Часть Первая

Музыка медленным ритмом разливалась по холлу, отражаясь от голых стен, плавно отскакивая от серой кафельной плитки на полу, проникая во все уголки и в полутемные коридоры, пролезая под закрытые двери аудиторий, где сейчас проводились занятия. Но никто не смел выйти и прервать завораживающее звучание мелодии, доносившейся из старенького черного пианино, пылившегося в углу. И пользовался им лишь один-единственный мальчик. Мальчик, который играл на пианино.

Почти каждый день он приходит сюда, садится за инструмент и точными выверенными движениями исполняет свои импровизации: иногда из Бетховена, чаще из Шопена, но больше всего из Дебюсси и Сати. Мелодии, которые он играет, просты, но от того не менее прекрасны. Он растягивает партии столь естественно, что кажется, будто бы его любимые композиторы так и задумывали. И эта его игра на пианино иногда даже собирает вокруг увлеченных слушателей.

Впрочем один из преподавателей каждый раз хватался за голову, наблюдая, как к драгоценному инструменту кто-то притрагивается. И каждый раз прогонял мальчика. Но и тот каждый раз возвращался к пианино спустя пару дней, и вновь после занятий первой смены, как обычно, успокаивающие мелодии разливались по холлу.

Конечно же, игра мальчика не осталась незамеченной, и вскоре директор, которому поступали жалобы на сорванца, портящего старинный инструмент, сам услышал завораживающую игру. Его однако удивило, что вокруг юного музыканта собирается так мало слушателей. Тогда же было принято решение направить музыкальный талант мальчика туда, где он будет развиваться. При этом директор избавлял нервных преподавателей и всех тех, кто неровно дышал к старенькому пианино, от вечной головной боли. И вот он, этот мальчик, сидит со своими родителями у директора, пока тот рассказывает им о необходимости дополнительно отправить паренька в музыкальную школу. Конечно, родителям интересно, почему их ребёнок ни разу не говорил о своём увлечении, но они всё же не заваливают его вопросами, на которые их дитя не сможет ответить. Этот день хорошо отпечатался в голове мальчика, ведь тогда было положено начало его новой жизни.

Придя в музыкальную школу, он сразу же оказался на хорошем счету у учителей, которые видели в нём большой потенциал и предсказывали ошеломительный успех. Впрочем, было похоже, что такое пристальное внимание к юному таланту вовсе не радовало ни самого ученика, ни его сверстников. Мальчик не мог оправдать возложенных на него ожиданий, ведь всё, что он играл было хоть и волшебным, и завораживающим, но очень простым. А в общении с другими учениками он был замкнут и даже немного груб, что отталкивало от него людей ещё больше. Вскоре, единственной причиной, по которой мальчик продолжал ходить в музыкальную школу стало пианино, на котором он мог там свободно играть, сколько вздумается. В особенности, оставаясь после занятий.

В один из дней, мальчик, проходя по холлу остановился возле старенького пианино, на котором раньше играл. Он провёл рукой по чёрному деревянному клапу и еле слышно вздохнул. Здесь ему хотя бы никто не говорил, как и что играть. Хотя возможность научиться чему-то новому в музыкальной школе его радовала.

Вдруг сзади послышался женский голос:

– А я помню, как ты красиво играл здесь почти каждый день. Мне так нравилось приходить и слушать твою игру.

Мальчик обернулся и посмотрел на ту, кто прервал его размышления. Позади него стояла невысокая миловидная девушка с распущенными светлыми волосами, отблескивающими золотом. Её пышные локоны, завиваясь, лежали на её плечиках. А белый наряд лишь ещё больше подчёркивал золотой оттенок её волос, ясные голубые глаза с чёрным ободком вокруг радужки, и нежную бледно-белую кожу.

– Почему же ты перестал? - спросила она. - Неужели, тебе надоело?

Какое-то время мальчик просто стоял и молча смотрел на девушку, пока не ответил тихим голосом:

– Нет. Просто я теперь играю в музыкальной школе.

– В музыкальной школе? - повторила она и склонила голову на бок. - И как там? Сложно учиться?

– Не сложно. Хотя, я на самом деле прихожу туда, чтобы поиграть. У нас ведь дома нет пианино. А я очень люблю классическую музыку. Думаю, люди вроде тебя совсем не интересуются такими вещами, поэтому имя Дебюсси для тебя будет чем-то незнакомым. Но, чтобы у тебя было хоть какое-то представление, я тебе скажу: я играю в основном его – Дебюсси. И Сати заодно, - вдруг мальчик остановился в своей речи на пару мгновений. Почему он так много рассказывает незнакомой девчонке о себе? И, более того, почему она его всё ещё слушает?! Но, с другой стороны, ему так хотелось рассказать о своей игре хоть кому-то. Поэтому он продолжил после небольшой паузы: - Меня заставляют играть Бетховена и Моцарта, но это не мой стиль. Или, если быть точнее, это я не их стиль. Они слишком быстрые для меня. И непонятные временами... К слову, я люблю хорошенько размахнуться, знаешь ли.

