54 глава

Целую её, как мне по крайней мере кажется, чувственно и нежно. Её ладони гладят или щеки, и она улыбается.

— Ты всё равно очень милый на том фото.

Она улыбается еще шире, и я цокаю.

— Брось. Я был полным ребенком.

— Хей, ничего ты не полный!

Он легко толкает меня в грудь, и я целую её в лоб.

— Я была гораздо толще.

— Да, но я не могу видеть этого, так или иначе.

Пожимаю плечами, и Эстер делает тоже самое.

— Потому что ты разбила все свои детские фотографии.

Я знаю, что это уже не так расстраивает Эстер, как делало это месяц тому назад, к примеру. Я имею ввиду, сейчас всё в норме. Я думаю.

— Это всё нервные срывы.

Она хмурится, и я сажусь на кровать, посадив девушку к себе на колени при этом.

— Сколько их уже не было?

Она хмурится чуть больше и неронятливо смотрит мне в глаза. Провожу ладонью по волосам и вздыхаю.

— Твоих нервных срывов. Сколько уже не было твоих нервных срывов.

— А утром..?

— Я не считаю это нервным срывом.

Пожимаю плечами, и Эстер кладет голову мне на плечо.

— Ведь ничего, кроме моего сердца, не пострадало, верно?

— Твоего сердца?

Она рассматривает мои руки.

— Да. Я имею ввиду, мне никогда не было приятно смотреть на твои слезы. Но материально ничего не пострадало.

Он кивает, и я целую её в затылок.

— Там так много народу.

Скрещиваю наши пальцы, и Эстер поднимает голову.

— Да, и там твой брат. Он может что-то вытворить?

Она тихо хихикает и качает головой.

— Скорее всего, он просто кушает.

Резко переворачиваю Эстер и надвисаю сверху. Он негромко вскрикивает от неожиданности, а затем толкает меня в грудь.

— Дурак, я же испугалась.

Смеюсь и ложусь рядом, приобняв девушку за талию. Она чуть наклоняется и касается моих губ своими. Её руки нежно касаются моей шеи, пальцы медленно рисуют на ней узоры.

— Я говорил, что ты безумно красивая? — шепчу я, и девушка немного краснеет, чуть отстранившись.

— Говорил.

— А я говорил, что люблю тебя?

Она качает головой и закусывает губу.

— Нет.

Довольно улыбаюсь и прижимаюсь своим лбом ко лбу девушки.

— Я люблю тебя, Эстер.

Её рот слегка приоткрывается, и мне на мгновение кажется, что она сейчас заплачет.

— Я тоже люблю тебя, Гарри.

— Не говори «тоже».

Она хмурится и приподнимает брови.

— Почему?

— Я.. не знаю, вообще-то. Ты как будто соглашаешься. Просто соглашаешься со мной.

На самом деле, я просто видел это в какой-то книге. Да, глупо, но что поделать?

— Хорошо.

Она улыбается, и то ли я ужасный романтик, то ли мне действительно стало тепло.

— Я люблю тебя, Гарри.

Мы проводим еще около получаса в моей комнате. На самом деле мы просто лежим, целуемся и обнимаемся. Ничего необычного, но вы даже не представляете, как мне хорошо. Она улыбается, иногда смеется, а я просто любуюсь этим, и.. гребаный романтик.

Она рассказала мне историю из своего детства. Возможно, совсем неуместную в нашем разговоре, а может, ей и было место. Мы мало разговаривали, в общем-то. Потому что, признаю, мне больше нравится целовать её губы, чем просто смотреть на них. Это гораздо приятнее, знаете ли.

Эстер не так часто рассказывает мне что-то о своем детстве, потому что (ну, как она говорит) ничего интересного в её детстве не было. И это, наверное, жутко сопливо, но мне хочется слушать от нее даже про каких-нибудь жучков, которых она ловила у себя во дворе. Я думаю, это потому что она не так много говорит, в общем. Я имею ввиду, она жутко замкнутая, и я знаю, что мне неимоверно повезло. Она открылась мне. Так что, я гребаный счастливчик.

— Гарри! Ты помнешь мне комбинезон.

Она ворчит, и я хихикаю, расставив руки ладонями вперед.

— Успокойся, это просто комбинезон.

— Да, но здесь много уважаемых людей, и..

— И что?

Она хмыкает, и я щелкаю её по носу.

— Мистер Стайлс?

В комнату заходит Грэг. Ну, по крайней мере так написано на его бейджике. Должно быть, он новый дворецкий отца, и я не знаю, какого черта он не постучался.

— Отец велел Вам спустится вниз.

Он оглядывает Эстер, и я вижу, что она смущается его.

— Хорошо.

Киваю, и мужчина выходит из комнаты. Ворчу и встаю с кровати.

— Интересно, а если бы ты тут на мне верхом полуголая сидела, он бы..

— Гарри!

Он густо краснеет, и я смеюсь.

— Я просто представил.

— Не надо ничего представлять!

Она буквально вылетает из комнаты, и я, честно, еле поспеваю за ней. Но как только мы выходим «в свет», она тут же хватает меня за руку.

— Всё хорошо. Идем искать твоего брата.

Чмокаю её в лоб, и она кивает, нервно хихикнув.

— Гарри, милый!

Вздыхаю и улыбаюсь, когда к Нам подходит моя мама.

— Добрый вечер, Миссис Стайлс.

Эстер еще немного краснеет, и я прокашливаюсь.

