Глава 30 «Мы - семья»

Адам

Не знаю, насколько сильно мне пришлось держать самообладание, чтобы не врезать этому подонку там же, где он трепал своим никчёмным языком. Боже, и как я отдам свою фирму в его руки? Как пойду на эту жертву так легко? Если вы думаете, что это легко – нет.

Я ни в коем случае, не хотел делать больно Стелле. Смотреть в её наполненные слезами глаза, было куда хуже другого.

На следующее утро мне позвонил отец. Я устало приподнялся, пытаясь не разбудить принцессу, и ответил на звонок.

— Надеюсь, ты уже передумал, — ворчит он поту сторону трубки, — Или я убью тебя, Адам! — почти рычал он. Я присел, скидывая ноги на землю. Медленно потер лицо, прежде чем ответить:

— Так нужно, пап. Ты же знаешь…

— Ты бы никогда не сделал бы это без причины, — уже знаю, что он закатил глаза, — А сейчас…поднимай свою задницу, и тащи её домой. Стеллу возьми тоже, если она не послала тебя на три буквы, — папа завершил звонок, показывая этим что не примет моих отказов. Он пытался злиться, но не мог, когда дело касалось его детей.

Убрав телефон от уха, ощутил нежные, девичьи прикосновения на плечах. Стелла обняла меня, крепко прижавшись своим хрупким телом. Сжал её ладони, смотря в морские глаза через плечо. Губы самовольно потянулись вверх. Только она могла заставить меня улыбаться в этом чертовом мире.

— Кто звонил? — поинтересовалась Стелла.

— Отец. Зовёт нас домой, — девушка ярко улыбнулась и поцеловав меня в щеку, соскочила с кровати. Утром она была по-особенному прекрасна.

Растрёпанные в разные стороны волосы. Немного опухшие губы, от наших ночных поцелуев. Ремень моего халата почти развязался, открывая взгляду оливковую кожу. Лучи солнца играли не её лице, раскрывая веснушки и заставляя сиять. Разве не это счастье? Каждый день просыпаться, обнимая любимого человека. Разве не эта одна из самых больших причин, чтобы иметь желание открывать глаза каждое утро? Лишь бы увидеть эту улыбку, эти глаза и почувствовать дурманящий запах её волос.

— Тогда я приготовлю черничный пирог! Сара его обожает, — радостно воскликнула принцесса.

— Впрочем, как и мы все, — бросаю в ответ с усмешкой.

Через минут двадцать, она во всю ворковала на кухне. Вся столешница была в муке, как и сама Стелла. Она воодушевленно раскатывала тесто для пирога, когда я подошёл и крепко обнял её сзади. Я нуждался в этом, как никогда.

— Ты сейчас тоже замараешься, — смеётся принцесса, пытаясь поднять руки, которые были в тесте. Прижимая её к себе крепче, осыпая поцелуями все лицо.

— Я не расстроюсь, — шепчу на ухо, прикусывая мочку. Стелла смущенно смеётся, оборачиваясь ко мне. Её подбородок был в муке, как и нос. Не мог сдержать улыбку.

— Тогда ладно, — девушка берет и медленно размазывает муку по моей щеке. Я не сопротивляюсь, позволяя ей шалость. Стелла прикрывает рот, сдерживая смех, — Теперь, ты ничем не отличаешься от меня.

— Да? — приподнимаю вопросительно бровь. Стелла кивает, когда беру её на руки и сажу на единственную часть столешницы, которая была чиста, — Вот так, — медленно обволакиваю пальцы в муке и провожу по её лицу, оставляя белые следы на нежной коже.

— Эй, мы так не…, — прикусываю её губу, прежде чем она успевает что-то выпалить. Ее губы растягиваются в улыбке, и я углубляю поцелуй, ощущая вкус черники на мягких губах.

Мне нравилось то, насколько сильно успокаивала её близость. Дарила окрыление и лекарство от всех бед. Когда она улыбалась, все проблемы становились такими незначительными. А когда её губы касались моих, все вовсе забывалось.

Позже Стелла и меня вовлекла в готовку, заставляя мыть чернику и перебирать. В кухне царствовал хаос. Крики, когда Лута пыталась прыгнуть на стол, и аппетитный аромат выпечки, когда пирог начал запекаться. Постоянные поцелуи, объятия, смех и…любовь.