– Это уж точно! - рассмеялась девушка. - Я заметила! Ты уже так размахнулся, пока рассказывал мне всё это.

Лицо мальчика залилось краской смущения.

– Это так интересно! - вдруг добавила она. - Значит, ты у нас самый настоящий пианист!

– Ну... Я любитель... - ответил он ещё тише, чем обычно.

– А ты можешь для меня сыграть здесь ещё разок? - произнесла она, приблизившись к нему. Мальчик сначала повёл головой. Он видел огонь в голубых глазах девушки и, казалось, был не в силах его потушить своим отказом. Робко осмотревшись, он столь же нерешительно подошёл к инструменту и поднял клавиатурный клап.

– Что ж, давай я тебе тогда сыграю... - согласился он тихо.

– Спасибо! - воскликнула радостно девушка.

Мальчик только огляделся в поисках стула, как девушка уже взяла один из тех, что стоял рядом и поднесла. Мальчик несколькими рваными кивками поблагодарил её. Он сел на стул. Выдохнув, он расположил руки на клавишах.

Мягкими нажатиями он стал наигрывать одну из своих любимых мелодий, заполнявшую весь холл, в котором никого не было, кроме них двоих. Пуговицы на рукавах его пиджака то и дело отблёскивали медью каждый раз, когда оказывались в свете оранжевых лучей закатного солнца, садившегося где-то далеко за острыми черепичными крышами городских домов. Девушка не могла не улыбаться, слушая эту музыку. Казалось, будто бы мальчик также чувствовал её улыбку и оттого начинал играть ярче и смелее. ... Пока мелодия вдруг не подошла к концу, и он не закрыл клап пианино.

– Что же, кажется, на этом всё, - произнёс он удовлетворённо.

– Как? Уже? - пусть девушка и была воодушевлена игрой, она заметно огорчилась.

– Боюсь, на сегодня да. Я, кажется, устал, - проговорил мальчик спокойным тихим голосом.

– Спасибо, что сыграл для меня, - с сияющей улыбкой произнесла девушка. Мальчик посмотрел на неё, но не нашёлся, что ответить. Тогда она, чуть потупив взгляд, продолжила: – А не мог бы ты ещё раз для меня сыграть?... Потом! Не сегодня, но когда ты захочешь.

Повисла неловкая пауза. По крайней мере, она была такой для девушки. Мальчик же сидел и обдумывал её слова.

– Хорошо, - вдруг ответил он.

– Правда?! - воскликнула девушка. Глаза её загорелись огнём.

– Да, правда, - спокойно сказал мальчик. - Завтра приходи в это же время. И я сыграю ещё раз.

– Хорошо! - она радостно закивала головой. - Тогда до завтра!

Помахав рукой, девушка направилась к выходу чуть ли не вприпрыжку. Мальчик же ещё долго смотрел ей вслед, сидя на стуле.

На следующий день они снова встретились, и снова он ей сыграл на пианино. А затем они договорились встретиться и на следующий день, а потом ещё на следующий, и ещё. Так это повторялось снова и снова, день за днём, пока не переросло в привычку. Мальчик, вначале относившийся к этому скептически, уже ждал каждой новой встречи. И в пустом холле теперь опять разливалась музыка. Мальчик играл на пианино, а девушка садилась, подпирая голову руками, или вставала, положив голову себе на руки, и смотрела на юного музыканта. После этого девушка, попрощавшись, вприпрыжку шла домой, а мальчик удовлетворённо сидел некоторое время перед инструментом, прежде чем пойти в музыкальную школу. Но там он больше не обращал внимания на ядовитые подколки сверстников и не проявлял безразличия, когда с ним занимались преподаватели. Более того, помимо привычных мелодий он стал наигрывать что-то новое, пробовать то, на что раньше не осмеливался. Он усердно занимался, стремясь улучшить свою игру. И когда это у него получалось, он на следующий же день играл в холле новые партии девушке, а после внимательно следил за её реакцией. А та реагировала всегда одинаково – искренне восхищалась.

Жизнь мальчика стала меняться. Она заиграла красками, теперь он перестал бесцельно бродить, погрузившись глубоко в свои мысли, а его холодная, размеренная игра на пианино наполнилась жизнью. Он очень много общался с той девушкой из холла и, в основном, рассказывал ей о своих любимых композиторах. Тогда мальчику постепенно стало казаться, будто бы он чувствует что-то совершенно незнакомое ему прежде: его наполняло счастье. Каждый раз удивляясь себе, он не мог понять, в чём дело: в игре ли? в том ли, что он нашёл себе друга? а может, в улыбке той милой девушки, что каждый раз приходит его послушать? Мысли об этом, впрочем, были каким-то непосильным грузом для него, а потому он не задумывался ни о чём, но просто играл для девушки в холле каждый день. Эта музыка делала счастливым не только его, но и её. Бывало, когда девушка приходила совсем без лица, она преображалась на глазах, как только руки мальчика пускались в свой виртуозный танец по клавишам.

