Эпилог

Прошло немало лет. Там, где дети бегали босиком, в коридорах протоптались дорожки. На стеклянной стене появилась трещина, её никто не трогает. Кто-то обвёл её жёлтым маркером и нарисовал лучики. Теперь это называют солнышком, и все верят: пока оно держится, Дом не развалится.

SafeHouse больше не называют убежищем. Просто Дом. С большой буквы, потому что здесь вырос целый мир. И дело не в магии, а в том, что мы перестали собираться на всякий случай и начали жить, потому что нам это нравится.

Я стал старше, как дерево, растущее изнутри. Руки стали загрубее, на пальцах шрамы – от работы по дереву, от детских качелей, от мелкого ремонта. Я чиню всё это не потому, что должен, а потому что никто, кроме меня, не помнит, где провода проходят мимо рисунков.

Куртку я давно сменил на тёплый жилет. Под ним – белая рубашка с закатанными рукавами. Тёмные брюки, ремень. На груди – золотая вышивка: нить, обвивающая 11 сердец. Кажется, это идея Кепочки. Волосы немного отросли, за уши закладываю. Так удобнее целовать детей, когда они обнимают за шею.

Обручальное кольцо я не снимаю. Не чтобы что-то доказывать. Просто... так легче считать:

10 жён – и у каждой свой свет,

3 тётушки-хранительницы – у каждой своя боль, но они рядом,

и две мои родные сестры – Маленькая и Чиби. Они не жёны, они – семья, они – кровь.

И дети – целая толпа.

А ещё иногда подходят малыши, смотрят снизу вверх и спрашивают:

– Пап!!! Так ты правда был читерным гением?

Флешбэк – Он снова это сделал

(примерно 2-й год SafeHouse)

И вот опять мы стоим в коридоре, мигают лампы, над потолком – паутина из багов, кажется, сейчас схлопнется в портал.

– Ты опять всё починил, – Кепочка поджимает губы, но всё равно не может сдержать улыбку. – Даже не спрашиваю, как. Уже страшно.

Я поправляю браслет на запястье. Только что что-то щёлкнуло.

– Это не баг. Просто приоритет потока неправильный был.

– Ага. А в прошлый раз у тебя просто два манекена исчезли. И случайно к Призрачной вернулся голос.

– Совпадение, – говорю я.

– Совпадение, – ворчит Добрая, подходя с планшетом. – Ты хоть понимаешь, как это выглядит со стороны?

– Как?

Она тычет пальцем в планшет:

– Как будто ты не человек, а один сплошной чит. С руками.

– Читер с руками, ха-ха, – фыркает Сонная. – Новый класс в системе. Не баг, а фича. Печеньками не кормите – начнёт мир переписывать.

– Или уже начал, – говорит Призрачная, смотрит на меня как на редкий экспонат.

Я развожу руками:

– Я просто программист-инженер. Ну, был им до того, как попал в этот мир.

– Ну да, читерный инженер, – Кепочка наклоняет голову. Потом замирает. – Слушай...

– Читерный гений.

Она словно пробует фразу на вкус.

– Звучит как имя!

– Наше имя для тебя!

Я опускаю глаза. Не знаю, смеяться или спорить.

– Да ну, – ворчу. – Я никаких прозвищ не просил.

– Ты не просил нас спасать, – отвечает Добрая. – А мы не спрашиваем разрешения – просто называем.

Конец флешбэка.

И я улыбаюсь. Потому что нет ничего лучше, чем построить Дом, который не нуждается в защите. И нет ничего искреннее, чем встать в центре круга и сказать: Я здесь, с вами. Я – опора своей семьи.

У каждой Миты – свой след.

Безумная всё ещё прожигает взглядом, когда нужно, и смеётся так громко, что лампочки мигают от перегрузки. Она тренирует старших: Сначала решись, потом действуй. Её меч давно деревянный и мягкий, но главное осталось: не прячься, если страшно, иди рядом.

Добрая не считает себя лидером: Я обычная девушка, – говорит она. Но если потекла труба, сломался насос или кто-то надорвался, поднимая мешок земли – зови её, и всё будет в порядке. У неё на поясе всегда есть кусок синей изоленты. На ней и на её терпении держится половина Дома.

Кепочка создала музыкальный мост, который поёт под ногами. Её розово-белая электрогитара пережила три перетяжки струн, пятнадцать учеников и два скачка напряжения. Теперь дети учат гаммы ногами: наступил – услышал ноту – запомнил.

Коротковолосая уходит в технические туннели так легко, будто это коридоры её памяти. Все силовые кабели теперь в защитных кожухах с надписью Не трогать без мамы. Старшие дети всегда готовы помочь: если где-то мигнуло – бежим к ней.