— Ты звонил Дерку? Как он? — спросила Стелла, надевая свое платье голубого оттенка. Она приняла душ, и от наших утренних пакостей не осталось ничего.

— Звонил, он не отвечает, — натягиваю серую толстовку, и подправляю волосы. Стелла подошла ко мне и начала помогать с взъерошенными волосами. Она любила это делать. Приобнял её за талию и немного присел, чтобы было легче дотянуться.

— Почему не отвечает? — хмурится она, — А если что-то…

— Я писал Алексе, она сказала что, все хорошо.

— Его девушка?

— Мать его ребёнка, медсестра и та, которую он любит, но только не девушка, — закатываю глаза, качая головой, и устало выдыхая, — Все трудно, — Стелла разочарованно поджимает губы, и решает промолчать.

Мы быстро собрались, натянули верхнюю одежду, взяли пирог и вышли из дома. Погода была намного теплее прежде. Чирикали птицы, светило солнце и люди не казались такими хмурыми.

— Получается, у Дерка есть ребёнок? — в недоумении спрашивает Стелла, присаживаясь в машину, пока я придерживал дверь.

— Он узнал об этом недавно.

Мы доехали до дома родителей ближе к двум часам дня. Мама встретила с яркой улыбкой. Папа хмурился, пытаясь показывать злость. Мэри крепко обняла меня, шепча на ухо:

— Они все в недоумении, и очень злые. Не верь этой улыбке, — предупредила младшая сестра, кивая взглядом в сторону мамы, счастливо открывающею обвертку черничного пирога.

Все прошли в столовую, где был накрыт вкусный стол. Хотя ошибаюсь, ужасный стол. Серьёзно? Здесь было все, чего я так сильно не люблю. Рис, который ненавижу. Подлива, в которой был горох. И много того, что я не сильно желал есть.

Когда сели за стол, мама ехидной улыбкой изрекла:

— Адам, дорогой, я приготовила все, что ты любишь.

Стелла, присевшая с правой стороны от меня, прыснула со смеха, увидев мою натянутую улыбку. Все, черт возьми, знали что я ничего из этого не ем. Абсолютно.

— Вижу, мам. Все очень вкусно выглядит, — вытянул сквозь сжатую челюсть.

— Мама готовила специально для тебя, — добавила Мэри, сдерживая смех.

— Вижу. Спасибо.

Стелла прикрыла рот ладонью, пытаясь скрыть улыбку. Сжал её бедро под столом, от чего принцесса чуть ли не подпрыгнула на месте. Улыбка исчезла, и вместо неё на лице заиграло удивление.

— Ешь милый, я старалась, — продолжает улыбаться мама. Папа решил не комментировать ситуацию, сидя хмуро и молчаливо.

Я прекрасно знал характер мамы. Она не могла обижаться на меня. Но показывала это поступками. И вот сегодня, этот стол был моей платой за то, что скрыл тот факт о продаже акций Сайманторе.

Все кушали, разговаривали и никто не поднимал тему, пока я ковырялся в своей тарелки, делая глоток воды. Единственное, что смог съесть с удовольствием, так это черничный пирог. А вот Стелла прекрасно наслаждалась едой, восхваляя маму. Они оба улыбались не переставая.

Сговорились?

— Дамы, оставляем вас одних, — отец поднялся, я за ним. Знал, что именно ради этого он звал к себе. Хорошо, что он сделал это. Я не мог смотреть дальше на то, как все кушают эту еду.

Мы вошли в кабинет, и отец сел в свое кресло, открывая бутылку виски. Он разлил янтарную жидкость по стаканам.

— Ну так что, — вытягивает папа, протягивая один из бокалов, — Расскажешь, какого хрена ты делаешь это? — приподнял он раздраженно брови. Да, он тоже не мог обижаться. Но мог хорошо выругать.

— Ты знаешь, как важна для меня эта фирма, — начинаю, глядя ему прямо в глаза, — Но…мне нужны деньги, — устало выдохнул, пытаясь собраться мыслями. Снова в них сплыл Дерк. Его глаза, те иглы, которые были повсюду, та нужда в кислородной маске и осипший голос. Это снова меня пошатнуло.

— Зачем?

