эпилог

Мам, пап, привет,

Я не знаю с чего мне начать в этот раз. Я имею ввиду.. так много всего произошло, и в этом всем невозможно не запутаться. Я не помню, когда приходила сюда в последний раз, и я не знаю, должно ли мне быть стыдно за это. То есть.. мне стыдно. Немного. Но я не могла прийти.

Я, пожалуй, начну именно с этого. Именно с причины, по которой я не могла к вам прийти ранее. Она заключалась в Гарри. То есть, да, сейчас всё в моей жизни так или иначе зависит от Гарри. Странно ли это? Возможно. Но так и есть на самом деле. И нет, мы не поссорились, как это могло бы показаться на первый взгляд. Вообще-то в каком-то плане это можно назвать ссорой, но я бы назвала это чуть иначе. Я бы назвала это "перерывом в отношениях". Никогда не любила подобное выражение, ведь оно действительно глупо звучит. Сами посудите, зачем употреблять слово "перерыв", если можно сказать просто - "расставание". Никогда перерывы не заканчиваются чем-то хорошим. Но это не было простым расставанием. И именно поэтому я назвала это "перерывом в отношениях". Перерывом, о продолжительности которого не знал никто.

Вообще-то он произошел не из-за меня. Частично не из-за меня. Я знаю, что сейчас вряд ли что-то можно понять, но я всё объясню. Попытаюсь объяснить. Я написала письмо. Да, да, такое же письмо, которое я сейчас пишу вам, ведь тогда я тоже была не в силах говорить. Да, сейчас я, возможно, и смогла бы сказать что-то вам, не заплакав, ведь нельзя вечно страдать, верно? И нельзя вечно плакать из-за вас, хотя раньше я действительно думала, что посвящу этому всю жизнь. Не думать об этом меня научил Гарри. И так вышло, что ему я написала письмо. Прощальное на тот момент письмо.

Я писала ночью, потому что боялась, что если начну писать утром, он проснется и удержит меня. Удержит от ухода, а именно этого я тогда хотела. Я хотела уйти, но в таких мыслях тоже виновата не я. А в том, что подслушала разговор Гарри с отцом, виновата я, но это не самое важное. То есть, рано или поздно я узнала бы об этом, так или иначе. Да, пап, я знаю, что ты всегда был против чего-то тайного, но мне было слишком интересно и важно услышать мнение отца Гарри обо мне. Я вроде как даже знала, что разговор будет идти не о Гарри или не о чем-то бытовом, а именно обо мне.

И то, что я услышала, стало причиной моего уезда. Но я не буду посвящать вас в это, простите. Мое письмо Гарри вышло длинным, но я бы не сказала, что оно длиннее того, что я сейчас пишу вам. Но оно было длинным и занимало целый лист А4 с обеих сторон. И там не было почти ничего, кроме моих чувств и оправданий. Правда, ничего больше. Да и только сейчас, только спустя какое-то время я поняла, что мне не нужно было оправдываться. Он бы понял. Достаточно было сказать, что я услышала их разговор с отцом. Но тогда я посчитала, что он не поймет. Не поймет причины, но он всё понял, даже если не хочет признавать этого.

И мне, наверное, действительно стоило уехать. Правда я думала, что уезжаю навсегда. Мы вернулись в Манчестер с Джеймсом, и я уже тогда считала, что это всё. Что это новая жизнь, которую мне нужно будет постигнуть самой, без Гарри. Что я переступила ту черту прошлой жизни, и вот это моя новая жизнь. Но ни черта я на самом деле не переступила.

В первый день всё было хорошо. Я верила в то, что скоро мои чувства к Гарри пройдут, да и он забудет обо мне. Я тогда не представляла, как буду забирать документы из школы, в которой всё же как бы учусь, ведь была большая вероятность того, что я могу встретить Гарри. И я не знала, как буду приезжать к вам, и всё по той же причине. В этот день ничего не происходило. Ничего особенного. Я бы назвала это простым днем размышлений.

Второй день был немного интереснее. Это по-прежнему был день размышлений, но тогда это больше напоминало начало самой настоящей депрессии. Я, конечно же, так не считала, но так утверждал Джеймс. Он временно поселил меня в свой отель, и я, честное слово, сидела в этой комнате весь день. Но я в упертую не хотела признавать того, что это депрессия. Я не считала так. Я могла называть это чем угодно, вплоть до какой-нибудь там акклиматизации, но не депрессией. Нет. Для меня не существовало этого слова, и я будто бы забыла его значение.

На третий день меня прорвало, как дамбу в штате Вашингтон. Это был, наверное, самый тяжелый день за всю неделю. День осознания того, насколько я всё-таки слаба на самом деле, ведь меня хватило всего на каких-то дурацкий два дня. Я всё так же не выходила из комнаты, только теперь это сопровождалось слезами. Серьезно, я ревела и рыдала весь день, наплевав на то, что это синонимы. Джеймс, на счастье, был со мной, но он вообще-то выполнял роль барьера. Потому что я хотела позвонить Гарри, а он не давал мне сделать этого. Потому что я его попросила не позволять мне делать это еще на второй день. Я как будто бы знала, что будет на следующий день.

