4.

Севен вернулся домой, когда все уже спали. Время близилось к рассвету, но небо затянуло тучами, и улицы все еще оставались во мраке. Ливень окутал Речной рынок, когда Севен оставил заброшенный район позади. Он не обращал внимание на прилипшую к нему одежду и тяжелые капли, что стекали по его волосам прямо в глаза.

Оказавшись уже в своей комнате, он не потрудился снять с себя одежду или хотя бы промокнуть волосы полотенцем и плюхнулся на жесткую кровать. На соседней кровати, зарывшись в одеяло, спал Боунс.

Севен все думал о произошедшем. Его, несомненно, злили жестокость Морела и поведение Айви. Он был обижен на нее и нехотя принимал во внимание факт, что последние дни фейри не была честна с ним.

Слова Морела никак не уходили из головы. Прав ли он насчет жестокости людей из центра? Сказал ли он все это, только чтобы вселить сомнения? Севен видел, как искусно и грязно Морел подбирает слова, чтобы заполучить доверие и заставить чувствовать себя слабым.

Севен видел легионеров в действии. Их работа была не менее кровожадна. Но центр Солы — это не только Легион или Совет. Он знал Джонатана. Тот сразу показался ему настоящим.

Что не скажешь о фейри. Возможно, и все суждения этих существ были притянуты. Большую часть времени они скрываются от всех. Им знакома лишь безжалостность к собственному виду. Они не знают остальных людей.

Не приди в этот мир фейри по своей прихоти, не было бы у них проблем. К тому же кому понравится, когда в их дом вторгаются незнакомцы?

Голова гудела. Севен закрыл глаза, но сон не приходил. Тогда он резко сел в кровати, решив обождать рассвет, чтобы начать новый день в пекарне.

В нос тут же ударил резкий и неприятный запах опаленной резины. Севен не успел ничего сообразить, как из родительской комнаты раздался протяжный плач Эбби.

Он метнул взгляд в сторону Боунса, но тот даже не шевельнулся. Севен резко соскочил с кровати и трясущимися руками потянул за одеяло брата. Он зажмурился, отгоняя от себя страшные мысли о расплате фейри. Открыв глаза, Севен с ужасом обнаружил, что под одеялом лежали одни лишь подушки.

Севен бросился к комнате родителей. Все пространство вокруг было залито дымом. Грудь моментально сковало. Каждый вдох грузом оседал в легких, забирая последние силы.

Он дернул за ручку несколько раз. Дверь оказалась заперта. Севен невольно опустил взгляд и тогда его сердце, больно ударив, остановилось на мгновение и затем забилось еще чаще.

Осознав происходящее, он из последних сил заколотил по двери. Севен не сразу понял, что кричит. Свой голос казался ему чужим, совсем нечеловеческим.

Жар и треск просачивались сквозь дверную щель. Их уже было не спасти. Желание спастись самому медленно угасало, но где-то в доме находился Боунс.

Не раздумывая Севен бросился вниз по лестнице в пекарню, игнорируя клубы черного дыма. От увиденного он замер.

Все вокруг было объято огнем. Прилавки и стены обуглились. Деревянные балки с треском таяли в языках пламени и грозились обвалиться прямо на Боунса, который завороженно наблюдал за всем этим. В руках младший брат держал комок бумаги и коробку спичек.

Севен схватил его за руку и развернул к себе. Тот даже не посмотрел на него.

— Что же ты наделал? — в голосе Севена не было злости. Ему просто не хватило сил вложить весь свой гнев в свои слова.

— Разве ты не понимаешь? Они разъединили нас, — брат посмотрел на него стеклянными глазами, — родители обидели тебя.

— Ты..., — начал Севен, но Боунса было не остановить.

Пустой взгляд мальчишки наполнялся страхом.

— Я боялся, что ты покинешь меня навсегда. Только ты понимаешь меня. Я лишь хотел, чтобы мой брат был счастлив.

— Это наши родители. Как ты мог так поступить? — взревел Севен, хватая брата за плечи. Боунс сжался от неприятного ощущения. Севен видел внутреннюю борьбу на его лице.

— Они должны были уберечь нас от жестокости мира, но сами сделали его жестоким и несправедливым. Но не ты.

— А Эбби здесь причем? Ты убил свою сестру, — Севен сильнее сжал ладони.

Боунса трясло. Он скинул руки Севена со своих плеч. Казалось никого из них сейчас не волновал огонь, окутавший пространство вокруг.

— Я хотел как лучше. Я все испортил. Севен сдался. Чувство злости, что туманило его разум все это время, вдруг испарилось. Виноват был не его брат, а он сам.

— Прости меня, это я показал родителям, куда ты прячешь деньги, — всхлипывал Боунс.

— Это уже неважно, — ровным голосом ответил Севен. — Надо выбираться.

Севен огляделся в панике. Единственным выходом оставалось огромное окно. На прилавке он нашел тяжелые железные весы. Огонь еще не подступил к ним, и Севену удалось без особых усилий схватить их и швырнуть в окно.