— Дерк умирает, — слова резали слух. Дерк был моим другом на протяжении десяти лет. Он был мне дорог. Как и Аарон в свое время. Я не мог потерять и его.

Папа поставил стакан и минуту молчал, переваривая мои слова, пока тихо не прошептал:

— Сколько нужно?

— У нас нет таких денег.

— Сколько нужно, Адам? — более настойчиво спросил он.

— Пятьдесят тысяч долларов, с учётом реабилитации.

Отец устало выдыхает, допивая виски до дна. Да, у меня была примерно такая же реакция. Но кто ему поможет, если не мы? У Дерка нет никого. Ни родственников, ни родителей. Как я могу сидеть в стороне в такой ситуации?

Когда мы выходим в гостиную, на телевизоре тихо играет музыка, а на кухне смеются женщины. Я слышу голос мамы, говорящий:

— Знаешь, я очень рада за вас дорогая. Ещё до твоего рождения, мечтала о том, что бы наши с Эстер дети были парой. А теперь посмотри, вы с Адамом скоро женитесь. Да и Орион с Мэри уже готовы к этому.

— Мам, я тебе говорила, что мы не торопимся.

— Ну что, о чем говорим? — с отцом вступили в столовую. Со стола, слава всем богам, убрали еду и оставили лишь сладости, черничный пирог и облепиховый чай. Присел рядом со Стеллой, касаясь её бедра под столом. Девушка поставила руку поверх моей, сжимая и успокаивающий улыбаясь глазами. Она тихо прошептала следующие слова на ухо:

— Я поговорила с Сарой, все окей, — и я не мог не улыбнуться.

Несмотря на напряжение во всем теле из-за мыслей о Дерке, рядом с семьёй становилось легче. Мама разбавляла обстановку своими шутками и звонким смехом. Папа был немного молчалив, но всегда улыбался маме. Уверен, его мысли все ещё в том кабинете. Мэри поедала черничный пирог, и просила обязательно научить её готовить его. А Стелла улыбалась вместе с нами. Рассказывала о том, как долго мы спорили насчёт салона машины, и как она пыталась уломать меня на фотосъёмку.

А ещё её нежные касания под столом. Она рисовала узоры на тыльной стороне моей ладони, медленно проводя рукой вверх-вниз. Пока все смеялись очередной шутке, под столом шёл медленный танец наших прикосновений.

Позже мы уехали, направляясь в сторону квартиры Дерка. Я не хотел, чтобы Стелла туда ходила. Да и Дерку это не понравится. Но принцесса настояла, и я не смог отказать.

Дверь открыла Алекса. Сегодня она выглядела намного лучше, хотя даже этот факт не скрывал ту пелену боли в её глазах. Мы прошли в дом, и Дерк встретил нас с еле натянутой улыбкой, когда мы оказались в его комнате. Стелла улыбнулась ему, присылая привет, и приподняв поднос с маленькими маффинами. Мы купили их по пути. Дерк прошептал, приподнимаясь:

— Неожиданно, — к его руке была подключена капельница, а на шее висела кислородная маска. — Не думаю, что я в состоянии принимать гостей, — в его голосе слышен укор, но Стелла несмотря на это садиться на стул около кровати, и оставляет маффины на стол, выдыхая и проговаривая:

— Да ладно, помнишь, ты говорил, что мы станем хорошими друзьями? Я решила, что сейчас самое время, — Дерк хрипло рассмеялся, и я почувствовал, что это было искренне. Алекса удалилась, отговариваясь тем, что заварит чай. А мы со Стеллой остались рядом с другом.

— Эх, для этого уже слишком поздно.

— Никогда не поздно начать, — серьёзно выдает Стелла, — Да и скоро у нас с Адамом свадьба. Ты обязательно должен быть его шáфером, — она подмигнула, большим пальцем указывая себе за спину. Там кстати, сидел я, — Поэтому ты должен встать на ноги до этого времени, — Дерка будто передернуло. Секунду он молчал, а после его губы расплылись в улыбке.

— Я устрою тебе улетный мальчишник, дружище, — подмигнул Дерк, и тут мы услышали всхлип. Обернувшись, встретили Алексу, стоящую на пороге, с чашками чая. Она плакала. Возможно её растрогало то, что за несколько месяцев, Дерк впервые пошутил, а может, что эта ситуация снова напомнила ей о том, что жизнь Дерка на волоске от смерти?

