Глава 58. Цыганский табор

- Федь, ты уверен, что они захотят с тобой говорить и их речь будет понятной и разумной? - тревожно спросила Алиса, со страхом косясь на деревню.

Ваньку с Люськой им, увы, пришлось покинуть. Семейная пара наградила их глиняным горшком с пучками пойзена внутри. Отказаться было бы непозволительно.

После посещения шамана они потеряли всяческую надежду на то, что хоть когда-нибудь узнают истинную причину всех бед и напастей. Выходит, здесь нет ни одного адекватного человека? Но что же тогда делать? Как быть?

- Не уверен, - Федор пожал плечами. - Но разве у нас есть выбор?

Ванька с Люськой неоднократно упоминали в своей речи цыган. Что они продают им продукты, обеспечивают всеми необходимыми ресурсами...

Логика Федора была проста: цыгане ведь - народ древний и тесно связанный с магией и природой. А значит, многое о народе они знать непременно должны. Но коли они тоже начнут нести ересь и делать глупые выводы... На этот случай Федя решил обменять пойзен на информацию. Эта фиолетовая трава здесь ценится пуще золота, и, несомненно, ей можно купить здесь кого угодно. К тому же, очень уж любопытно было бы узнать, откуда у цыган столько полезных ресурсов, когда обычный народ увязает в нищете?

- Тогда идем, - кивнула Алиса и уверенно направилась к маленькой цыганской деревеньке.

Она, стоит заметить, весьма отличалась от той, которая предстала ребятам вчера. Здесь дома были достаточно небедные, красиво украшенные, даже несколько уютные. Кое-где располагались палатки. Лужайка была усыпана кострами, над которыми кипело аппетитное с виду варево. Где-то издалека раздавались гитарные струны и протяжные национальные песни. А еще все вокруг звенело от украшений на людях.

Откуда у них столько богатства?! Откуда у женщин такое количество золотых цепочек, серег и перстней? Почему эти люди шикуют, когда русский народ потерял человеческий облик из-за бедности?

Не в этом ли заключена проблема третьего мира?..

- Простите... - Алиса неловко тронула за плечо пожилую цыганскую женщину, полоскающую белье в большом жестяном тазу.

Та небрежно махнула рукой в сторону светлого опрятного домика, из-за чего браслеты на ее руках громко звякнули.

- Там он, - бросила она. - Только поторопись, он уезжать собирался. Дела у него торговые...

Алиса учтиво поблагодарила приветливую цыганку, потерявшую к девушке всякий интерес.

Верно, Алису приняли за желающую отовариться у местного народа. Видимо, с такой просьбой к ним приходят довольно часто.

Что ж, это и к лучшему. Навряд ли женщина направила Алису к какому-нибудь доходяге - наверняка тот, кто руководит торговыми делами, имеет здесь высокий статус. Именно к нему обратиться и стоит. Кому будет интересно взаимовыгодное предложение? Разумеется, торговцу!

Алиса поймала взгляд Федора, вздохнула, сжала руки в кулаки и уверенно направилась в хижину.

Нет, изба действительно кардинально отличалась от той, что имели Ванька и Люська.

Можно было даже сказать, что здесь было достаточно уютно - но опять же, все было закидано цветастыми тряпками, проходы были завешаны большими простынями, а на стенах висело множество полотен с вышитыми на них картинами. Такая обстановка была Алисе непривычна.

Простыня одного из проходов раздвинулась, и к ребятам вышел высокий черноволосый усатый мужчина. Было ему, как и Ваньке, лет пятьдесят, но в отличие от Ивана цыган действительно следил за собой - это сказывалось на его чистой и вполне приличной красной рубахе, кучерявых красивых волосах, задорно блестящих глазах и свежему лицу.

- Ой, ребятки, вы уж меня простите! - было видно, что он спешил, но вместе с этим старался оставаться добрым. - Мне братья сказали, что на дороге какая-то ситуация неприятная случилась. Лошадь, говорят, чья-то ногу сломала. Побегу, подсоблю им, как-никак, одна кровь, друг другу помогать должны... Вернуться постараюсь скорехонько, а чтобы вы не ждали, можете с дочкой моей по поводу товара переговорить. Она все как надо сделает - ваше на наше обменяет, по-честному. Договорились? Вот и славненько! Эй, Флорика, подь сюда! Ребятишек чайком угости и товар у них прими! Да не задерживайся, не копошись там. Ну, я поехал! Удачки вам с товаром!

