- 2 -

«Мы вянем быстро – так же, как растем. Растем в потомках, в новом урожае. Избыток сил в наследнике твоем Считай своим, с годами остывая. Вот мудрости и красоты закон. А без него царили бы на свете Безумье, старость до конца времен И мир исчез бы в шесть десятилетий. Пусть тот, кто в жизни и земле не мил, - Безликий, грубый – гибнет невозвратно.  А ты дары такие получил, Что возвратить их можешь многократно! Ты вырезан искусно, как печать, Чтобы векам свой оттиск передать.» У. Шекспир. Сонет 11.  Уилсбур, 2020. Праздник Рождества Христова.

Неприятный звон будильника, колющий уши, звенел по всей комнате. Спросонья я даже не могла понять откуда доносятся эти противные звуки.

Наконец, рукой я нахожу под подушкой свой телефон и отключаю сирену.

Покажите мне хотя бы одного человека, который любит будильники. Ну или хотя бы нейтрально к ним относится. Я обязательно пожму ему руку.

На часах было девять часов утра. Мою душу грела мысль о том, что наступили каникулы, все экзамены сданы и сегодня наступил такой прекрасный праздник. Праздник Рождества!

Медленно встаю с кровати и подхожу к окну. Раздвинув плотные коричневые шторы, моему взору открылся волшебный вид: белое снежное одеяло покрывало весь Уилсбур. Видно, что снег не переставал идти всю ночь. В такие моменты начинаешь верить в волшебство. Весь город похож на пряничную страну. В этой стране мне хотелось бы остаться и укутаться, как в одно большое одеяло.

Я выдохнула и отошла от окна, направляясь в ванную, чтобы начинать сборы. Ужин в родительском доме начинается только через десять часов, но мне нужно выйти за два, чтобы точно успеть и никого не подвести – это я знаю точно.

На данный момент родители снимают мне маленькую квартирку-студию в центре города. Пока что мне хватает места и я не жалуюсь. Здесь есть все удобства, хотя временами кажется, что здесь даже слишком просторно, как в одной большой коробке. Но я уже успела украсить свою берлогу и поставила елку, отчего в помещении стало более уютно.

Проснуться я могла до сих пор с трудом. Вчерашний вечер прошел как никогда тепло и насыщенно. Вспоминаю, как мы просидели с Нилом за этим столиком у окна, проговорив почти до самого закрытия кафе и по моему телу снова разливается эта тягучая и приятная патока. На моем лице растянулась нелепая улыбка.

— Ай!, — ругнулась я, когда на мои руки начал капать кипяток.

Даже кофе не могу навести без происшествий.

Вдруг я услышала мелодию уведомлений на телефоне. Я подошла к обеденному столу, где он лежал, отбросив тряпку, которой я пыталась вытереть кипяток. На мой номер уже пришла куча сообщений ото всех с поздравлениями. Но я обратила внимание только на одно.

Сегодня, 09:20 Нил-Оранжевая-Шапка: «С Рождеством тебя, Флоренция. :)» Сегодня, 09:21 «С Рождеством, Нил.» - ответила я и отложила устройство, сжимая губы в попытках подавить в себе улыбку.

                                *** Стрелки часов начали переваливать за четыре часа. К моему большому удивлению, я успела собраться и даже начала рисовать новый рисунок в сопровождении песен Френка Синатры, подпевая «Let it snow!». Но что-то все было не то. Никак не складывалась общая картина. Листок за листком летели на пол.

В моей голове неожиданно вспыхнули воспоминания. Воспоминания о взгляде, глазах…

Моя рука сама повелась вырисовывать черты лица симпатичного Нила в его смешной Оранжевой шапке. Контур за контуром, линия за линией, штрих за штрихом, немного теней и передо мной оказался почти настоящий парень, который вчера поднял меня со льда около кафе.

«Мистер Оранжевая Шапка» - так я подписала этот портрет. С довольным лицом я оставила его у себя на столе и обратилась в очередной раз к часам.