Она убежала, скрываясь в ванной комнате. Дерк устало прикрыл глаза, и потер виски. Да, он был в растерянности. А ещё ненавидел когда она плакала из-за него. Он сам сказал об этом в прошлый раз.

— Знаешь, если ты приведёшь ее немного в чувство, как и меня, я буду безмерно благодарен, — протараторил он в сторону Стеллы. Да, она была именно той, кто может лишь словами успокоить и вселить надежду в человека. Эта было моя девочка.

Стелла привстала, подправляя волосы, и поднимая жест «окей» в воздухе.

— Не переживай, — она мельком взглянула в мою сторону, и кратко улыбнувшись, скрылась в гостиной, закрыв за собой дверь.

— Тебе чертовски повезло с женщиной, ты знаешь? — спросил друг, надевая кислородную маску. Алекса говорила, что он не может без неё уже больше десяти минут. Губы дрогнули в улыбке от его слов, и я сказал следующее:

— Наверное, за все это время я жалею об одном, — в голове заиграли те времена без нее. — О десяти лет, потраченных без неё.

Стелла

— Привет! — уже второй раз, за время проведенное в квартире Дерка, сказала я. Алекса, которую застала возле ванной комнаты, снисходительно посмотрела в мою сторону, и безразлично прошептала в ответ:

— Привет, — девушка попыталась пройти мимо меня, но я выхватила её за локоть, не давая уйти.

— Эй, не надо так со мной. Я пришла с добром, — улыбнулась, поднимая руки в знак капитуляции. Алекса секунду не выдавала никаких эмоций, а после её губы еле видно дернулись в улыбке. Бинго!

— Ты классная, — выпалила Алекса, разглядывая меня, — А я думала, ты стерва.

Усмешка касается губ.

— Ну, знаешь ли, крепкая женская дружба, всегда начинается с таких слов, — и я снова заставила её улыбнуться. — Не хочешь поговорить? — тут была вполне серьёзной.

Несмотря на улыбку, видела её раскрасневшиеся глаза. А слезы на пороге комнаты Дерка, говорили о многом. Я знала их историю. Адам рассказал. И была уверена на сто процентов, что эти оба любили друг друга.

***

— Боже, он такой милый! — завопила я, увидев фотографию мальчика, с такими же зелеными глазами как у мамы, и темными волосами, как у отца. — Признаю, он похож на Дерка. Кроме глаз конечно, — Алекса улыбается, показывая Тео через телефон. Мальчику было два годика. Сейчас он был у бабушки, и каждый день, Алекса общалась с ними через видеосвязь. Она не видела его почти месяц. А то, что Дерк не хочет видеть фотографии Тео разбило сердце на части.

— Он боится, что не сможет выдержать и захочет его увидеть. И…

— Не хочет делать ребенку больно, — продолжила за нее.

Мы сидели в гостиной, пока парни были в комнате. Алекса оказалось не такой уж и замкнутой, как казалось в начале, — А что думаешь ты, насчёт этой ситуации?

— Тео рос без отца, и…с одной стороны, мне очень хотелось бы чтобы Дерк виделся с ним. Но с другой…боже мне так больно об этом говорить, — Алекса устало выдохнула, пытаясь сдержать слезы. Я не стерпела. Сжала её в своих объятиях, пытаясь успокоить.

— Он будет жить. И сына увидеть, а ты будешь рядом с ним. Вы построите семью и проживете долго-долго, — я шептала эти слова, пока слезы девушки каплями спадали на мою кофту. Она улыбнулась, будто представляя все перед собой, и выговорила:

— Я не смогу потерять его еще раз.Заставила посмотреть ее в мои глаза. Алекса была младше на пять лет. Внешне это было незаметно. Но внутренне она была наивной девочкой, глубоко раненной внутри.

— Не потеряешь! — уверила её, — Он будет жить.

***

— Когда Сайманторе сможет подписать договор? — спросила уже в машине, когда мы ехали домой. Адам хмурится, но быстро скрывает это. Я знала, что это даётся ему тяжело.

— Как только они будут готовы, — кивнула, отворачиваясь к окну и лицезря закатное солнце за горизонтом. Снег шёл снова, и он заставлял поверить в чудеса. И я верила, что все будет хорошо. Нам оставалось совсем немного, когда мой телефон зазвонил и на нем высветилось «Лучший папа на свете».

