1.

Севен смотрел, как группа легионеров шагает мимо пекарни. В последние недели они все чаще патрулировали Речной рынок. Не то их непроницаемые лица, не то их оружие внушали каждому страх. Этот район был далек от технологичного центра Солы. Любой, кто пользовался продвинутыми девайсами, считался здесь чужаком. Легионеры не были исключением.

Севен, как и многие, побаивался засматриваться на легионеров. Но правда была в том, что он не мог устоять перед красноватым и неестественным мерцанием их костюмов и щитов.

Защитники города скрылись за углом здания, и Севен невольно посмотрел на горизонт. Сола сверкала мириадами неоновых огней ярче, как никогда. Казалось, протяни только руку, и он сможет бережно ухватиться и спрятать город в своем сердце. Настолько хотелось там оказаться.

— Молодой человек, я устала ждать, — его отвлек скрипучий голос одной из покупательниц. Севен обернулся, собираясь уже извиниться. Но та обращалась не к нему.

Боунс, его десятилетний брат, пытался дрожащими руками положить в бумажный пакет сливочную булку. Его лицо взмокло от пота. Несколько непослушных прядей лезли в глаза, но мальчишка проигнорировал это.

— Позволь мне, — мягко сказал Севен. Большие глаза брата забегали по его лицу. В них был целый мир, который Севен видел, но не понимал.

Севен улыбнулся, зная, что это придаст брату уверенности. Тот наконец согласно кивнул и отдал ему пакет.

— Не будь это единственная пекарня, где все еще делают настоящую выпечку, — женщина выхватила протянутый ей пакет и метнула взгляд на Боунса.

— Приятного аппетита, — процедил Севен, возвращая ее внимание к себе. Она недолго смотрела на него, словно подбирая в своей голове ответ, а затем притворно улыбнулась и кивнула.

Женщина ушла, а Севен уже смотрел через витрину на окружающие окрестности. Речной рынок был самым бедным районом Солы. Никаких неоновых огней и современных технологий. Это место словно погрязло в прошлом. Хотя, пожалуй, даже месту с предрассудками свойственно меняться.

— Мы успеем? — Боунс уже сидел на стуле в углу и что-то высматривал в окне. Он словно по щелчку пальцев забыл об инциденте.

— Пора закрываться, — загадочно улыбнулся Севен, сообразив о чем идет речь.

Атмосфера переменилась на более резвую. Мальчики хихикали и бегали по залу, закрывая окна и двери. А когда все было прибрано и расставлено по своим местам, Севен тяжело дыша сказал:

— Поднимайся на верх и скажи родителям, что я скоро подойду.

Боунс послушал брата, а Севен вернулся к кассе, пересчитал дневную выручку и взял себе и Боунсу по несколько монет.

Он обвел взглядом зал и поднялся по скрипучей лестнице в небольшую квартирку. Стоял сильный запах жареных лепешек. Живот тут же скрутило от голода.

Лестница вела сразу на небольшую кухню. Единственная лампочка, что висела над деревянным столом, еле заливала пространство теплым светом. Мама мальчиков в суматохе заканчивала готовку, а отец расставлял тарелки.

Стараясь оставаться незамеченным, Севен направился к комнате, которую делил с братом. Но глубокий голос отца остановил его.

— Не спеши, сынок, — сказал отец. — Нам еще надо подсчитать выручку, не забыл? Сердце Севена пропустило глухой удар. Он понимал, что за этими словами стоит иной смысл.

Он сел за стол, стараясь не выдавать своего разочарования. Отец терпеливо смотрел на него. А Севен уже обдумывал как поступит дальше.

Карман с монетами вдруг стал тяжелее. Рука неохотно достала лишь половину. Сердце бешено колотилось. Мальчишка надеялся, что его лицо оставалось бесстрастным. Он наблюдал за реакцией отца.

Мужчина нахмурился, и прежде чем что-то сказать сыну, услышал:

— В этом месяце было мало покупателей.Севен не раз проделывал этот трюк. Каждый раз он рассчитывал на их безграмотность. А семья — на него. Никто, кроме Севена не мог считать, поэтому вся бухгалтерия свалилась на плечи старшего сына. Ему не нравилось обманывать их, но и делиться тем, что он заработал было в разы неприятнее.

