58 глава

— Эм, пройдешь?

Этот разговор максимально глуп и полон неловкости. Но с этим ничего нельзя поделать. Серьезно.

Эстер слабо кивает, и я отхожу от прохода для того, чтобы она прошла.

— Ты один? — спрашивает она, и я вздрагиваю, но даже не знаю от чего.

— Да. Вернее, скоро должны прийти парни, они.. да. Сейчас я один.

Я веду себя, как идиот, просто потому что не совсем понимаю, что вообще происходит. Эстер вернулась, или.. или что? Это не может быть галлюцинацей, потому что я не настолько еще сошел с ума. Но тогда что это?

— Оу.. хорошо.

Она слабо улыбается, а я из себя даже улыбки выдавить не могу. Не потому что не хочу, а потому что уголки моих губ упрямо не поднимаются, ясно?

Дальше тоже происходит что-то непонятное. То есть.. ну, мы просто стоим и смотрим друг другу в глаза. Пять минут. Или больше. Или меньше. Нет, только не меньше пяти минут. Каждый из нас понятия не имеет, что нужно делать или говорить, и, я думаю, зрительного контакта хватает. Хотя, ни черта его не хватает. То, что она просто смотрит на меня, никак не отвечает на вопросы, накопившиеся у меня в голове. К примеру, что она здесь делает? Приехала ли она, чтобы попрощаться? (ну, она ведь две недели назад просто так уехала, верно?) Почему она стоит и молчит и просто смотрит на меня? Почему я просто стою, молчу и смотрю на нее?

Я не знаю, честно.

Но это всё же заканчивается, когда я слышу, как открывается входная дверь. И это снова не парни.

— Хей, Гарри!

К нам подходит Джеймс, но Эстер всё еще смотрит на меня, а не на него. И когда он замечает это, он просто закатывает глаза.

— Она скучала.

И эти слова звучат, вероятно, как какой-то сигнал, ведь после них Эстер осмелилась хоть что-то сказать.

— Мы можем поговорить?

Киваю и просто разворачиваюсь, идя на кухню и слыша аккуратные шаги девушки, идущей на мной. Мы садимся за стол напротив друг друга. Каждый из нас понимает, что разговор будет не самый легкий, и, не знаю, как Эстер, но я не был готов к чему-то серьезному сейчас. Я имею ввиду, я не совсем люблю серьезные разговоры. Терпеть не могу, если быть честным.

Но этого действительно не избежать, и мы просто обязаны поговорить. И каждый из нас понимает это, но никто не осмеливается начать.

— Эстер?

Я зову её, и она поднимает взгляд.

— Зачем ты приехала?

Ладно, возможно, это звучало слишком грубо и, в какой-то степени, нагло, но.. плевать.

Она вздыхает, её пальцы стучат по деревянному столу, и я с полной уверенностью могу сказать, что она нервничает. Еще бы, я тоже не особо спокоен, знаете ли.

— Я.. понимаешь, мне нужно было уехать тогда.

Её голос больше походит на шепот, и это заставляет мое сердце болезненно сжиматься. Но, тем не менее, я просто молчу и жду того, что она скажет дальше.

— Чтобы понять всё. Переосмыслить. Снова понять, а потом снова переосмыслить.

Она усмехается и опускает голову.

— Плохая была задумка.

Вздыхаю.

— Неужели?

Она качает головой и, кажется, сглатывает.

— Я понимаю, ты злишься, но..

— Я не злюсь, Эстер. Я просто не понимаю.

Она снова поднимает взгляд, её плечи то поднимаются, то опускаются. И даже эти движения мне почему-то хочется назвать нервными.

— Я не эгоистка, Гарри.

Это почему-то очень злит меня, но вместо того, чтобы ударить по столу или сделать еще что-то подобное, я просто хмурюсь.

— Разве?

Она поджимает губы и прячет свои руки под столом, максимально сжавшись.

— Я должна была понять все те чувства, что испытываю к тебе.

— Поняла?

Я не должен кричать на нее. Но это.. сложно, на самом деле. За все эти две недели я не испытывал никакой злости по отношению к Эстер, но теперь мне почему-то очень хочется ругаться. Это странно. Ведь я думал, что если она приедет ко мне, то я, как бы сладко это не звучало, не перестану обнимать её весь гребаный час. Или, может, два. Суть вы поняли.

Но нет. Именно сейчас мне захотелось выяснить отношения, и именно сейчас я слишком зол, чтобы обнимать кого-либо.

— Гарри, пожалуйста.

Она вздыхает, и я вижу, как она изо всех сил старается не отводить от меня взгляд.

— Ты думаешь, мне было сладко? — спрашивает она, и я слышу, как её голос немного пошатывается на середине предложения.

Качаю головой и молчу.

— Зато.. теперь я знаю, что точно люблю тебя.

Она слабо улыбается, но это почему-то окончательно добивает меня.

— Да? Правда? Ух ты, я рад за тебя.

Я чуть ли не кричу, вскакивая со своего места. И никто и никогда не сможет объяснить, почему я себя так веду. Даже я не смогу. Казалось бы, теперь всё должно наладиться, ведь она любит меня и готова вернуться, но... какого черта она тогда вообще уезжала?

— Гарри..