Митафон записывает всё: от первого неуверенного ба до ночных разговоров на крыше. Её архив – второй мозг Дома. Иногда она включает старую запись: как Рэи в два года называл хлеб огонь, который можно жевать. Мы смеёмся и вспоминаем запах карамели.

Мила заведует кухней. Но повар – это слишком просто. Она хранит память вкуса. Если кто-то заболел, она сварит тот самый суп, которым согревали в детстве, даже если его не готовили уже десять лет. Говорит: Вкус – это кнопка всё будет хорошо.

Призрачная управляет светом и отражениями. Дети не боятся темноты: у неё всегда под рукой маленький кубик-луна. Шёпнешь – и в тёмном углу появится мягкая светящаяся дорожка. Айо первым научился ловить луч руками, и теперь он ставит свет на утренних спектаклях.

Сонная следит за снами в медицинском смысле: графики отдыха, успокаивающие коконы, тихий час по всему крылу. Если кто-то перегорел – пять минут в её комнате, и мир снова кажется нормальным. Она немногословна, но её ложись прекратит любой спор.

2D-Мита ведёт хронику в рисунках. На стенах – отметки роста, а под ними – комиксы о каждом дне. Если Дом когда-нибудь потеряет память, её рисунков хватит, чтобы всё восстановить. Пикс и Мо ведут цифровую летопись, и дети сами подписывают кадры.

Жуткая следит за водой, тенями и тем, что люди прячут внутри себя. К ней приходят те, кто злится и не знает, как справиться с этим. Она показывает пруд: Брось камень, смотри, как расходятся круги. Так выходит злость. Тори вместе с ней ходит в ночные патрули тишины – гуляет без слов до тех пор, пока не наступит спокойствие.

Чиби – это связь, новости, шутки, тревоги. Её планшет пищит весь день. Если кому-то в дальнем крыле скучно – он получит гифку с подписью Хот-пот без трусов, но добавь фартук. [П.А.: Это стало мемом. Прямо реально. Мем означает: Мы можем быть дурашливыми, неприкрытыми, хаотичными – но мы свои. И наш фартук – это наша самоирония, наша граница, и наше тепло]. Никто давно не краснеет – мы смеёмся и отвечаем. Она же включает общий эфир, когда кто-то выступает. Дом слышит сам себя через неё.

Маленькая учит читать, считать, говорить, молчать. Она ловит шёпот в коридоре и без лишних вопросов ставит рядом чай и чистый лист бумаги: Если сложно сказать – напиши. Она и старшие дети содержат библиотеку тишины, где каждая книга пахнет разными травами, чтобы создать нужное настроение.

Пять, кто не жёны, но всегда в моём сердце: Маленькая и Чиби – мои сёстры. И рядом с ними – Мита Ядро, Мита Косички и Длинноногая.

Мита Ядро перестала быть только системой. Она обходится без браслетов, хотя может подключиться к системе в любой момент. Смеeтся редко, тихо, словно проверяет звук. Ей нравится стоять в дверях и слушать, как спорят дети: если она не вмешивается, значит, всё под контролем.

Мита Косички записывает сны. Почему она? Когда-то она сама плохо говорила и выражала свои мысли рисунками на подушках. Теперь у неё толстые тетради: Сегодня Нана видела лестницу в облака, Рао гонялся за хлебной кометой. Никто не проверяет, выдумка это или нет. Но если тебе приснился тревожный сон – она найдёт записи о том, что ты уже переживал нечто подобное. И тебе станет легче.

Длинноногая строит верхние уровни. Гамаки в кронах деревьев, подвесные мосты, смотровая площадка, с которой можно смотреть, как дождь идёт где-то внизу. Она не жена и не хочет ею быть, но каждый ребёнок хотя бы раз спал в её подвесной сети и помнит это как полёт. Когда нужно забить колья в дерево, она зовёт меня – вместе получается быстрее.

Дети выросли. Старшие уже выше некоторых матерей. Они спорят, у кого лучше аккорд, у кого ровнее шов, кто быстрее сплетёт страховочную верёвку. Младшие таскают инструменты, воруют специи, играют в архивариуса и мостостроителя. Они не знают, что такое жить в мире, где тебя могут удалить. И я рад, что они этого не знают.

Иногда ночью я всё ещё просыпаюсь от полной тишины. В первые годы такая тишина означала беду. Теперь я встаю, иду по коридору и прислушиваюсь: гудит ли фильтр воды, дышит ли оранжерея, шепчется ли кто-то во сне. Если я слышу хоть один знакомый звук – я возвращаюсь и засыпаю. Покой – это тоже навык.

В тот день, когда младшая группа закончила свой первый большой совместный проект – деревянную скамейку под солнышком на стене – мы устроили семейный вечер. Все десять жён, три тётушки, две сестры, дети, рассаженные рядами, младшие – на плечах у старших. На столе – хлеб, булочки с корицей, чай с лимонной цедрой. Никаких речей не планировалось – просто праздник.