Отец смотрел на пару монет и кивал, словно понимая все, что Севен говорит. А потом тяжело вздохнул и натянул улыбку.

— Что ж, почему бы тебе не сложить их в общую копилку? — он уже смотрел на Боунса, который все это время сидел рядом, раскачиваясь на стуле. Мальчишка, поймав взгляд отца, сгреб монеты в руку и поспешил в их комнату.

Родители считали, что зарплата каждого из них принадлежит всей семье. Они думали, что поступают во благо. В этом была доля смысла, ведь их семья жила на краю бедности. Все же Севен не мог согласиться с ними.

Севен расслабился. Отец и ухом не повел на его вранье. А Боунс был слишком мал, чтобы понимать.

— Дела совсем плохи, — голос мужчины был тихим. — Держу пари, это дело рук того богача из центра.

Перед ними появились тарелки с лепешками и травяным супом. Молчание матери нагнетало обстановку. Ее лицо тронула тень. Внимание женщины было приковано к словам мужа.

— Торговка на рынке сказала, что он заставил Хэмиша продать ему здание у реки, — сказала она. — Теперь оно нелепо светиться, — Севен не удивился презрению в ее голосе. Он терпеливо молчал.

— Он собирается превратить Речной рынок в очередное неестественное отродье центра.

— И чего ему взбрело открывать это заведение?

— Уверен, в центре он облажался, поэтому ему ничего не оставалось, как перебраться сюда, — ответил отец и они засмеялись. Его слова не казались Севену смешными.

— Он просто хочет сделать наши жизни лучше. Разве это плохо?

— Те, что из центра никогда не делают хорошее для других. Для таких, как мы, — мужчина снова нахмурился. — Одно здание за другим и люди начнут перебираться сюда. Они нас вытеснят ближе к Стене.

Одно только упоминание вызвало волну мурашек. Никому в этом городе не хотелось и близко подходить к той штормовой завесе. — Этот район уязвим из-за фейри, — стоял на своем Севен. — Вряд ли кто-то захочет сюда переезжать, каким бы прогрессивным не стал Речной рынок.

Лицо мужчины расплылось в ухмылке. — А легионеры здесь на что, мальчишка? Разве ты не заметил, что они частенько заглядывают к нам со своими делами в последнее время?

Казалось, ему не было дело до очередной аномалии. Отчасти это и вправду было так. Их семья была одной из немногих, кто нейтрально относился к диким фейри, на которую легионеры устраивали охоту. Севен молчал. Ему вдруг расхотелось есть.

— Нет смысла защищать этого богача, сынок, — чуть мягче сказал отец. — Люди из центра не менее жестоки, чем фейри.

Боунс вернулся к ним уже с малышкой на руках. Эбби была самым младшим членом их семьи, и все ее обожали. И разговор сразу сошел на нет.

Ужин прошел в тишине. Севен смог съесть только одну лепешку, а суп отдал Боунсу. Он ждал, пока брат закончит, а затем сказал:

— Нам пора.

— Куда это вы так поздно? — их мама заботливо вытирала Эбби щеки. Она с подозрением посмотрела то на одного, то на другого мальчишку.

— Играть в мячи. Нас позвали мальчики из соседнего дома, — Боунс спрыгнул со стула, схватил Севена за руку и потащил его к лестнице.

— Обещайте, что не пойдете на площадь, — вслед крикнула им мама.

Конечно, никакие игры с мальчишками их не ждали. Братья собирались сделать противоположное обещанному маме. Уже на улице в паре кварталов от дома они заговорили.

— Родителям он не нравится, — тихо сказал Боунс. Видимо он подслушал весь их разговор на кухне.

— Родители погрязли в предрассудках, — как-то резко ответил Севен и тут же покосился на брата.

— Ну да, — виновато согласился тот. Севен нахмурился. По правую сторону от них за рекой горизонт светился в огнях. Мальчишки невольно засмотрелись на высоченные здания. Где-то блеснула голографическая вывеска.

— Говорят в центре этих огней больше, чем самих людей, — начал Боунс. — Надписи и картинки, — как-то мечтательно добавил он. Севен прекрасно понимал его.

— И люди.

— Не, — протянул Боунс. — Они пока не могут разработать голограммы людей. А если и где-то есть, то наверняка это просто повторяющаяся картинка без способности к общению.