— Уже шесть! — вскрикнула я и пулей метнулась в прихожую, прихватив с собой подарок для родни, четко осознавая тот факт, что я так или иначе опоздаю на рождественский ужин.

Нервно постукиваю кончиками пальцев сидя на заднем сидении такси. Я, как и всегда, не догадалась рассчитать время с учетом пробок. Мне кажется, что такое могло приключиться только со мной.

— Как думаете, через сколько будем на месте? — спросила я у бородатого таксиста, смотря на него в зеркало заднего вида.

— Минут через сорок… —ответил мне мужчина, тяжело выдыхая воздух. Я кивнула и посмотрела на время. 18:56. Теперь спешить точно некуда.

                                  ***Моя железная карета оказалась около родительского особняка в половину восьмого. Уровень чертыхания в дороге на себя не понизился ни на долю. Я отдала деньги таксисту и вступила сразу же в сугроб, как только вышла из машины. Мои джинсы стали мокрыми до колена моментально. Но я старалась не предавать этому значения и направилась дальше к калитке. Хуже уже точно не будет.

Родительский дом был огорожен довольно высоким забором. Честно говоря,  не знаю кого они так боятся. В этом квартале живут богатые люди и навряд ли им что-то понадобится из нашего дома, а въезд сюда только по пропускам. Но несмотря на все это, даже через такой высокий забор, я видела, как мерцает наш дом в свете различных гирлянд и светящихся фигурок на нем.

Я позвонила в звонок и калитка тут же отворилась. Мои мокрые от снега ноги встали на брусчатку и я зашагала вдоль узкой дорожки к дому. В этом году родители довольно сильно постарались и украсили двор на высшем уровне. В душе сразу же закрался дух Рождества и отсюда даже не захотелось уходить.

Подойдя к входной двери, на которой красовался пышный венок, я постучалась и почти сразу же встретилась с лицом мамы.

— Ты как всегда, — цокнула она, но сразу же улыбнулась.

Стало легче.

— Прости. Это все ужасные пробки.

— Проходи быстрее! — она кивнула головой в сторону дома и я неуверенно зашла.

Я живу одна только с августа, но такое ощущение, что лет пять не была в доме, в котором росла всю жизнь. Все как будто чужое. Я отвыкла от такой роскоши.

Родители предлагали мне снять апартаменты подороже, но я отказалась. Мне до сих пор неловко в те моменты, когда они предлагают что-либо. Возможно, это такое проявление заботы, но это не отменяет того факта, что доставляет мне неудобство.

— С Рождеством, ма! — мой уголок губ приподнялся, я обняла женщину и протянула подарое.

—С Рождеством, Флоренция! — ответила мама объятием, — Это очень красиво! Спасибо.

— Я старалась.

— О Господи! — почти тут же вскрикнула она.

— Что?

— Почему твои джинсы такие мокрые? — ее глаза округлились.

— Ах, да. Я встала в сугроб, когда выходила из такси, — ответила я, поджав губы.

— Иди быстро к себе в комнату и переоденься! Должно быть, там остались твои старые джинсы.

— Хорошо.

— Гости не должны видеть тебя в таком виде, Флоренция. Это неприлично!

— Я поняла, мам, — я закатила глаза и побрела через прихожую к лестнице.

В доме было украшено не менее красиво. Где-то в гостиной был слышен треск камина, а запах глинтвейна, мандаринов и запеченного гуся витал по всему первому этажу. В желудке сразу же образовалась пустота, которую поскорее захотелось заполнить.

Я тихо поднялась по лестнице, чтобы меня не услышали гости в столовой на первом этаже и оказалась в длинном коридоре второго. Третья дверь была моей. Я так давно не была в своей комнате. Прошло несколько месяцев, но по ощущениям и правда вечность. Чувство «неуюта» все еще было со мной.

С осторожностью дернув ручку двери, я открыла ее и увидела комнату средних размеров, которую окутала темнота. Я включила свет и мои глаза встретились с точно такой же комнатой, какой она и была в момент моего отъезда: нежно-голубые стены, кровать по центру комнаты, туалетный столик, комод, мольберт недалеко от кровати, тумбы и все-все-все мелочи. Все это осталось на своих местах в прежнем виде.