Послышался звонкий треск. Севен подхватил брата на руки, и они вылетели из горящего здания навстречу предрассветной прохладе. В ту ночь их дом горел ярче огней Солы, к которым Севен так стремился.

Севен не до конца осознавал, что произошло. Но внутри он мог распознать каждую эмоцию, каждую мысль. Только звуки сирен не дали ему полностью уйти в себя. Вокруг уже собрались зеваки, пожарные и даже легионеры.

Среди них он узнал Джонатана. Тот стоял в стороне и что-то настойчиво спрашивал у легионеров. Его глаза бегали по толпе, пока не наткнулись на мальчишку. Мужчина похлопал одного из легионеров по плечу и поспешил к нему.

На нем был все тот же черный костюм. И игнорируя слои пыли и песка на дороге, Джонатан сел рядом с Севеном. Они молчали какое-то время, наблюдая за тем, как догорает дом.

— Ты не говорил, что все так будет, — совсем тихо сказал Севен. — Что я должен отказаться от чего-то, чтобы получить желаемое. Я этого не сделал и продолжал преследовать все сразу. Перескакивать с одного на другое. А по итогу, я все потерял.

— Мне очень жаль, парень, — Джонатан положил ладонь на его плечо.

Фейри говорили о жестокости людей из центра. Но вот один из них был здесь. И он разделял с Севеном его трагедию. Правы были люди, назвав тех существ безжалостными. А он ощутил это на себе и понял ее суть в самый последний момент.

Мысль эта открыла что-то темное внутри. Его трясло, а глаза наполнились слезами, которые не переставая текли по его щекам.

— Они ведь предупреждали меня, — прерывисто сказал Севен.

— Кто тебя предупреждал? — осторожно спросил Джонатан.

    Но Севен указал на горящий дом.

— Это были фейри. Они виноваты.

— Бедный мальчик, — мужчина впустил Севена в объятья.

Позже, когда солнце только показалось из-за горизонта, а от дома остался лишь дым и пепел, Севен рассказал все, что с ним произошло за последние дни.

— Они жестоко обманули тебя, Севен, — подытожил Джонатан. — Они ловко играли на твоих слабостях, заставили думать, что они безобидные существа. Твоими действиями и даже руками твоего брата они совершили это, — он махнул в сторону пепелища.

— Я виноват.

— Единственное, в чем ты провинился — в нежелании верить тем, кто искренне предупреждал тебя. Понимаешь ли, все, что ты сейчас думаешь и чувствуешь — тебе не принадлежит. Фейри хотели, чтобы ты чувствовал вину. Но кто настоящее зло?

Его слова стали глотком свежего воздуха. Севен ощутил невероятную легкость на сердце. Его разум больше не ощущался затуманенным.

— Что мне теперь делать? — Севен зарылся лицом в ладонях, останавливая новый поток слез.

— Ты сильный, парень.

Но он хотел возразить ему. Как только он подобрал нужные слова, к ним подошел легионер. Его походка была не менее тяжелой, чем его взгляд. Обычно такие люди одним своим видом вселяют страх. Но Севен не мог поймать это чувство.

— Я думаю, Торн поможет лучше обрисовать ваше с братом положение, — сказал Джонатан. Севен посмотрел на них, ничего не понимая.

Легионер присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с ними. Севен чувствовал себя загнанным в угол.

— Мы уже поговорили с твоим братом. Но ты старший и теперь полностью отвечаешь за брата и себя. Значит мое предложение должен выслушать именно ты, — Торн смотрел по сторонам.

Севен нахмурился.

— Я частенько видел подобное. И поверь, как бы с тобой не обошлись фейри, ответственность несет и пострадавший.

— Как же...

— Таковы правила в Легионе. Мы их соблюдаем. Так же как и человек должен соблюдать закон и никаким образом не контактировать с фейри, — Торн замолчал и вновь осмотрелся. — Твой брат еще совсем ребенок. Он потерял всю семью сегодня. Я не могу отобрать у него еще и брата.

— Я не понимаю.

— Я когда-то был отцом, — все, что сказал Торн.

— Мой друг уговорит своих коллег отнестись к ситуации с пониманием, — продолжил за него Джонатан. — Тебя и твоего брата не накажут.

— Правда? — с надеждой спросил Севен.

— При условии, что ты сдашь нам ту группу фейри, — подтвердил Торн. — А он еще и поможет вам перебраться в центр, — легионер с легкой усмешкой посмотрел на Джонатана.

Севен не мог поверить в происходящее.

— Радуйся, мальчишка. Эта сделка поставила тебя в выгодное положение, — сказал Торн.

— Какой ценой, — еле слышно сказал Севен.

Он потерялся в мыслях.

— Ну так что? Ты расскажешь легионерам о тех фейри? — Торн сложил руки на груди.

Севен горько усмехнувшись, поднял на него взгляд.

— Я согласен.