Ответила на звонок, пытаясь улыбаться. Несмотря на то, что в квартире Дерка пыталась держать себя и всех на высоте, сейчас чувствовала опустошение. Так не должно быть. Жизнь не должна быть такой жестокой. Ведь так?

Посмотрела на небо, и мысленно прошептала: пусть случится чудо!

— Да, пап? — ответила как можно веселее, поднимая трубку, — Как дела?

— Всё отлично, звездочка, — голос отца был серьёзен, и я уже понимала, что разговор будет важным. Возможно, Стайлинги все сказали моим, пока этого не успела сделать я.

Адам смотрел на дорогу, и мельком в мою сторону. Он снова переплел наши руки и начал водить большим пальцем по моей коже. Я знала, его успокаивал наш контакт. Он искал успокоения в моих словах, объятиях, прикосновениях и поцелуях.

— Что-то стряслось? — хмурюсь ожидая ответа. Папа изъяснил:

— Приезжайте к нам домой. У нас есть серьёзный разговор.

— Какой? Все хорошо? — настораживаюсь сразу. Адам тоже смотрит в недоумении.

— Приезжайте, — и мы поехали. Оказаться дома в выходной — оказалось не судьбой.

Уже через полтора часа были у дворика нашего дома. Дверь открыла мама, и когда она улыбнулась, я смогла расслабиться.

— Боже, мам, — крепко её обняла, — Что за интрига? Вы заставили волноваться, — очень. К слову, меня всю дорогу мутило. Вся еда, что попала в желудок в доме Стайлингов, встала комом в горле.

— Всем в порядке, — поглаживая меня по плечу ответила мама. После она обняла Адама, и сказала:

— Карен ждёт вас в кабинете, — она указала в сторону двери, под лестницей. По словам родителей, раньше там была комната бабушки. И папа перестроил её в кабинет. Там всегда было спокойно работать.

Складка между бровей стала глубже.

— Не переживайте, у нас все в порядке. Но у вас…

Но у нас дела были и вправду плохи. Дерк умирал, и нужно было продать акции, чтобы найти деньги на лечение, а ещё забыла сказать, что все журналы кипят заголовками о наших с Адамом отношениях. Последнее я заварила сама, но какая уже разница? Да и оказалось не важно, что подумают люди. Главное у нас с Адамом все в порядке.

Все вместе направились в сторону кабинета. За дверью, на кресле расположился папа, разглядывающий маленькие версии наших машин, стоящие на его полках. Скоро и Сакура будет рядом с этой красотой.

Папа улыбнулся, приглашая присесть. Мы с Адамом переглянулись, и расположились напротив. Мама присела рядом с отцом, приобнимая его за плечи. Восторжествовала тишина. Она длилась максимум три-четыре секунды. Но казалось, будто целая вечность.

— Мы слышали, о вашей ситуации, и о твоём друге, Адам, — он взглянул в мою сторону, а после перевел взгляд на Адама, у которого напряглась челюсть от этих слов. Я заметила, Адам не хотел, чтобы кто-то вмешивался во все это. — Сочувствую, — закончил отец. Адам кивнул, сжимая губы в тонкую полоску.

— Вся эта ситуация, выбила все из колеи. Я знаю, я должен был поговорить с вами и с отцом, — признался он. Рука непроизвольно коснулась его и крепко сжала. Он смог ответить лишь сдержанной улыбкой.

— Должен был, — кивает папа, соглашаясь, — Запомните раз и навсегда, дети, — он поддался вперёд, устремляя взгляд голубых глаз в нашу сторону. Точно такие же как у меня. Словно две капли воды, — Мы — семья. И не важно, где и что, мы всегда будем держаться друг за друга. В первую очередь, при возникновении любой трудности, вы должны обращаться к нам. Не принимать поспешных решений, не делать глупостей, и не скрывать, а прийти и сказать. Разве мы не поддержим вас? Разве не сделаем все, что только в наших руках? — опустила взгляд. Глаза щипало, от чего хотелось плакать. Ну, нет. Почему слезы?

— Подумайте сами. Вы на пороге создания семьи, — присоединилась мама, — Вы должны это понимать, мы всегда вас поддержим и поможем, — ее голос был наполнен нежностью и пониманием.