Цыган задорно хохотнул и вышел за дверь.

Алиса от удивления опустилась на стул.

Этот человек - пока единственный в этом мире, в ком чувствовалась живая и разумная речь!

Простыня вновь раздвинулась, и на этот раз от неожиданности присел Федор.

В комнату вошла молоденькая - лет семнадцати - цыганочка. Как девушка своей национальности (да что там, как девушка в общем) она была неожиданно очень красива. Черные кудрявые длинные волосы на голове горизонтально были перевязаны красным платком с золотыми висюльками по краю. Темно-зеленая пышная юбка до пола с алыми на ней цветами, такой же расцветки кофта и бордовая шаль, завязанная в районе ключиц в узел. Руки украшало множество золотых кольцеобразных браслетов.

Пахло от девушки апельсиновыми корками и зеленым чаем.

Цыганка молча поставила на стол чайник с кружками. Покосилась на Алису, и та смогла (или ей только показалось?) уловить во взгляде нешуточную неприязнь?

- Привет, - выдавила улыбку Алиса. Выглядела цыганка года на два старше девушки, поэтому "выкать" ей было бы неуместно и даже неприлично.

Все так же безмолвно дочь торговца сняла с прищепок ветки, кажется, шалфея и чайные листья, бросила их в кружки и залила кипятком из пузатого чайника.

- У нас к тебе предложение, - вкрадчиво начала Алиса, ощутив себя своего рода дипломатом. - Хочешь узнать, какое? Я ведь вижу, ты девушка умная, а, значит, знаешь нужную нам информацию.

Цыганка скрестила на груди руки и отвернулась от ребят.

Даже не глядя на них, она с усмешкой бросила:

- Что за бесовское одеяние?

Алиса поперхнулась и осторожно подула на дымящийся чай.

- Наша одежда? - уточнила она. - Так это... Мода такая. Современно сейчас так одеваться.

Цыганка хмыкнула, по-прежнему не поворачиваясь к Федьке и Алисе.

- Мода, - горько повторила Флорика. - Вон куда она дошла... Удивительно. Быстрее любого скакуна скачет. И, как хозяин, будто рабов, своей воле людей подчиняет. Своих принципов у вас нет. Это не странно. Следуете за иностранцами, растаптывая в грязи собственную культуру и традиции. Великое достижение - копировать чью-то чужую моду, какой нелепой бы она не была.

Алиса осторожно, боясь обжечься, пригубила горячий напиток.

До чего же он был вкусный!

- Мы пришли к тебе по одному делу, - Алиса поставила на стол глиняный горшочек с пойзеном.

Цыганка резко развернулась и вздернула одну бровь.

- Это что? - выдохнула она. - Это мне?

Нет, пойзену она совершенно не рада. Даже напротив - нужно быть слепым, чтобы не прочесть на ее лице неприязнь. Или даже... ненависть?

Но почему?

- Если ты не хочешь, то можешь не брать, - поспешно сказала Алиса. - Мы не траву тебе продаем, мы вообще пришли не по поводу торговли! Нам нужно кое-что знать.

Флорика подняла голову, высокомерно глядя на девушку.

Чувствовалось в цыганке какое-то отвращение. Может быть, у нее аллергия на пойзен?

Алиса нервно прокашлялась, хлебанула чай и неуверенно спросила:

- Флорика... ты не расскажешь нам о свойствах данной травы? Откуда она появилась, и... почему люди ее так обожествляют?

Цыганка усмехнулась, тряхнула головой, отчего ее кольцеобразные серьги звякнули.

- Почему я вам обязана что-либо говорить? - задала она довольно справедливый вопрос и прищурилась.

Федька вдруг вскочил, едва ли не опрокинув свой чай, и отрубил:

- Потому что твой отец велел выполнить наши просьбы. Правда, он говорил о торговле, но в качестве товара мы возьмем у тебя информацию. Ты осмелишься идти против родительского слова? Так о каких традициях и культуре ты тогда говоришь, если сама их не соблюдаешь? Насколько я знаю, вы свято чтите своих отца и мать. Но сейчас уважения с твоей стороны я не вижу.