В голове сразу же образовались воспоминания, которые связаны с этой комнатой. Здесь вся моя жизнь. Но я, вдруг, резко поняла, что меня ждут внизу и решила не отдаваться так сильно приятным (и не очень) моментам моей жизни. Я открыла дверь, ведущую в гардеробную комнату и на глаза сразу же бросились несколько пар джинсов. Быстро надев их на себя, повесила на батарею старые и тут же выскочила из комнаты. Я быстро спустилась по лестнице, попутно поправляя свитер на себе.

— А вот и наша Флоренция! — гордо произнес папа, когда я оказалась в столовой, где все уже давно собрались.

За столом сидели мама, папа, бабушка и дедушка, двое людей маминого и папиного возрастов. Но мой взгляд застыл лишь на одном человеке. Нил. Что он тут делает? Еще, скорее всего, с его родителями, которые сидели рядом с ним.

— Здравствуйте, — помялась я, — Всем счастливого Рождества!

— Здравствуй, Флоренция! С праздником! — поприветствовали меня гости.

— Здравствуй, дорогая! С Рождеством! — ответил папа, приобнял меня и так же протянул свой подарок, — Это тебе от нас всех!

В качестве Рождественского подарка в этом году оказались новейшие краски, которые стоили целую почку. Я о таких и мечтать не могла. Но деньги моих родителей разрешили эту проблему.

— Спасибо большое! — я обняла родителей еще раз.

На минуту я и забыла, что здесь сидит Нил.

— С Рождеством, Лора, —прохрипели бабушка с дедушкой, которые всегда называли меня так. Я подошла к ним, слегка нагнувшись, и они чмокнули меня в щечку.

— Спасибо. Взаимно.

— Присаживайся, дочка. Сейчас познакомимся и отведаешь моего гуся. — сказал папа.

Часть его слов начала проскакивать у меня мимо ушей, потому что мой взгляд был устремлен на Нила. А его – на меня.

— Кого попробовать? — переспросила я.

— Гуся, — кивнул он в центр стола, где красовался запеченный гусь с коричневой корочкой.

— Прошу прощения, — усмехнулась я и села за стол.

Мне досталось место напротив Мистера Оранжевой Шапки, которого я рисовала сегодня днем. С которым я провела вчера весь вечер. Который поднял мою задницу со льда.

— Все нормально? — шепнула мама, сидящая рядом со мной.

— Да.

—Ну что, дочка, познакомься, — начал папа, — Это наши новые партнеры по бизнесу с мамой.

— Семья Роджер, Лиза и Нил Лопез, — указал он на гостей поочередно. Что? Партнеры? По бизнесу? Каким боком здесь оказался Нил? Или…может его просто взяли родители к нам в гости?

— Приятно познакомиться, Флоренция, — сказал Роджер Лопез, а Лиза улыбнулась.

Вся семья была обладателями темного цвета волос. Видимо, они уроженцы из Испании, либо имеют какие-то корни. Родители Нила выглядели довольно молодо и были красивы. В прочем, как и сам парень.

Но вот его лицо сегодня оставалось непоколебимым.

— Взаимно, — ответила я, выдавливая из себя улыбку.

— Кстати говоря, если мне не изменяет память, Флоренция уже знакома с Нилом. Я узнала тебя сегодня, — выпалила мама, накладывая мне картошку по-деревенски. Видимо, чтобы разрядить обстановку.

— Правда? — снова улыбнулась Лиза Лопез.

— Да, — вдруг сказал Нил, впервые за вечер и прополоскал горло, — Вчера. Она приходила в мое кафе.

В его? В его кафе? Боже, теперь я ничего не понимаю еще больше. Что здесь происходит?

Я резко ткнула вилкой в картофель и, похоже, чуть не разбила тарелку пополам.

— Милая, тебе что налить? — спросил дедушка, который сидел возле напитков.

— Ничего, дедушка. Спасибо.

