- 1 -

«Как тот актер, который, оробев, Теряет нить давно знакомой роли, Как тот безумец, что впадая в гнев, В избытке сил теряет силу воли,- Так я молчу, не зная, что сказать, Не оттого, что сердце охладело. Нет, нам мои уста кладет печать Моя любовь, который нет предела. Так пусть же книга говорит с тобой. Пускай она, безмолвный ходатай, Идет к тебе с признаньем и мольбой И справедливой требует расплаты. Прочтешь ли ты слова любви немой?» У. Шекспир. Сонет 23.                                                                      Уилсбур, 2020 год. Канун Рождества.

Суета, суета, суета. Всю жизнь люди куда-то спешат. Особенно это проявляется в канун Рождества. Когда каждый ищет идеальный подарок для родителей, братьев, сестёр, своего любимого человека и так далее. Ну а почему люди, к примеру, не могут покупать подарки в июле? Или все презенты ограничены стеклянными шариками с Сантой внутри?

Из-за таких людей я опаздываю на встречу с мамой, например. Опять. Ну или снова. Даже не знаю, как уже лучше выразиться. Я всегда опаздываю на встречи с ней, а потом получаю словесную оплеуху за плохое воспитание, которое, по иронии говоря, она дала мне сама же.

Из-за очередной спешки, мои русые волосы на ветру вперемешку с моросившим снегом превратились в патлы. Пальто кое-как болтается на моем хрупком теле, потому что я не успела его застегнуть, когда выбегала из университета. А кожаный рюкзак то и дело раскрывался по дороге. Наверное, надо было его так же застегнуть, как и пальто. Но я предпочла просто прикрыть его, в надежде на то, что оттуда не вылетят мои лекции и рисунки по Живописи.

Улочки нашего небольшого города были похожи сказочные картинки, на которых нарисована Лапландия: гирлянды висели на всех зданиях и фонарях и круглосуточно светили своим желтым, синим, красным и зеленым светом, украшения были не только внутри домов и магазинов, но и на снаружи, а белые небрежно вырезанные снежинки детскими руками красовались на окнах домов. Каждый житель был воодушевлен и вдохновлен этим праздником. Рождество – самое ожидаемое событие для нас. Даже в этот самый момент, когда я опаздывала на встречу!

До точки B оставалось буквально пять минут. Где-то в глубине кармана я уже ощущаю, как мой телефон разрывается от сообщений матери. Боюсь представить, на сколько минут я опоздала. А может быть уже часов…? Ну уж нет. До такого бы я точно не докатилась. Беру в руки свой уже потрепанный телефон и нажимаю на кнопку блокировки. Столбиком по экрану выстроились мамины сообщения:

Сегодня. 14:52 «Флоренция, ты скоро?» «Я за пятым столиком.» 14:54 «Надеюсь, что ты не забыла о нашей сегодняшней встрече.» 14:55 «Ты хотя бы уже идешь или даже не вышла из университета?» 14:56 «ФЛОРЕНЦИЯ!»

Я игнорирую этот поток пассивной агрессии и блокирую телефон. Мама не любила ждать и поэтому быстро выходила из себя в такие моменты. К сожалению, у меня не получается соответствовать ее ожиданиям.

Впереди виднеется кафе и я еще больше ускоряю шаг, который потом переходит на медленный бег. Вокруг меня снуют туда-сюда люди. Я умело оббегаю каждого, будто каждый год подряд выигрываю в конкурсе «Пройди сквозь суматоху и не умри» и мне остается только завернуть за угол. Уже чувствую, как пульс учащается. Фокусирую взгляд на кафе, фасад которого выкрашен в приятный зеленый цвет, подбегаю еще ближе и мои ноги резко начинают выплясывать чечетку на месте. Я толком даже и не поняла, как подлетела вверх и плюхнулась задницей на лед. Поскользнулась. В такой момент.

Желтые фонарики гирлянд мерцали у меня прямо над головой, а я все не находила сил в себе, чтобы подняться и зайти наконец-то в это кафе.

— Мисс, вы в порядке? — обратился ко мне мужской голос.

