Глава 21 «На поводу сомнений»

Стелла

Восемь лет назад

Никогда не чувствовала себя настолько дерьмово. Дерьмово так, что хотелось завернуться в одеяло, и удушиться им. Я чувствовала одновременное облегчение и пожирающие чувство вины.

Я сделала правильно. Сделала правильно. Ведь так?

С одной стороны, я понимала, что рано или поздно это должно было случится. Я не любила его. Не чувствовала того же, что чувствовала к…да, черт возьми, Адаму Стайлингу. Да, он сделал мне больно. Ранил. Нанёс удар в самое сердце. Но чёртово сердце отказывалось этого принимать. Оно целиком и полностью принадлежало ему. Это был чистого рода мазохизм.В тот день, погода была ужасной. Смотря в окно, я видела как остро падал снег. Это не был тот пушистый, хлопковый снег. Он был лютый, что стирал всё на своём пути. Ветер не останавливался. Раз за разом свистел за окном. Так было почти последние четыре дня. Половина дорог закрыли, из-за сильного гололёда. По этому поводу школьникам дали несколько дней дистанционного обучения. Было слишком мятежно. Такая погода вполне соответствовала состоянию моей души. В ушах играла Selena Gomez. А глаза были устремлены в потолок. В темноте, звезды светились ярче. Это успокаивало. Телефон завибрировал, но я не предала значение. Отклонила звонок. А звонила Эмилия. Моя одноклассница. После звонок повторился. Рывком встав, была готова кинуть телефон в стену, но тут дверь моей комнаты распахнулась, и вошла мама. А позади стоял отец.

— Стелла…, — мама замолчала, а в глазах её застыли слезы. Как же я не любила, когда она плакала. Увидев её в таком состоянии, сердце екнуло в груди.

— Мам? — взглянула на неё, а после на отца. Он был подавлен не меньше мамы.

— Милая, — отец сделал глубокий вдох, а после прошёл ближе. Он сел на колени, прямо передо мной. Телефон разрывался от звонков, и во мне до сих пор горело желание кинуть его в стенку.

— Пап, вы меня пугаете. Что стряслось? — я видела по их глазам. Ничем хорошим, это не было.

— Произошёл несчастный случай, дорогая, — сердце сделало кульбит. Слова мамы все больше и больше наводили ужаса. В жилах забурлил страх.

— С кем? — глаза не на шутку расширяются. — Да чего же вы молчите?! — взрываюсь я.

— Аарон, — казалось мир перевернулся в тот момент, когда его имя сорвалось с уст отца, а лёгкие сжали оковами, перекрывая остатки кислорода, — Он мёртв, — я не помню, что было дальше. Мне запомнилась лишь глухая боль внутри. Она поднималась все больше и больше, не оставляя после себя ничего. Пустота.

***

Через несколько дней, на похоронах, я впервые увидела Милли и Дженни, после расставания с Аароном. В памяти были лишь обрывки того, как Милли подбежала ко мне и дала пощёчину. Я не смогла отреагировать. Благо, родители были рядом. Они дали понять, что я не одна.

— Возьми! — с яростью в голосе, Милли кинула мне обверток с письмом, — Ты виновата, — не переставала она кричать. — Ты виновата в его смерти. Ты была не достойна его любви. Не достойна даже малейшей части того, что он сделал для тебя! Ты убила его! — ноги подкашиваются от обидных слов. Я была благодарна маме, что крепко держала меня, не давая упасть.

— Хватит! — взревел отец, а я стояла. Стояла в объятиях мамы, сжимая в руках обверток. — Я не позволю вести себя так с моей дочерью. Помни, чья она дочь! — на кладбище воцарилась тишина. Даже вороны перестали каркать. Эта тишина душила. Доставала до самых струн твоей боли. Будто все заново и заново затрагивала твои раны.

Милли замолчала. Властный и полный ярости голос отца, заставил молчать всех. Его боялись, сторонились. Ведь он мог пойти на все, ради семьи. У него было слишком криминальное прошлое. И тягаться с ним никто не собирался. Папа взял меня за руку, и вместе с мамой мы ушли. Попрощаться с Аароном я так и не смогла. Только дома, открыв письмо, поняла что, натворила. И вполне, ярость Милли была оправданной.

«Я знал. Я видел. Но желал. Пытался верить в то, что она полюбит меня. Увидит мою любовь. Когда все начало налаживаться, я в это поверил. Я любил её ещё сильнее. Любил за двоих. Но оказалось ей было мало этого. Ей нужна была настоящая любовь. И я не мог винить её в этом. Ведь она достойна всего счастья на этом свете. Возможно, я поверил в чудо, раз решил что она сможет меня полюбить. Но после сегодняшнего разговора понял, что нет. Любовь не может так быстро уйти. Не может так быстро забыться. Как и она не может забыть его, так и я не смогу никогда забыть её. И к сожалению, я не в силах жить без неё. Будь счастлива, Стелла! Надеюсь, ты найдёшь в нем то, что не смог дать тебе я»

***

— Прочитав письмо, я поняла насколько, была глупа, — тихо продолжила, делая глоток вина. Адам сидел рядом, на диване. Не пропуская не единого слова, вылетавших из моих уст, — Я была виновата во всем. Я его бросила. Он разбился на машине, Адам. Говорят, это был несчастный случай. Но что он делал у обрыва, с машиной? А это письмо? Оно ведь прощальное.Адам молчал. Вот и он узнал одну правду моей жизни. Я не рассказала ему почему, разорвала отношения. Не говорила, что было написано в письме. Но он знал ту боль, которую я не могла рассказать никому, до этого времени.