— Добрый, милая, вы уже были на кухне?

Это всё слишком официально. Уверен, Эстер не привыкла к такому, так что я должен сократить круг её общения с этим обществом на минимум. Они слишком интелегентные. Я не хочу говорить, что Эстер невежда или еще что-то, просто.. ну, она не очень любит людей, так что я действительно должен сделать это.

Я не хочу, чтобы ей не понравилось это Рождество.

Мы не успеваем ответить, как мама уже разговаривает с кем-то другим. Пожимаю плечами и веду Эстер к столу.

— Джеймс, как много ты съел?

Голос Эстер становится строгим, и я прикрываю рот рукой, чтобы не рассмеяться.

— Извините?

Мужчина разворачивается к нам лицом, и черт его побери. Но это не Джеймс. Просто кто-то безумно похожий на него сзади.

— Простите. Я просто.. опозналась.

Её глаза широкие и испуганные, а это значит, что я провалил задание. Я имею ввиду, круг общения не был ограничен.

— Эстер.

Мы одновременно оборачиваемся и видим Джеймса, сидящего в паре метров от нас. Его рот немного испачкан, и я стараюсь незаметно падать ему салфетку. Конечно же, мы не похожи на всю эту интелегенцию. Бьюсь об заклад, Джеймс ел без ножа в гребаной правой руке.

— Замечательное блюдо, вы пробовали?

Он улыбается, и Эстер вздыхает.

— Как много ты съел?

— Всего ничего, не смотри так на меня!

Он хмурится, и на мою талию ложится чья-то рука.

— Еще раз добрый вечер.

Отец. Ну что ж, хорошо.

— Я вижу, что тебе понравилось, да, милый?

Он смотрит на Джеймса, и тот кашляет. Почему они называют всех "милыми"? Ни черта они не милые. И я ни черта не милый. А если это просто вежливость, то это глупо.

— Осталась половина часа, где ваши бокалы?

Эстер непонимающе смотрит на меня. Наклоняюсь прямо над её ухом и тихо шепчу.

— Здесь принято встречать Рождество в девять вечера.

Очевидно, мы провели у меня в комнате больше, чем пол часа.

— Здесь означает в этом доме?

Она выгибает одну бровь, и я пожимаю плечами.

— Да. Но только не спрашивай меня почему, ради всего святого, я и сам не знаю.

Девушка усмехается, и я замечаю, что за нами наблюдает мой отец.

— А где вы были? Я имею ввиду, я искал вас по всему дому.

Он хмурится, и я закатываю глаза. Бьюсь об заклад, ни черта он нас не искал. А сказал об этом из чистой вежливости и потому что ему захотелось подать себя в лучшем свете.

— Я показывал Эстер свою комнату. Старую комнату.

Он кивает и смотрит на Эстер, подмигнув ей.

— Два часа? Должно быть, она слишком интересная.

Он смеется, пока кожа Эстер медленно покрывается румянцем. Я знаю, что он ради этого это и сказал. Чтобы засмущать Эстер.

— Ладно, милая, на самом деле, я хотел бы поговорить с тобой.

Он становится чуть серьезней, и Эстер напрягается.

— Только в моем присутствии.

Я не оставлю Эстер одну. И я уж было чуть не встал между моим отцом и девушкой, но он подставил свою руку и оттолкнул меня.

— Он всегда так себя ведет?

Он смотрит четко в глаза Эстер, и я беру её за руку.

— Что ж. Ладно. Не бойся меня, мы прости поговорим. Должен же я познакомиться с девушкой моего сына, верно?

Он смеется, и Эстер нервно улыбается.

— Конечно, Мистер Стайлс.

— Кто твои родители?

Она кашляет, и я недовольно смотрю на своего отца. Я не особо разбираюсь в этом, но я знаю, что это далеко не самый лучший вопрос, который можно сейчас задать Эстер.

— О, Гарри не говорил Вам? Они, эм, погибли четыре года назад.

Она не выглядит грустной, и я пока не могу понять, своеобразная «маска» ли это, или же её действительно эта тема уже не так затрагивает.

— Гарри не так уж и много разговаривает со мной, знаешь ли, — тихо проговаривает он, прокашлявшись,— Мне жаль.

— Спасибо.

Приобнимаю Эстер за талию и кладу голову ей на плечо. Отец как-то странно смотрит на меня, а затем переводит взгляд на девушку. Мне не нравится это. Определенно не нравится, ведь Эстер дрожит. Ей действительно страшно от чего-то, а я не могу защитить её от этого, потому что.. ну, потому что это мой отец.

— А наследство?

Она непонимающе смотрит на меня, а я.. я просто мысленно проклинаю его. Потому что, повторюсь, это не та тема, о которой нужно разговаривать с Эстер. Это не человек, с которым нужно вести разговоры о деньгах, как он не может наконец понять это?

— Извините?

— Ну, тебе же осталось какое-то наследство, приданое, да?

Она сглатывает, и я вижу, как она злится. Очень надеюсь, что она не врежет ему.

— Моя мать - бухгалтер, а мой отец - менеджер по продажам. О каком наследстве вы говорите?

Она поняла. Она прекрасно поняла всю сущность моего отца в данную секунду. Да, ему мало что важно, кроме денег, но ведь.. ну, моя жизнь его всё же немного интересует, так что ему не совсем на всё плевать. Но Эстер зла на него. Я знаю, что зла.

— Гарри, нам нужно поговорить.

И он просто берет меня за руку и уводит.