В один из дней, девушка, как всегда наблюдая за ним сверкающим взглядом, вдруг сказала ему:

– Ты улыбаешься.

Он прекратил играть и посмотрел на неё.

– Неужто?

– Честное слово! А ты и сам не заметил этого, да? - хихикая, спросила она.

– Не-а, - он опустил взгляд и чуть тише произнёс: - Вот уж никогда бы не подумал...

– А то! Я никогда прежде не видела, чтобы ты улыбался. Что же, возможно, нам стоит отметить этот день.

– Я, честно говоря, не знаю никаких мест, куда можно было бы сходить, - ответил он, вновь посмотрев на неё.

– А зачем нам идти в какие-то места? - девушка склонила голову на бок и быстро проговорила: - Давай завтра пойдём ко мне! Я что-нибудь испеку.

Для мальчика это приглашение явно оказалось неожиданностью, и он некоторое время сидел молча. Затем он отвёл глаза в сторону, лёгкая улыбка сошла с его лица.

– Я бы с радостью, но преподаватели хотят, чтобы я сыграл перед большой публикой. Поэтому теперь я тщательно готовлюсь к концерту, который пройдёт в конце недели. Я, кстати, хотел пригласить тебя на него.

– Вот это да, - удивлённо произнесла девушка. - Я знала, что твой талант заметят!

Смущаясь мальчик поднял на неё взгляд, но, как всегда, не нашёл, что сказать, и поэтому просто молчал.

– Я обязательно приду! - продолжила она. - Ну а раз такое дело, то нельзя ни в коем случае откладывать: завтра ко мне не пойдём – пойдём прямо сейчас!

– Погоди, что? - ошеломлённо спросил мальчик.

– А ты будто меня не слышал! Пойдём, говорю! - она взяла его за руку и потянула за собой. Он, не сопротивляясь, встал и пошёл за ней к выходу. - Отказ не принимается! - добавила она безапелляционным тоном. Встав в дверях, девушка вдруг развернулась и произнесла: – Постой, надо прибрать за собой.

Держа мальчика за руку, она направилась обратно к пианино, закрыла клап, убрала стул и после пошла к выходу. Так она вела своего друга за руку всю дорогу, идя чуть впереди быстрым шагом, и рассказывала о своём доме:

– Я живу тут совсем недалеко. Обычно на автобусе езжу, но мы пешком пройдём. Минут двадцать-тридцать и мы уже на месте! Знаешь, вроде бы так близко живу, а все равно, бывает, опаздываю. Хотя я ненавижу опаздывать.

– А я, вот, к опозданиям отношусь спокойно, - сказал мальчик. - Ну опоздал и опоздал, что такого?

Девушка на секунду обернулась и посмотрела на него, а затем протянула:

– Ну дела... Мне бы твоё спокойствие! Терпеть не могу опоздания. Ну да ладно, сейчас придём и что-нибудь сготовим.

Мальчик всё шёл и шёл за девушкой, державшей его за руку, и взгляд его был прикован к ней. Он ничего не замечал вокруг и оттого вступил в лужу, обрызгав и себя, и девушку. Лицо его тут же побраговело, и он не мог вымолвить ни слова от охватившего его стыда. Но вместо раздражения он встретил лишь заливистый смех. Девушка посмотрела на него по-доброму, без тени упрёка и сказала:

- Аккуратнее, а то мы так вымокнем до нитки, пока будем идти до дома.

Мальчик и не заметил, как они прошли невысокую старенькую деревянную изгородь с облезшей блеклой голубой краской и зашли в небольшой домик не то с чердаком вместо второго этажа, не то без чердака вовсе. Оказавшись внутри, мальчик обомлел, привычно потеряв дар речи. Разувшись, пара прошла на кухню с бежевыми столешницами и полками. И пока девушка копалась в кухонной утвари, мальчик сел за накрытый скатертью с красным узором длинный деревянный стол в центре кухни и уставился на большое окно, из которого он мог видеть покачивающееся на ветру деревце во дворе дома.

- Что ты будешь готовить? - спросил мальчик. Для девушки этот вопрос от её молчаливого собеседника оказался неожиданностью, она подпрыгнула, чуть не выронив оттого чайную ложечку. Задорно улыбаясь, она ответила:

- Знаешь, я все хочу испечь печенье. Поэтому, почему бы не сделать его прямо сейчас?

Затем повисла тишина, которая ещё больше смущала мальчика. Девушка же стала наплевать тихонько какие-то мотивы из мелодий, которые юный пианист играл ей каждый день. Гость мог так и сидеть, слушая успокаивающий голос девушки, однако чувствовал, что должен хоть что-то сказать. От смущения он и места себе уже не находил. Наконец, с большим трудом выдавливая из себя каждое слово, мальчик заговорил.

...