Я поворачиваю голову вправо и вижу, как надо мной стоит паренек в смешной оранжевой шапке. Честно сказать, она вызывает только смех и не более. Ни о какой серьезности этой персоны не может идти и речи. В принципе, так и обо мне можно подумать. Взять даже эту ситуацию: лежу на земле и даже не пытаюсь встать, хотя сама прекрасно понимаю, что опаздываю. Точно несерьезная.

— Д-да, — ответила я, слегка заикаясь, и медленно подняла туловище, опираясь на локти.

Приглядевшись к нему, я уже более четко разглядела его черты лица: темно-русые волосы выбивались из-под шапки, карие глаза украшала черная радужка, а также он был обладателем симметричного носа и пухловатых губ.

— Я помогу Вам, — поспешно сказал Мистер Оранжевая Шапка и помог мне подняться.

— Спасибо.

Я чувствую, как мое лицо наградила дурацкая улыбка и опустила голову, делая вид, что отряхиваюсь.

– Кстати говоря, вы выронили что-то из рюкзака, — выпалил парень и поднял мой рюкзак (про который я уже забыла) и какие-то бумаги, — Красиво, - добавила Оранжевая Шапка, смотря на лист бумаги.

«О черт! Это мои рисунки!»

Я резко выхватываю свое творение из рук незнакомца и запихиваю как можно глубже обратно в рюкзак.

— Э-э…Спасибо еще раз, Ор..то есть…мистер, но я вообще-то спешу.

«Чуть не обозвала его только что придуманным прозвищем. Жуть.»

— Вы сюда? — кивает он на дверь заведения и я киваю в ответ, — Я тоже, прошу! — паренек в смешной шапке открывает мне дверь и указывает рукой на вход.

— И еще раз спасибо! — говорю я, когда вешала пальто на вешалку, поправляя влажные от снега и льда волосы.

— Не за что! Впредь, будьте аккуратны.

Снова эта нелепая улыбка.

— И рисуйте побольше, — добавляет он с ухмылкой и подмигивает.

Без шапки он не такой уж и смешной. И ямочки у него на щеках симпатичные.

Я вижу, как отдаляется его фигура все дальше на другой конец кафе и резко вспоминаю зачем сюда пришла. Смотрю вперед и встречаюсь со строгим взглядом своей матери. От моей быстрой и уверенной походки, как на улице не осталось и следа. Теперь я похожа на трусливого животного, которого хищник загоняет в угол.

— Привет, мам, — первая говорю я и медленно сажусь на стул.

— Ты хоть знаешь, сколько времени сейчас?! — надменно ответила та.

Я достаю телефон из кармана и вижу, что уже 15:10. Мысленно округляю глаза и снова перевожу взгляд на свою мать.

— Десять минут четвертого.

— А мы во сколько договаривались?

— В 14:40.

— Делай выводы, — раздраженно выплюнула она и отпила, скорее всего, остывший кофе.

— Ладно.

В эту же секунду ко мне подошел официант, чтобы принять у меня заказ. Меню расплывалось у меня перед глазами из-за переизбытка эмоций в один короткий промежуток времени и я заказала то же самое, что и мама.

— Что это за парень, кстати говоря? — ее голос звучал уже более мягко. Под ложечкой стало сосать меньше и я расслабилась, запустив прядь волос за ухо.

— Я поскользнулась за углом и он помог мне.

— Удивительно, почему я этого не увидела?

— Ма-а-м…

— Ладно, оставим все это.

Ну вот. Теперь я узнаю свою мать — статная и серьезная Элен МакКлай, без каких-либо капризов и бессмысленных подколов. Ее каштановые кудри, которые придавали ей романтичности и женственности, выбивались из пучка. Она все время пыталась их поправить и, кажется, с каждым разом раздражалась все больше и больше.

— Ты же помнишь, что завтра Рождество?

Это и была цель встречи. Мама до сих пор думает, что мне нужно обо всем напоминать. Она, наверное, забыла, что в календаре можно ставить напоминания, если вдруг какой-то чокнутый забыл, когда празднуют Рождество. Обычно такие посиделки устраиваются, чтобы просто узнать, как у меня дела и отчитать за то, что я несамостоятельная, но сегодня особенный день.

