мам, пап.

«Мам, пап, привет.

Я снова здесь, у вас. Я поняла, что мне становится легче, когда я прихожу к вам. Я как будто разговариваю с вами, только вы не отвечаете.[...]

Я рассказала всё ему. Всё, что могла. Мам, пап, вы ведь не сердитесь? Хотя, как вы можете сердится. Ну а если можете, то не надо. Я доверяю Гарри. Я действительно доверяю Гарри. И я боюсь этого. Боюсь того, что он не может оправдать моего доверия. Что он обманет. Я знаю, что уже писала об этом, но мой страх не испарился. Не думаю, что он куда-то денется. Сомнение. Знали бы вы, как я ненавижу это слово. И Гарри возненавидит, если узнает, что это то, что я чувствую. Но он должен понять, что я не могу до конца доверять ему.

Я противоречу сама себе, ведь я только что писала, что рассказала ему всё. А значит я не чувствую сомнения. Я запуталась. Пап, ты ведь всегда помогал мне. Почему ты не можешь сделать этого сейчас? Почему? Почему ты не можешь присниться мне и дать какой-нибудь знак? Это глупо звучит, но мне нужна хоть какая-нибудь подсказка. Хоть самая мелкая. Вы ведь снитесь мне, но в этих снах нет никакой подсказки. Я не знаю, может, я просто не замечаю её. Но мне кажется, что я знаю этот сон наизусть, потому что он снится мне практически каждый день. Это похороны. Мне снятся ваши похороны. Это худшее, что мне может снится.[...]

Но вы не поверите в то, что произошло вчера. Нервный срыв. Нет, в это вы, конечно, поверите. У меня часто случаются нервные срывы. И это тоже начинает пугать меня, но я не об этом. Вчера я пришла к Гарри. Как только я почувствовала, что у меня начинается нервный срыв, я пришла к Гарри. Я поняла, что он может помочь мне. И он помог. Вчера, у него получилось. Он просто обнял меня и сказал, что всё будет хорошо. И я успокоилась.[...]

Я спала с ним, мам. В одной постели. Он обнимал меня. Он так крепко обнимал меня, что я думала, что рассыплюсь. В прямом смысле. А всё потому что я рассказала ему о том, что мне снится. Я рассказала ему, что мне снятся кошмары, и что я не могу спать. Когда он сказал, что я должна поспать, то я хотела уйти домой. Только потому что дома никого не интересует, сплю я по ночам или нет. А его интересует. И я хотела просто сказать, что я не хочу спать, но он бы не поверил. Поэтому я сказала правду. Сказала, что боюсь. Сказала, что мне снятся кошмары. Мам, пап, я думала, что он выгонит меня. Я не знаю, почему так думала, но, так или иначе, такой момент был. Я ждала, что он прогонит меня. Но он не прогнал. Не прогнал. Он предложил лечь со мной. Понимаете? И я согласилась. Потому что я хотела. По какой-то неизвестной причине мне хотелось лечь с ним. Мне хотелось, чтобы он обнял меня.

И он обнял. Лег рядом и обнял.

Я не помню, чтобы прежде спала всю ночь со дня вашей смерти. Но я спала. И мне не снились кошмары. Мне вообще ничего не снилось. Я уснула в объятиях Гарри, а когда проснулась он был на кухне и завтракал. Мы ели хлопья вместе. Это было хорошее утро. Впервые. Впервые я поняла, что не могу без поддержки Гарри. И я боюсь этого.[...]

Мам, пап, мне кажется, что я сильно привязалась к нему. Не хочу привязываться к людям. Не хочу, потому что потом может быть больно. Но я привязалась. И даже если я отчаянно не хотела в это верить, в конечном итоге я поняла, что это так. И я ничего не могу с этим поделать.[...]