Иногда Севен видел в нем ребенка, который из-за всех сил пытается поспевать за ровесниками. Но в редкие моменты, такие как этот, Боунс выдавал нечто такое, что заставляло задуматься о глубине его способностей.

Они завернули за угол и попали в толпу, которая пришла поглазеть на чудо из центра мегаполиса. По площади расхаживали легионеры, но не те, что ловят фейри. Эта группа была элитой Легиона — в белоснежной броне с золотым мерцанием.

Севен взял брата за руку и протиснулся между людьми. От увиденного все внутри наполнилось неподдельным восхищением. Перед ними возвышалось двухэтажное здание, которое изменилось до неузнаваемости. Неделями Севен проходил мимо и отмечал лишь этапы стройки. Теперь оно заметно выделялось на фоне остальных. Необычная форма из стекла и темного железа, окутанная голографическими лентами, словно это была огромная подарочная коробка.

У самого входа стоял высокий светловолосый мужчина средних лет в дорогом темном костюме. Его поза была непринужденная, а полный уверенности взгляд бегал по толпе. За его спиной стояли два легионера. Севен сразу догадался — то был тот самый новый владелец здания.

Севен и Боунс успели вовремя. Мужчина символически перерезал ленту — ее проекция сменилась на другую. В толпе послышались восхищенные возгласы. Здание замерцало мириадами разноцветных огней, а из вывески полетели искры салюта.

— Открытие клуба станет маленьким шагом на пути к преобразованию нашего района, — сказал мужчина. Над ухом Севена послышалось чье-то недовольное мычание. — Теперь его жители защищены от существовавших проблем Речного рынка.

— Лжец! — выкрикнул кто-то. Несмотря на высокий рост к своим пятнадцати годам, Севен не мог разглядеть недовольного. — Мы знаем, что центр хочет переселить нас к Стене.

Севен нахмурился. Значит так думал не только его отец. Толпа подхватила слова незнакомца, повсюду слышались крики, которые сливались в один недовольный шум.

Севену становилось неприятно. Его дыхание непроизвольно участилось. Он в ужасе посмотрел на Боунса. В глазах брата страх смешался с непониманием. Его слишком огромный мир резко стал слишком маленьким.

Толпа продолжала кричать, а легионеры начали оттеснять людей. Кто-то наступил Севену на ногу и от боли он вскрикнул. Его крик тут же растворился в общем.

Он протянул руку, но брата рядом не оказалось. Сердце его хаотично и больно стучало о ребра, а шум в ушах стал глухим и вскоре превратился в неприятный звон.

Секунды хаоса растягивались, неприятно обволакивая Севена. Он вот-вот готов был потерять сознание, но знакомый детский голос тут же вернул его в реальность. Боунс вскрикнул, когда один из легионеров вытолкнул его из толпы на пыльную дорогу.

Севен подхватил его, и они тут же помчались прочь. Через пару кварталов, когда шум толпы стих, братья остановились. То, что они испытали, полностью опустошило их — Севен прислонился к стене и медленно скатился вниз. Боунс сел рядом и на удивление старшего ободряюще сжал его ладонь.

Привычный спокойный Речной рынок казался чужим. Севен не хотел думать о произошедшем, но мысли продолжали возвращать его на площадь. Он никогда не видел настолько недовольных местных жителей.

Успокоение приносил открывшийся перед ним вид. Центр мегаполиса горел в огнях ярче с наступлением глубокой ночи. И его теплила мысль, что, возможно, он скоро осмелиться оставить Речной рынок и окунуться в свою мечту.

Он не мог оставить Боунса здесь, но и брать собой в центр казалось невозможным. Там все по-другому. Но это не значило, что легче для них. Особенно для брата, чей мир был слишком большим, слишком ярким.

— Возвращайся домой.

— А что сказать родителям? — голос Боунса был через чур тихим, но ровным.

Боунс всегда слушал старшего, доверял ему свои действия и поступки. Он послушается, когда брат скажет остаться ему здесь, на Речном рынке. А Севен уйдет, и возможно, на его месте появится кто-то другой. Внутри вдруг все сжалось. Боунс не понимал, кому нельзя доверять.

— Ничего. Они, вероятно, уже спят, — уперевшись рукой о стену, Севен встал. Брат последовал его примеру и посмотрел на него выжидающе. — Я должен был забрать муку для выпечки, — убедил его Севен.