Я киваю в ответ.

— Приди завтра вовремя, Флоренция, прошу.

Больше всего на свете я не люблю, когда меня называют полным именем. Я Лора.

— Лора, — ответила я.

— Дочь, я с рождения назвала тебя Флоренцией, так и буду продолжать называть до самой смерти. Лора — удел твоих друзей. Мне никогда не нравилось это сокращение.

— А мне никогда не нравилось имя Флоренция, — тверже сказала я.

— Вот и Ваш заказ, — нашу демагогию прервал официант и мы молча наблюдали за тем, как блондин в униформе ставит горячий напиток и десерт на стол.

— В общем и целом, ужин завтра в 19:00 у нас дома. Приезжай. Папа будет рад встрече.

— Угу, — промычала я с набитым ртом.

С папой у меня были всегда нейтральные отношения. Он не вникал в мои проблемы, я — в его. Отец – Роберт – всегда был занят в своей бизнес-кампании, сколько себя помню. Но часто баловал подарками, отчего мне неловко и по сей день, или устраивал в свой редкий выходной «День отца и дочери»: водил меня в торговый центр и покупал все, что мне нужно. Обычно, это были кисти, бумага, карандаши, холсты и так далее. Это вошло в норму. Но в глубине души я считаю это не нормой до сих пор. Я всегда старалась относиться к родителям с любовью и пониманием. Они мне давали все, что я хотела и так же любили. А в детстве даже больше. Различие лишь в том, что я более творческая, мечтательная и, конечно, рассеянная, когда родители наоборот – очень серьезные люди. Оттого и происходят недопонимания между нами. Не могу даже и предположить в кого я такая.

— Как дела на учебе? — спросила мама, откусывая кусок торта.

— Нормально. Вчера закончила экзаменационный проект собора. Он был очень сложный.

— Ну тебе же это нравится? — Элен выгнула бровь.

— Безусловно.

И это правдивый ответ. Я довольно давно заинтересовалась архитектурой. Это началось после того, как наступил более сознательный возраст и я начала приглядываться к местной архитектуре во время наших летних путешествиях с семьей. Лет с пятнадцати я забросила художественную школу, где тому, что мне надо уделялось мало времени и пошла на специальные курсы. Окончив 12 классов школы, я теперь являюсь студенткой архитектурного.

— А у вас как? — спрашиваю я.

— Все идет своим чередом. Сама понимаешь, ресторанный бизнес всегда актуален. Все хотят кушать.

— Это правда.

— Лиам не пишет?

От этого вопроса мое сердце ушло в пятки. Я опешила дальше некуда.

— Нет. Он уехал в другой город, учится. И ему там хорошо, — мрачно ответила я, ковыряя ложкой торт.

В принципе, это и есть вся история моей любви. Мы познакомились в средней школе, когда он переехал сюда с родителями по работе и сразу понравились друг другу. Мои первые и, на данный момент, последние отношения начались довольно спонтанно. Закончились они, кстати говоря, примерно так же. Лиаму пришлось снова вернуться в свой город и начать учебу там опять же – из-за родителей. Ниточка оборвалась.

— Очень жаль, что у вас так получилось, Флоренция, — с нотками сожаления в голосе говорила мама. И ее это спасло от моего испепеляющего взгляда при произношении моего полного имени.

Свое имя я разлюбила лет в двенадцать, когда мы с родителями поехали в Италию и я поняла, что меня назвали в честь города в этой стране. Тогда мы жутко поругались с родителями на этой почве и больше стараемся не вспоминать эту ситуацию. И поездку в Италию тоже стараемся не упоминать. В двенадцать все кажется раздражителем. Этот возраст тоже дал почву для ненависти к моему имени, думаю. Но родители все равно продолжают называть меня Флоренцией. Ведь мы же забыли эту ситуацию.

Мы быстро оторвались от темы про первую любовь и перешли к более насущным делам. Но, к сожалению, маму прервал неожиданный телефонный звонок по работе и она была вынуждена уехать после того, как мы просидели в кафе примерно час.