—  Может, глинтвейн? Он очень вкусным у меня на этот раз вышел. Вкуснее, чем самый вкусный в том году, — добавила бабушка, улыбнувшись.

— Хорошо, — наконец улыбнулась я в ответ и приняла напиток от бабули.

— Это, конечно, здорово, что вы уже знакомы, — начал мистер Лопез, — Я очень даже рад, что познакомился с твоим отцом, Флоренция. Будем расширять наши семейные бизнесы и станем настоящими партнерами, — он улыбнулся, обнажив такие же красивые зубы, как и у Нила.

— Здорово.

Мне это неинтересно. Я ничего в этом не понимаю. И не хочу понимать.

— Звучит как тост! — сказала мама.

— И правда, — поддержала ее миссис Лопез, а потом все остальные.

— Тогда за дружбу и дальнейшую работу! — воодушевленно произнес тост Нил и мы все стукнулись бокалами.

— За нас!

— Я пойду на крыльцо. Подышу свежим воздухом, — заявила я после того, как отпила наивкуснейшего глинтвейна бабушки, — Все очень вкусно. Спасибо.

— Дочка, все в норме? — отец был в недоумении.

— Да.

Возможно, я веду себя сейчас некрасиво. Возможно, сорвала праздничный ужин. Возможно-возможно-возможно. Черт возьми, Нил Лопез тоже не ангелом оказался. Больше всего на свете мне сейчас захотелось взять его портрет, который я сегодня нарисовала и разорвать на мелкие кусочки, чтобы от него и следа не осталось.

Я накинула на себя свое зимнее пальто и села на порожки крыльца. Не знаю зачем. Наверное, чтобы не видеть лицо Оранжевой шапки. Или, чтобы никому не портить своим видом праздник. А то еще отпугну потенциальных партнеров. Таких как Нил Лопез, например.

Вдруг, входная дверь закрылась и сзади послышались шаги. Боковым зрением вижу, как Нил сел рядом. В своей оранжевой шапке. Невольно я повернула голову еще на несколько градусов левее, чтобы не встречаться с ним взглядами.

— Прости, — почти шепотом проговорил он.

Я проигнорировала.

— Я должен был сказать, наверное, вчера, что это мое кафе и, что твоя мама еще до твоего прихода решала там с моими родителями дела с бумагами.

Снова игнорирую его слова.

— Так и будешь молчать? — его тон оставался таким же спокойным.

— А что мне говорить? Снова подлизываться пришел, как вчера в кафе? — выпалила я, повернувшись к нему. Опять я вижу его красивые глаза. И на этот раз даже ближе, чем обычно.

— Подлизываться?!

— Ну а как мне это еще назвать? Подошел, чтобы задобрить после того, как увидел, что это моя мама. Решил, что через меня дела могут пойти лучше. Ты же знал, что тебя пригласили к нам на Рождество на очередную бизнес- встречу!

— Это самое нелогичное объяснение, которое я слышал, — усмехнулся русоволосый.

Вот она. Вот его фирменная ухмылочка. Ухмылочка, которая сводит с ума всех девушек в округе.

Я начала хмуриться еще больше.

— Мне очень жаль, что у тебя сложилось обо мне такое мнение, Флоренция. Я не общаюсь с людьми ради выгоды. Я просто не хотел хвастаться всем, что имею в столь раннем возрасте, — еще чуть-чуть и его голос перейдет на шепот, — Ты мне правда понравилась. Еще на льду.

И в этот момент я покраснела. Наверное, мое лицо как костюм Санты Клауса сейчас.

— Ты мне, вообще-то, тоже, — так же тихо ответила я, опустив голову вниз. Мне впервые стало так стыдно.

— Значит, у меня есть шанс, чтобы исправиться? — в его глазах заиграл блеск.

— Исправиться? — прищурилась я. Он тут же встал, отряхнувшись, напротив меня и протянул свою руку мне.

— Да, ты все правильно поняла. Мои глаза смотрели то на него, то на руку. Почему я сомневаюсь?

— Ну что? Есть?

— Есть, — ответила я и вложила свою ладонь в его.