не можем просто так его оставить.

— Я не хочу больше слышать его имени! Он мертв! И что с ним будет дальше это не моя забота, — уходит, закрывая дверь с грохотом.