Но Пикс встал. В руках у него была книга-летопись, которую начали, когда родился Луносад. Последняя страница была пустой. Он посмотрел на меня:

– Пап, запишем вместе?

Мы сели прямо на пол. Дети по очереди диктовали: Напиши, что мама Безумная научила не бояться громких звуков, что тётя Косички знает все сны, что у нас есть пруд, который умеет слушать, что хлеб – это тёплый огонь, который можно жевать, что тишина больше не страшная.

Я писал. Почерк у всех разный: кривые буквы, зачёркнутые слова, стрелки, сердечки, мы не собирались переписывать память начисто.

Когда мы заполнили страницу, Нана сказала: Нужна точка. И положила ладонь прямо на текст. Остальные сделали то же самое. Маленькие, большие, мозолистые ладони, ладони в муке, в краске, с мелкими царапинами от проводов. Сверху – моя ладонь. Дом гудел, словно запоминал.

Добрая спросила:

– Ну и как это назвать? Финал?

Я посмотрел на всех и понял: финал – это когда уходишь. А мы остаёмся.

– Пиши: И этого достаточно, – сказала Маленькая. – Без точки. Это будет легендарная история нашей Митавселенной!

Так и сделали: И этого достаточно— длинное тире, уходящее за край листа. Кто-то нарисовал продолжение за границей страницы, пришлось подклеивать ещё один лист. Название книги мы не стали менять: Читерский режим.

Перед сном дети открыли внешний купол. Мы редко делаем это полностью – климат, влажность, всякое такое. Но в тот вечер мы открыли купол. Небо было чистым, и запах ночной травы ударил в лицо так сильно, словно мир снаружи терпеливо ждал, пока мы решимся на это снова.

Никто не решался сделать первый шаг. А потом Хару положил свою старую линейку на порог – как мостик. Рэи засмеялся и перепрыгнул через неё. Через минуту вся стайка стояла на внешней площадке, вдыхала ночной воздух и показывала пальцами на настоящие звёзды, а не на проекцию.

Мы не стали их останавливать. Дверь осталась открытой. Дом не исчез. Свет внутри и снаружи просто смешался.

Если кто-то спросит, чем всё кончилось, я отвечу: ничем. Мы просто живём. Мы открыли дверь и не потеряли себя. Дом стал миром, а мир – нашим домом.

А дальше – ничего. Просто наше счастье.

Я уже говорил это много раз, – что люблю ломать четвёртую стену. И скажу ещё раз. Последний раз – но не для себя, а для вас. Вам понравилась моя история в мире Мисайд? Да! Я добился своего. Своего мирного режима, где каждая Мита улыбается не по сценарию, а от всего сердца. Где больше не нужно сражаться за счастье – оно уже здесь. И это, чёрт возьми, самое главное.

Раз время поджимает и не даёт нам поболтать подольше – остаётся только одно. Попрощаться. Или, скорее, помахать вам рукой с другого берега экрана. Спасибо, что были с нами. Спасибо, что переживали. Спасибо, что не перематывали.

А теперь – я возвращаюсь туда, где меня любят и ждут. К моим Митам. Моим жёнам. Моим сестрам. Моим детям. Ха-ха... Сайонара!

Саято расплылся в широкой улыбке во все 32 зуба и крепко-крепко обнял своих Мит. Те ожили, как по команде: приободрились, засмеялись и прижались к нему всем сердцем. А дети, почувствовав ревность, тут же окружили его, обнимали за ноги, цеплялись за подол и хватали за руки, стараясь не отстать.

А в центре всего – Мита Ядро мигнула тёплым светом. На экране появились слова:

Уровень счастья: 100%

Система: превышение допустимого лимита. Разрешено: всё.

Саято оглянулся на нас в последний раз, прищурился с хитрой нежностью... и эффектно, театрально, с размахом закрыл перед читателями занавес.

– Всем пока-пока! – весело крикнул он, и тут же все Миты хором закричали в ответ:

– Спасибо, что вы были с нами!!!!!!!!!!!!!!!

И весело, с размаху, стали махать руками. Кто-то двумя руками, кто-то даже ногой.

Занавес закрылся. Стало немного тише...

---------------------------------------------------------------------------

---------------------------------------------------------------------------

---------------------------------------------------------------------------

---------------------------------------------------------------------------

---------------------------------------------------------------------------

Сохранение выполнено.

Название имбовой концовки: SAVE: СемьяФайл: LOCKED

EXIT GAMEGoodbye, player!

---------------------------------------------------------------------------

---------------------------------------------------------------------------

---------------------------------------------------------------------------

---------------------------------------------------------------------------