45 глава

POV Esther

Ставлю последнее блюдо на стол, когда в дверь, наконец, звонят.Я готовила ужин целый день. Извинительный ужин. Я вообще не часто готовлю что-то масштабное. Если быть честной, то это самое масштабное, что я когда-либо готовила. Серьезно. Я приготовила мясо по-французски, лазанью, картофель по-деревенски, пару закусок и яблочный пирог. Это вообще-то не особо много, но я действительно провозилась с этим целый день.

Гарри пошел на футбольный матч. Точнее, это он мне так сказал. Закрытый футбольный матч. Поэтому я не пошла на него. Они играют с командой из соседнего города, поэтому на матч никого не приглашалось. Он ушел с утра и ни разу не позвонил и не написал мне за всё это время. Он был занят, должно быть.

Но, тем не менее, он вернулся. Правда я не уверена в том, что это он, ведь я всё еще не открыла дверь. Но, с другой стороны, кто еще это может быть?

Открываю дверь и не замечаю того мягкого взгляда, который обычно я вижу в глазах Гарри. Он нахмурен, и он даже не обнимает меня, а просто заходит в дом. Ладно. Хорошо. Он ведь просто устал, верно? Сейчас поужинаем, и всё будет хорошо, да?

— Я в комнату, — бубнит он, и я хмурюсь, пока закрываю дверь.

— Но я думала, что мы поужинаем вместе?

— Я не голоден.

Его голос немного ранят меня, хотя в этом даже нет ничего такого. Он просто не в настроении, такое ведь бывает с людьми.

— Но.. я..

— Я же сказал, что не голоден.

Он оборачивается и слишком недовольно смотрит на меня, отчего я потупляю взгляд в пол. Мне не нравится, когда со мной так разговаривают, даже если в этом нет ничего такого.

— Может, ты всё-таки..

— Твою мать, Эстер, что, черт побери, непонятного я сказал?

И я даже не успеваю ответить, когда он разворачивается и, даже не посмотрев на меня, уходит. Вот так просто уходит. Ничего больше не сказав. Просто оставляет меня одну.

Стараюсь сдерживаться, чтобы не разреветься от обиды. Это глупо. У всех ведь бывает плохое настроение, верно? Никто от этого не защищен, и в этом нет ничего такого. Я проговорила это уже раз пятнадцать в своей голове, но это не помогло мне успокоиться. Совсем не помогло.

Прохожу на кухню и оглядываю взглядом накрытый стол. Я даже поставила свечи, которые теперь бесполезно сгорят. Закрываю на несколько секунд глаза, в надежде успокоиться. Всё в порядке. Вдох. Выдох. В этом действительно нет ничего такого, я не должна расстраиваться, а уж тем более плакать. Это глупо. Это очень глупо с моей стороны. Ему, должно быть, уже надоели мои истерики. Ведь каждому в этом жизни надоедает что-то, ведь так?

Делаю пару глотков воды и, в последний раз окинув взглядом кухню, направляюсь в ванную. Гарри может передумать и спуститься поесть, пока ничего не остыло. Хотя что-то подсказывает мне, что этого не произойдет.

Смотрю на свое отражение в зеркале в ванной. Мои глаза почему-то немного красные, и я периодически шмыгаю носом. Я не хочу реветь. Не хочу. Но мне обидно. Мне слишком обидно, чтобы сдерживаться. Я нытик. И я ненавижу себя за это. Ненавижу подобную слабость в людях, хотя сама ею обладаю. И я хочу избавиться от этого. Очень хочу.

Гарри мог бы хотя бы сделать вид, что ему небезразличен ужин со мной в данный момент. Он мог бы хотя бы улыбнуться. Не знаю, зачем ему делать это, но мне бы действительно было лучше. Но он не сделал этого. И я сейчас зачем-то пытаюсь оправдать его. И я не знаю зачем.

Замечаю маленькую скатывающуюся по своей щеке слезинку и быстро вытираю её рукавом. Нет. Я не хочу. Не хочу. Но не могу. Я не могу сдержаться. И еще одна слезинка скатывается вниз по щеке. Я просто смотрю на свое отражение в зеркале и не могу ничего с этим поделать. Мне обидно. И я имею право обидеться, даже если это будет выглядеть чертовски глупо. И мне уже надоело повторять, что это глупо.

Но ведь Гарри вчера не обижался. Он сказал, что он не обижается. Я тоже накричала на него вчера, но это ведь было оправдано. Мой нервный срыв, он стал причиной моей истерики. А какая причина у Гарри? Я не знаю. Он ничего не объяснил. И хотя он не обязан был этого делать, мне стало бы легче.

Ладно, я расплакалась. Я действительно расплакалась из-за этого. Мои щеки уже красные, а губы немного дрожат. Черт возьми. Я не хочу реветь. Я ненавижу реветь. И я не хочу, чтобы Гарри видел меня такой. Тогда он может подумать, что меня слишком легко ранить. Хотя он и так это знает, и вряд ли будет использовать это против меня, но никто из нас не защищен от этого.