Мальчишка поспешил вниз по улочке. Севен проводил его взглядом, пока тот не скрылся за поворотом, а затем зашагал обратно к площади.

Севен вновь солгал, но только потому, что его брат был слишком маленьким, чтобы понять выражение "побыть одному".

На площади, где среди старых развалин возвышалось новенькое здание, было спокойно. Ничего не говорило о том, что полчаса назад легионеры первого отряда грубо расправлялись с кучкой обозленных людей.

Без какого-либо стеснения Севен сел на пыльную дорогу, уставившись на яркую трехмерную вывеску. Лампочки, из которых она выскакивала, были еле заметны. Однако Севен смог насчитать еще семь таких по всему зданию.

Неожиданно для него, из одной такой лампочки выскочила еще одна проекция. Севен удивленно уставился на возникшее прямо перед его носом изображение молодой девушки в модной яркой одежде. Казалось, она смотрела прямо на него выжидающе.

Его тело непроизвольно поддалось вперед, когда девушка начала пританцовывать. Она сделала всего несколько движений и испарилась. Так повторялось бесконечно. Боунс оказался прав, подумал Севен, но не сдвинулся с места.

— Завораживает, правда? — его отвлек мужской голос. Владелец заведения стоял у входа и наблюдал за ним, прислонившись к двери. — А я видел тебя сегодня, — добавил он, как только их взгляды встретились.

— Местные не особо вас жалуют.

— Всегда есть люди и места, которые противятся изменениям. Даже если это пойдет им во благо.

— Если это вас успокоит, то скажу, что вы не кажетесь бесчувственным богачом из центра, который хочет выгнать нас к Стене.

Мужчина звонко засмеялся. Севен отметил про себя его широкую улыбку.

— Джонатан, — представился мужчина. — Я полагаю, это место не для тебя, парень.

И Севен так думал. Он не скрывал своего удивления. Ему даже стало приятно, что они понимают друг друга.

— Севен, — также непринужденно ответил он ему и добавил без обиняков, — я хочу в центр.

Джонатан изучающе смотрел на мальчишку и еле слышно произнес:

— Понимаю.

Над ними бесшумно пронесся вертолет. Севен напрягся.

— Послушай, думаю тебе стоит поторопиться домой. Скоро здесь будет небезопасно. —Должно быть второй отряд засек здесь фейри, — чуть громче сказал Джонатан.

Севен нехотя встал и в последний раз взглянул на новенькое здание.

— Постой, — мужчина вновь окликнул его и бросил ему что-то в руки. Севен ловко поймал предмет и развернул к себе. Это был маленький железный шар. Мужчина явно заметил недоумение на его лице и добавил, — нажми на него.

Севен покрутил предмет и нажал на еле заметную кнопку. Шар выдал небольшое трехмерное изображение той самой вывески, с которой он только что не мог отвести глаз. Внутри все потеплело от такого неожиданного подарка. Севен обернулся, чтобы отблагодарить, но Джонатана уже здесь не было.

Он брел по узким улочкам, не отвлекаясь от шара в его руках. Севен уже представлял, как покажет его младшему брату. Тот будет в восторге. Возможно, он расскажет об этом инциденте родителям, чтобы доказать их неправоту насчет Джонатана. Однако что-то ему подсказывало, что они не поверят ему. Да и он выдаст свою ложь.

Севен быстро миновал один из переулков. И чей-то плач тут же заставил его развернуться и заглянуть.

— Боунс? — первое, что пришло ему на ум. Иногда его брат так делал — охваченный страхом, прятался в таких темных углах.

Ему не ответили. Севен уловил тень.

— Не подходи, — голос принадлежал не его брату. Тень выставила ладони перед собой, словно так она готова была атаковать. В нос ударил запах железа.

— Я всего лишь хочу убедиться, что с тобой все хорошо, — успокаивающе ответил Севен, делая несколько шагов навстречу.

Тень поколебалась, но не отпустила руки. Она неуклюже сделала шаг навстречу. В небольшой полоске света, вызванным мерцанием проекции, Севен наконец смог разглядеть ее.

Страх и удивление ледяными когтями вцепились в мальчишку. Перед ним стояла фейри. И она была ранена.