Следующие три дня были похожи на третий. В четвертый день, правда, я вышла на завтрак. Не знаю, как меня никто не испугался, ведь выглядела я, мягко говоря, не как сладкая вата. Совсем не воздушно. Скорее, как когда на сладкую вату попадает вода, и она размокает. В пятый и шестой дни к завтраку прибавился еще обед, но вечером я предпочитала сидеть в номере и самоубиваться.

В прямом смысле этого слова. Боже мой, я никогда не думала, что признаюсь вам в этом, но.. мам, пап, я пару раз.. ладно, может, не пару, но я всё же пыталась свести концы с концами. Пыталась умереть.

Знаю, вы не осудите меня, но просто потому что вы не можете. Физически. В жизни я бы ни за что не призналась бы вам в этом.

И на шестой день Джеймс буквально спас меня от смерти. И с этого момента он больше не отходил от меня.

Вообще-то долго "опекать" ему меня не пришлось. Ну, если еще неделя - это мало. То есть, еще через неделю я окончательно сорвалась. Сорвалась и уговорила Джеймса привести меня к Гарри. Я не могла больше, и это похоже на сумасшествие, но я не могла так дальше. И Джеймс понял меня.

А сейчас Гарри ждет меня у входа на это кладбище. Потому что мы снова вместе. Даже если сначала это казалось мне концом. Начало конца - смешно звучит, верно? Ладно, не совсем смешно, но всё же. В самом начале этих двух недель я была уверена, что моя новая жизнь будет без Гарри. Но теперь выходит так, что моя новая жизнь в буквальном смысле зависит от Гарри. И я терпеть не могу эти книжные фразочки, но моя новая жизнь - это и есть Гарри. Ладно, это не такая уж и книжная фразочка, но ведь в романах обычно встречается "культ личности", который был популярен в нашей истории еще в начале двадцатого века. И даже если какому-то политику поклонялся весь народ, то в романе обычно главная героиня не может представить жизни без главного героя, верно? Это весь замысел романа вообще-то, но в какой-то степени это и есть "культ личности", просто частично. И многие могут не согласиться с этим суждением, но в каждом романе, так или иначе, присутствует "культ личности", просто в гораздо меньшем значении, чем это было в двадцатом веке.

Странно ли то, что я не представляю моей дальнейшей жизни без Гарри? Или, может, это совершенно нормально? Нам всего семнадцать, и в любом случае найдутся люди, которые изо всех углов будут кричать, что эта любовь ненастоящая, что это всего лишь детская влюбленность, которая в скором времени обязательно пройдет.

Некоторые просто промолчат, но всё равно будут думать об этом, как о чем-то неправильном и еще совсем детском.

А некоторые поверят. Поверят в то, что это настоящая любовь. Потому что с ними, возможно, произошло тоже самое. Один раз влюбившись, они полюбили на всю жизнь. Это ведь возможно, почему нет? Почему если у вас так не получилось, это не может получиться у других? Мы все разные, мы все чувствуем и воспринимаем этот мир по-разному. И кому-то достаточно пары слов, чтобы влюбиться, а кому-то нужно добивать годами, чтобы услышать заветное "я люблю тебя" в ответ.

Мам, пап, и я не знаю, как считаете вы, и рады ли вы за меня вообще. Я понимаю, что очень сложно понять человека по рассказам остальных. В частности, по моим рассказам. И будь вы живы, я не знаю, одобрили бы вы наши отношения или нет, но... я счастлива с ним.

Это очень и очень сильное заявление для меня, но я готова произносить это вслух еще тысячу раз, а может и больше, если это будет требовать того, но я счастлива. Счастлива с ним.

И прямо сейчас я готова на все, и это звучит очень смело на самом деле. Я никогда не была смелой, и вы знаете это. Но я осмелилась полюбить Гарри, и я счастлива сейчас. Я благодарна ему за все, что он сделал и делает для меня, и я, наверное, никогда не смогу отблагодарить его по достоинству, но.. я счастлива. Я слишком много раз использую это слово, но просто потому что не могу умалчивать об этом.

Мам, пап, я больше жизни люблю Гарри Эдварда Стайлса.

Вы не знаете их, но также я безумно благодарна Луи, Лиаму, Найлу и Зейну. Они тоже очень много сделали для меня, но этому я посвящу им отдельное письмо. Обещаю, я расскажу вам об этих замечательных людях, с которыми мне удалось сделаться друзьями.

Но сейчас я пойду.Я счастлива мам, пап. Действительно счастлива.

И я безумно люблю вас. Вас, Гарри и всех, кто меня окружает. Они все замечательные.

Спасибо, Эстер.