Я провожу в ванной минут сорок, ну или пол часа. Я не засекала. Я вышла из ванной сразу же, как только мои щеки перестали быть такими красными. Гарри не ел. Очевидно, он так и не выходил из своей комнаты. Я поняла это сразу, как только зашла на кухню. Всё в том же виде, как было сорок минут назад. Он не спускался вниз.

Мне не стоит переживать из-за этого, потому что я могу снова расплакаться. Я не хочу этого. Гарри, наверное, действительно не голоден, уверена, он поест позже.

Достаю из шкафчика несколько контейнеров, принимаясь складывать в них еду. Шмыгаю носом и закусываю нижнюю губу между зубами. Надеюсь, Гарри не слышит этого. Тогда он поймет, что я плакала. Вообще, он в любом случае поймет, что я плакала.

Оставляю одну тарелку с едой себе, потому что последнее, что я ела сегодня, были кукурузные хлопья на завтрак. Я действительно голодна, и мне ничего не остается, кроме ужина в одиночестве. Ладно, Эстер, ты ведь четыре года как-то ужинала одна, верно? Почему сейчас это для тебя такая проблема?

— Малышка.

Замираю на месте, когда слышу голос Гарри. Поворачиваю голову и устало смотрю на него. Я не собираюсь ругаться с ним прямо сейчас, я слишком устала для этого.

— Ты готовила это всё для.. меня?

Он оглядывает стол, где стоит не меньше десяти контейнеров, набитых едой, а затем снова виновато смотрит на меня. Я правда не знаю откуда у него столько контейнеров. Киваю и снова возвращаю взгляд на свою еду. Не думаю, что доем это. Я положила себе слишком много. Либо у меня резко пропал аппетит.

— Скажи хоть что-то.

Его голос совсем не требовательный и не злой, каким был, когда он пришел. Теперь он говорит мягко и тихо.

— Я.. просто хотела извиниться за вчерашнее, — тихо проговариваю я, и Гарри подходит ближе ко мне.

— Я поужинаю.

Ладно, это немного неожиданно, но мне не следует подавать вида, что я удивлена.

— Конечно, я сейчас подогрею.

Встаю со стула, чтобы подойти к контейнерам, но Гарри перехватывает мою руку, и в итоге я стою прямо напротив него. Опускаю голову и рассматриваю свои домашние тапочки. Во всяком случае, это лучше, чем смотреть в его глаза.

— Эстер, — шепчет он, и я замечаю, как он качает головой из стороны в сторону, — прости меня.

— Всё в порядке.

— Нет. Солнце, я виноват. Я не должен был на тебя кричать.

Я немного вздрагиваю, когда он в очередной раз называет меня «солнце». Но я не думаю, что он заметил это.

— Я не обижаюсь.

— Но я же вижу, что ты.., — он неожиданно поднимает мою голову и смотрит мне прямо в глаза, нахмурившись, — Постой, ты плакала?

— Нет.

Я не знаю, почему я вру. Это ведь очевидно, разве нет? Я просто не хочу признавать это. Не хочу признавать тот факт, что я плакала из-за какой-то глупости.

— Черт. Конечно, ты плакала.

Такое ощущение, что он даже не слышал моего ответа. Он зачесывает свои кудри назад и еще больше хмурится.

— Я.. мы проиграли, и.. понимаешь, еще один проигранный матч, и мы вылетим с чемпионата.

Я не понимаю ничего в футболе, хотя папа обожал футбол, но «вылетим с чемпионата» явно не обозначает ничего хорошего. Я, откровенно говоря, даже не понимаю, почему футбольный чемпионат проводится зимой.

— И я знаю, что я не должен был кричать на тебя, но.. черт, малыш, я расстроен, понимаешь? И ты со своим ужином.. и я.. черт.

Он запинается, а его глаза выглядят расстроенными, пока он объясняет мне всё это.

— Гарри, Гарри.

Я шепчу и тихо бью его по плечу. Но он не реагирует. Он ошарашено смотрит по сторонам и вертит головой. Он слишком устал, ему нужно поспать. Ему срочно нужно поспать.

— Малыш, — спокойно проговариваю я, и Гарри замирает на месте, смотря мне в глаза и тяжело дыша, сглатываю, но всё же продолжаю говорить, — не стоит расстраиваться из-за этого, ведь..

— Подожди, как ты меня назвала?

Гарри прерывает меня, и, кажется, он даже не слышал вторую часть предложения.

— Малыш.

Он вдруг тепло улыбается мне, его плечи расслабляются.

— Я люблю тебя, моя малышка.

Я не знаю, что я такого сказала. Честно. Я отстраненно понимаю, что вообще сейчас происходит. Я ведь просто назвала также, как он меня называет. Почему он так отреагировал? Я не понимаю. Может, он просто переутомился и поэтому так реагирует на мои слова?

— Мне нравится, когда ты называешь меня «малыш».

Он наклоняется близко к моему уху, будто бы кто-то может нас подслушать, и добавляет уже шепотом.

— Только не называй меня так при парнях, хорошо? Ты знаешь, что скажет Луи, верно?

Он отстраняется и чмокает меня в щечку, мягко улыбаясь. Я, должно быть, чего-то не понимаю, но почему у него так быстро поменялось настроение? Что бы то ни было, я рада, что он улыбается, а не кричит на меня.

Это вообще нормально, что мы так быстро миримся?