Я снова осталась одна. По началу было небольшое опустошение, первые минуты две, но потом я вошла в форму, так как привыкла. С момента моего прихода в кафе на улице уже начало темнеть, небо залилось свинцом. Было приятно наблюдать через окно за тем, как снежные хлопья медленно падали на пуховое белое одеяло, огоньки подсвечивали еще больше, украшения зажигались приятным теплым светом и суета стихла. Наконец-то.

Я уже успела заказать алкогольный глинтвейн и сидела цедила его, наблюдая за жизнью через оконное стекло, вдыхая приятные ароматы напитка. Отсюда все казалось куда медленнее.

Окинув взором само заведение, я заметила, что здесь еще уютнее, чем было, когда я зашла. Все-таки, живя в суете и вечной спешке, можно многое не заметить и упустить в нашей жизни. Если бы я ушла с мамой, то навряд ли бы увидела, какой пышный венок висит на двери, какая красивая елка стоит около входа, украшенная игрушками в форме кружек и чашек, что придает символичности. Ну…или же какие здесь люди сейчас сидят: доброжелательные, о чем-то мечтающие, что-то обсуждающие. Точно не заметила бы этого.

— Еще раз привет, — сказал уже знакомый мне голос.

Я отворачиваюсь от окна и вижу напротив себя уже сидящего за моим столом Мистера Оранжевую Шапку.

Вглядываюсь в его глаза, которые отдают цветом горького шоколада и не знаю что сказать. Будто стояла у доски и отвечала невыученный параграф.

— Привет, — робко ответила я.

«Ну и дура же ты, Лора. На привет нормально ответить не можешь ничего.»

И улыбнулась. Улыбнулась, когда увидела, как он умильнулся с моей робости и обнажил свои белые зубы.

— Что ты здесь делаешь до сих пор? — спросил он.

— Встречный вопрос, — я выгнула бровь, наверное, как мама.

— На это есть свои причины.

— У меня тоже тогда.

Из его уст вылетел смешок.

Тут я резко осознала, что не знаю его имени. Не очень будет, если я буду называть этого молодого человека Оранжевой шапкой.

— Как тебя зовут? — снова спрашивает парень, опережая мои мысли.

Либо он читает мои мысли, либо это просто совпадение. Склоняюсь больше к первому.

— Лора. А тебя?

— Лора, — медленно произнес русоволосый, будто смакуя мое имя на устах, — Красивое имя.

— Спасибо.

Но я так и не узнала причину его присутствия здесь…

— Я Нил.

— Нил? — удивилась я.

…Видимо, это уже не так важно.

— Да, а что? — Нил улыбнулся.

— Просто…тебя же назвали в честь реки, — говорю я полушепотом, будто мы обсуждали что-то незаконное.

— Ну да.

— И тебе нравится?

— Очень. Это же забавно, — усмехнулся Нил.

Не перестаю удивляться его отношению. По-моему, я одна негодую из-за значения своего имени. От этого становится неловко и, кажется, я слегка покраснела.

— В общем-то, мое имя тоже связано с географией, — он слушал, — Мое полное имя – Флоренция. Такой город в Италии есть, знаешь?

— Да, знаю, —  парень сделал паузу, — Только почему оно тебе не нравится? Флоренция – очень красивое имя, не находишь? Такое нежное.

— Возможно, — ответила я и посмотрела в его бездонные карие глаза.

Это так странно. Странно все, что сейчас происходит. Я никогда в жизни не завязала бы разговор с незнакомцем в кафе. Подними он меня со льда хоть десять раз. Но, быть может, так поступила бы Лора, а не Флоренция.

Мы снова молчим и я чувствую, как тепло разливается внутри меня. Медленно, растягивая удовольствие. За окном уже потемнело окончательно. А в кафе только посветлело еще больше.

— Так что ты здесь делаешь? — снова задал мне этот вопрос Нил.

— А ты настырный, — я прищурилась.

— Что есть, то есть.

— Сидела с мамой. Потом ей пришлось уехать, а я захотела остаться и побыть наедине со своими мыслями.

— Получается, я тебе помешал? — с его взгляда не сходила ухмылка.

— Нет-нет-нет.

Черт.

— Все нормально, Лора. Это была шутка.

— Флоренция.

— Что?

— Можешь называть меня Флоренцией.