— Когда ты в следующий раз решишь уехать, скажи мне заранее, хорошо? Чтобы я блять был подготовленным и не впадал снова в чертову депрессию!

Несильно удаляю по столу кулаком, и Эстер вздрагивает.

— Гарри, прошу..

— Через сколько ты планируешь уйти снова, м? Через месяц? Или, может, через две недели?

Тяжело дышу, и, кажется, у меня даже ноздри вздуваются от злости.

— Снова напишешь это свое гребаное письмо, в котором скажешь, что любишь меня, но всё равно свалишь?

Хожу взад вперед по кухни, держа руки в замке за спиной.

И Эстер поражает меня своими действиями, когда встает со своего места и меняется в лице. Не лучшую сторону.

— Какого черта ты кричишь на меня?

Теперь она зла, и, я надеюсь, мы не разгромим эту кухню. Но не это сейчас важно, верно?

— Ты думаешь, я уехала, потому что не люблю тебя? Ты серьезно так думаешь?

Она подходит ко мне и толкает меня в грудь. И от неожиданности я делаю непроизвольный шаг назад.

Но на этом всё не заканчивается.

— У меня была точно такая же гребаная депрессия! Не думай, что ты один такой!

Она вдруг вдергивает рукав у своей толстовки, и я почти падаю. Порезы. Она... она порезала себя. Не ножом, когда резала овощи. Не случайно. А специально. Специально.. порезала себя.

И когда я отрываю взгляд от её руки, я замираю на месте.

Она тяжело дышит, её нижняя губы дрожит, и она смотрит четко в мои глаза.

— Зачем?

Мой голос дрожит, а еще я шепчу. Больше мне не хочется кричать. Совсем не хочется.

— Потому что мне было плохо, Гарри.

Она вздыхает и почти опускает руку, но я хватаю её и снова вздергиваю рукав. Провожу большим пальцем по её разрезам, понимая, что это было совсем недавно. Может, пару дней тому назад. Именно после этого она приехала.

И, клянусь, минуты две я просто нахожусь в оцепенении. И из этого состояния меня выводит лишь голос Эстер.

— Прости меня.

И я могу оторвать взгляд от руки, только когда слышу всхлип. Боже мой, она действительно плачет. Плачет из-за меня, потому что я повел себя, как полный придурок. И накричал на нее. А потом она накричала на меня. Накричала и рассказала о том, что не смогла жить без меня. Вернее, не рассказала, а показала. Ведь порезы - это следствие её жизни без меня, верно?

— Не плачь.

Она качает головой и закусывает нижнюю губу между зубами с такой силой, что, клянусь, мне кажется, что я сейчас увижу кровь.

— Нет, я.. прости, правда.

И я обнимаю её. Как раньше, когда у нее случались нервные срывы. Я всегда обнимал её, ведь думал, что это помогает. Но помогало не это. Помогало просто мое присутствие, хотя я даже не догадывался об этом.

Она пытается дышать нормально, и я покачиваю её, чтобы ускорить процесс. Эстер поднимает голову и поджимает губы.

— Что скажет твой отец?

Слабо улыбаюсь и целую девушку в нос.

— Мы поговорим с ним.

Она медленно кивает и расплывается в такой же нежной улыбке, как и она сама.

— Я люблю тебя, Гарри.

Сердце трепещит. Клянусь, я сам сейчас зареву.

— Я люблю тебя, Эстер.

— Поцелуйтесь уже!

Я слышу голос Луи. Эстер вздрагивает, и мы одновременно поворачиваем голову в сторону двери.

— Какого..

Замолкаю, осматривая всех, кто должен был и не должен был прийти.

— И мы вас рады видеть, Гарри.

Зейн улыбается и толкает в бок Найла.

— Вы помирились? — спрашивает Джеймс, стоящий дальше всех.

Он выглядит измученным, и я даже знаю причину этого. Наши с Эстер отношения. Я прекрасно понимаю его, и мне придется поговорить с ним о срывах Эстер позже.

Эстер слабо кивает и отходит от меня.

— Спасибо, Джеймс.

Он расплывается в сдержанной, но всё же улыбке.

— Хей, могу я поговорить один на один с девушкой твоей мечты, парень? — спрашивает Луи, и я хмурюсь.

— О чем ты хочешь поговорить с ней?

Он усмехается и качает головой.

— О нашем, Гарри, о женском.

— Заткнись, Томлинсон, дай им побыть хоть немного вдвоем.

Улыбаюсь, смотря на Лиама. Поверить не могу, они все пришли сюда. Зачем? Кто их позвал? Не то, чтобы я был против, просто.. просто почему именно сегодня?

Не могу передать словами, насколько я рад тому, что Эстер вернулась. Я всё еще не понимаю, с какой целью она покидала меня, и, наверное, никогда не пойму. Но я просто рад. Ну, не просто. Я имею ввиду, если сравнивать с этими двумя неделями, то мое настроение поднялось выше Альпийских гор.

Очень сложно описывать свои чувства какими-то словами, так что просто скажу, что я неимоверно счастлив. Да, я в тысячный раз повторю это. Я счастлив. Счастлив, счастлив, счастлив. Ясно? Счастлив.

Ладно, вас скоро будет тошнить об этого слова, поэтому я, пожалуй, прекращу произносить его.

Но я всё же счастлив. Правда, счастлив.