Вы просто не видели его. А может и видели, тогда вы поймете меня. Он заставляет меня улыбаться. Не натянуто, по-настоящему. Это разные вещи. Потому что учителям в школе я улыбаюсь натянуто, а по-настоящему только ему. И у него есть ямочки. Как и у меня. У меня ведь тоже есть ямочки. И я забыла про это, пока он не ткнул в них. Мам, ты любила тыкать в мои ямочки, и я постоянно ворчала и не находила в этом ничего милого. До тех пор, пока мне самой не захотелось ткнуть в ямочки Гарри. Они действительно глубокие. Тебе бы они тоже понравились, мам.

А еще он веселый. Я никогда не встречала людей позитивней его. Серьезно. Я сказала ему, что у меня аллергия на зефир, а он засмеялся. В этом ведь нет ничего смешного, правда? А он засмеялся. И я тоже. И мы смеялись просто так, без повода. Но мне понравилось... мне действительно понравилось смеяться просто так.[...]

Вот поэтому я доверяю ему. Даже если он несерьезный и смеется над совершенно несмешными вещами, ему можно доверять. И теперь он знает всё обо мне. Он знает, что мы переехали из Манчестера, и знает, как звали моего попугайчика. Пап, его собаку звали Пончик. Это был ротвейлер. Видите, я тоже немного о нем знаю. Но он знает гораздо больше обо мне, чем я о нем.[...]

Это ведь называется привязанностью, да? Я сижу у вас уже три часа и думаю об этом. Это привязанность, ведь так? Я же не могла влюбиться в него? Прошло всего полтора месяца, я не могла влюбиться. Слишком мало времени. Я не могла. Нет. Просто привязанность. Ведь так? Я просто чувствую поддержку, вот и тянусь к нему, так? Почему вы не можете помочь мне? Почему? Я не могу разобраться в своих чувствах. Да я ни в чем не могу разобраться. Это слишком сложно. Я еще не настолько взрослая, чтобы разбираться сама. Но ведь у меня просто нет выбора. Мне не к кому обратиться. И это самое печальное.

Ведь единственный, кто у меня есть - это Гарри.

Конечно, вы навсегда останетесь в моем сердце, или как там говориться. Я всегда буду помнить о вас, но... ведь вас нет. Вы не можете мне помочь. Вы ничего не можете. И принять это тяжело. Знаю, у меня есть приемные родители, но от того, что они у меня есть, мне не становится лучше. Думаю, им плевать на меня. Но это во всяком случае лучше, чем жить в детском доме.[...]

Пошел дождь. Вообще-то, он идет уже порядка часа, но я была слишком увлечена мыслями и написанием этого текста, чтобы отвлекаться на него. Кстати, я нашла остальные два листочка. Я завела дневник. То есть, я просто взяла тетрадь и вклеила туда эти листки. Я подумала, что так надо. Но я не буду писать «дорогой дневник», потому что этот дневник, так или иначе, посвящен вам. И я даже не буду пробовать заполнять его каждый день, потому что писать одно и то же я просто не вижу смысла.

И я вспомнила еще об одном. Я снова принесла вам цветы. Цветок. Снова розу, но теперь красную. И передо мной сейчас роза, которую я принесла несколько дней назад. Думаю, её надо выкинуть, но я не хочу. Она еще не совсем завяла, так что пусть постоит. Тем более, теперь она не одна. Теперь рядом с ней красная роза.

Я думаю, что мне пора идти. Дождь усиливается, а я и так достаточно промокла.

Люблю вас и безумно скучаю по вам, Эстер»

Но Эстер не заметила метафору, скрывающуюся за этими розами. Ведь белая роза - это она сама. Завядшая, поникшая, усохшая. А красная роза - это ни кто иной, как Гарри. Живая, яркая, цветущая. И Эстер теперь не одна. Правда все мы знаем, что роза, пусть даже красная, когда либо завянет. Но не в этой истории, уж поверьте. Случится как раз наоборот, белая роза оживет. И это оживление уже началось.