Зрачки цыганки расширились.

Такого она точно не ожидала.

Недовольно фыркнув, Флорика резко развернулась и встала у окна.

- Я всегда восхищалась вами, - неохотно выдавила она. - Ваша культура и сохранившиеся обычаи меня восторгали. - Жили всегда дружно... Молодые помогали старикам, старшие - младшим. Ваш народ был огромной каменной непробиваемой стеной, которая корнями врастала в землю и казалась совершенно неуничтожаемой. 

Цыганка тряхнула волосами и продолжила:

- Мой восторг слепил мне глаза. Я жила, видя в вас тех, на кого следует равняться. И слепа я была до тех пор, пока однажды не поехала с отцом в вашу деревню. Я... ожидала увидеть в ней веселые пляски и частушки, беготню ребятишек, кипящую работу людей. Но... клянусь, увиденное меня поразило. Насколько же... низко пал ваш народ! Потонул в глупости, фанатизме, грязи и нищете. Вы потеряли жизненные цели, живете лишь одним днем да только и думаете, как бы заработать денег на бутыль водки и пучок пойзы.

Цыганка вдруг неспешно развернулась к ребятам. Подошла к столу.

- А кто виноват в этом? - тихо спросила она, внимательно глядя в глаза Алисы.

Флорика вдруг яростно взмахнула рукой и сбила со стола горшок с пойзеном. Тот разбился вдребезги, трава выпала из него и опустилась на пол.

Девушка пораженно уставилась на цыганку.

- В чем виновна трава? - осторожно спросила Алиса. - Она ведь напротив - усиляет лучшие качества в человеке...

- Усиляет, - усмехнулась цыганка. - Это верно. Но вместе с этим она почти полностью уничтожает в личности то, что было слабо выражено. К примеру, если до принятия травы мужчина не слишком-то увлекался спортом, то после пойзы он с превеликим трудом сможет просто подняться с кровати. Если человек не был заядлым рыбаком, то после он никогда не сможет выловить ни одной рыбы. А коли человек был философом, но никогда не работал руками, стоит ли говорить, что будет, если он попытается забить гвоздь после того, как примет пойзен? Ваш народ отныне делится на две крайности: те, кто может думать и не умеет работать, и те, кто напротив - хороший в какой-то области работяга, но редкостный глупец. Разве у таких людей может быть какое-то согласие и слаженность? Поэтому вы и погрязли в нищете, поэтому ваши дома гниют и рушатся. Даже при таком раскладе вы могли договориться друг с другом и работать вместе, но и на это вашего ума не хватает - все, что вам нужно, это добыть лишний кусок пойзена и насладиться им!

Цыганка схватила с пола пучок травы и с ненавистью швырнула его в печь.

- Бродите по улицам, как животные, - яростно выплюнула Флорика. - Ваша культура: танцы, песни - все это стало лишь способом заработка. Живете в гнили и грязи, расшибаете лбы пред травой, забываете ценности и пускаете слюни на деньги. Как вы там раньше назывались? Народ русский?

Алиса потеряла дар речи.

А ведь рассуждения цыганки были правдивы...

Горькая, но такая верная правда.

- А вы? - тихо спросила Алиса. - Вы разве не употребляете пойзен?

- Мы, в отличие от вас, предпочитаем сохранять культуру и не кидаемся на сомнительную моду только потому, что каких-то два дурачка из деревни это попробовали, а вы теперь боитесь показаться несовременными. У нас этого нет. Мы живем по старым, предками донесенным традициям. И поэтому мы сильнее. Поэтому один человек из наших может не только ловить рыбу или вырезать фигурки, а обладает сразу несколькими хорошими качествами, к тому же не имеет ярко выраженных плохих.

Алиса закашлялась.

Вот и нашла она наконец-то проблему. Удивительно, но проблема эта оказалась даже серьезнее, чем девушка предполагала.

- У вас в деревне есть местечко для ночлега? - вдруг спросила Алиса. - Чем отплатить, мы найдем.

- Это не ко мне, - бросила Флорика. - Поищите здесь старейшину, дом его на самой окраине, он сегодня должен быть там.