Отец потянулся к маленькому листочку. Взял ручку, и быстро начал все расписывать. Адам смотрел внимательно, как и я, пытаясь сдержать слезы и не разрыдаться от слов моих родителей. Мы — семья. Мы стержень, за который каждый из нас вправе удерживаться. Семья всегда горой за нами.

Мамины слова озарили во мне новую мысль. Мы на пороге создания семья. Да, я и Адам. Мы будем семьёй. И я обещаю себя, что сделаю все, чтобы наша семья была такой же сильной.

— Возьми это, Адам, — отец протянул ему лист, и Адам с опаской посмотрел на папу, но все же взял. Взглянув на протянутую бумажку и пробежавшись взглядом, Адам изумился, приподнимая брови в негодование.

— Но тут вся сумма, — удивлённо проговорил он. Мои глаза расширились, и с ярким удивлением взглянули на улыбающегося отца. Только сейчас я поняла что он сделал. Он выписал чек на…, — Пятьдесят тысяч долларов?

— Я знаю, какого это терять близких тебе людей. И знаю, что такое рак, — ответил папа, успокаивая нас. Он говорил о бабушке. О своей матери. Она умерла молодой. Её фотографии до сих пор стояли над камином. Я не видела бабушку Рейчел в живую, но по словам мамы, она была очень светлой женщиной.

— Но…откуда столько? — прошептала негодуя. Отец усмехнулся, как и мама. Посмотрела на обоих, хмуря брови.

— Милая, я работал в «Drive» еще до твоего рождения. Эти деньги часть наших накоплений. Поэтому идите, и поспешите помочь своему другу.

— Боже, — прикрыла рот ладонью, испуская почти всхлип. Подбежав к родителям, крепко обняла. Так крепко, что папа забурчал что-то под нос, а мама рассмеялась над выражением его лица.

— Я правда вам благодарен, — услышала голос Адама. Он стоял перед отцом, крепко держа в руках чек. Его глаза засверкали. Адам улыбнулся и отец крепко его обнял, шепча что-то на ухо. Мама приобняла меня за плечи, и громко выговорила:

— Теперь бегите, пока погода не испортилась, — и мы побежали. Всю дорогу улыбались. Я крепко держала Адама за руку, боясь отпустить.

С его плеч спустился огромный груз, я чувствовала это всем своим нутром.

Неверное мое желание было услышано. Ведь случилось чудо. Мы нашли деньги, не продавая акции.

— Что сказал тебе отец, когда обнимал?Адам кратко рассмеялся, явно вспоминая его слова.

— Думаю, это останется только между нами, — он нажал на кнопку лифта, и двери захлопнулись.

— Адам! — ворчала, пытаясь не свалиться с ног. Я сильно устала. Последние события выбели меня из колеи. Постоянная слабость и усталость. Мне хотелось завернуться в одеяло, рухнуть в объятия Адама, и никогда не выходить.

— Всего лишь, что надерет мне зад, если я тебя обижу.

— Ну это в стиле моего отца, — пожимаю плечами, устало зевая. Боже, так хочу в постель. Я оказалась в ней сразу же, как приняла душ.

Укрылась одеялом, и крепко прижавшись к Адаму, вдыхая его запах, прикрыла глаза. В тот момент он позвонил Дерку. В предвкушении ждала их разговора.

— Дерк на связи, — послышался голос Алексы, через динамик.

— Дружище, мы нашли деньги. Ты будешь жить! — на радостях кричал Адам. Я улыбнулась даже сквозь прикрытые веки. Услышала всхлипы Алексы и радостный голос Дерка.

— Я увижу сына, Адам! Я буду жить! — кричал Дерк в трубку, как только может, — О, боже, только не плачь, прошу тебя, — и кажется эти слова были адресованы Алексе. Трубка оборвалась, после чего Адам крепко-крепко обнял меня.

— Теперь, все будет хорошо, — прошептала в его объятиях. Адам коснулся губами моего виска, и наконец с облегчением выдохнул. И я вместе с ним.

Было мучением, смотреть на то, как он терзал себя последнюю неделю. Как лежал по ночам, смотря в потолок не смыкая глаз. Но сейчас, я чувствовала, все будет по другому. Все будет хорошо.