— Ты…, — заговорил Адам.

— Нет. Не говори мне, что я не виновата. Я сыта этим по горла. Он любил меня, а я его нет. Я не любила его. Он был дорог мне как друг. Я любила его как друга. Это была моя ошибка, дать ему шанс. Моя.

С глаз хлынули слезы. К тому времени, была выпита целая бутылка вина, и я была достаточно пьяна, чтобы думать о слезах перед ним, и поплывшим макияже. В какой-то момент Адам взял моё лицо в колыбель своих рук, и заставил посмотреть на себя. Его шоколадные глаза, вновь стали моим успокоением. Я была готова все отдать, чтобы смотреть в них раз за разом. Только гордость сжала горло. Я не могла. Только не после того, какими словами он обозвал меня. Вы скажите, черт, да десять лет прошло. Но раны от тех слов такие же свежие, как и день назад. Скажите, ведь время лечит. А я скажу: нет, время не лечит. Время учит.

И оно научило меня, ценить себя. Я не могла позволить этим чувствам, вырваться наружу. Не после того, как они стали причиной его смерти.

— Мы не виноваты в том, что не смогли полюбить в ответ. Мы не виноваты в том, что сделали ошибки. Так или иначе, их совершает каждый. И это выбор каждого. Это был его выбор. Только его. В этом нет твоей вины. — на одном дыхание заговорил Адам. Я задержала воздух. Наши глаза не сводили друг от друга взгляда. — Ты поняла меня, Стелла? — почти шепотом спрашивает Адам. Я замерла в его нежных руках. Взгляд карих глаз, медленно скользнул к моим губам. Сердце забилось чаще, когда мой взгляд проделал то же самое. Пальцы вцепились в обивку дивана. Все о чем я думала несколько минут назад, будто стерло вихрем ветра. В следующую секунду я поддаюсь вперёд, и касаюсь его губ своими, ощущая терпкий вкус вина. Адам отвечает на мой порыв. Наши губы сплетаются в поцелуе. Ещё немного и мои провода разорвались бы на части. Я почти переступила черту, когда потянулась к пуговицам его рубашки.

— Стой, — Адам оторвался от моих губ, опуская руки на мои ладони, — Сейчас, это не будет правильным.

С губ слетела усмешка. Я почувствовала себя такой дурой. Но вовремя очнулась, устанавливая дистанцию между нами. Я встала с дивана и растерянно начала собирать бокалы, и пустую бутылку от вина.

— Ты прав. Давай, просто забудем. Обо всем, — тут же добавила я, — О разговоре. Об этом…порыве. Просто забудем, — всеми силами пытаясь не смотреть ему в глаза, прошла на кухню, где начала мыть бокалы, включив громко воду.

— Стелла…я, — Адам появился у порога, и оборвался на полу слове. Но он не договаривает. — Ты в порядке? — Выдыхает томно. Кажется, он был в такой же растерянности, как и я.

— Не волнуйся, — шмыгнула носом, и ощутила как вновь слезы покатились по щекам. Я стояла к нему спиной, и благо он не видел меня. Хотя куда могло быть хуже? — Я завтра соберусь. Никто даже не заметит.

— Стелла…

— Просто уйди, Адам, — шепнула, сквозь ком в горле. Только в следующую минуту, услышав хлопок закрывающиеся двери, отключила кран, обернулась и облокотившись об столешницу, смогла выдохнуть, и дать своим слезам волю.

Спустя некоторое время, отдыхая в горячей ванной, я ощутила как легко стало дышать, после разговора с Адамом. Как тяжёлый груз спал с плеч. Я нуждалась в этом. И Адам стал моим спасением. Но так же я почувствовала как новый, не менее тяжёлый груз, падает на мои плечи снова. Я ведь была готова с ним переспать, если бы он не остановил меня! Черт, ведь я почти перешла черту. Но даже несмотря на весь хаос в душе, я продолжала чувствовать тепло и вкус его губ. Черт, что со мной творится?

Следующим утром, я стояла возле дверей его квартиры, с целыми двумя коробками вещей. «Моих вещей». Уже завтра было Рождество. А нужно было приготовить дом, меню, и купить продукты. Столько дел, и вовсе не хотелось думать о вчерашнем. Просто забудем.

— Хей! — радостно выкрикнула я, как только дверь распахнулась. Адам стоял передом мной почти полуголым. Но сделаем вид, что я не вижу его торс, с шестью кубиками. И что сердце не стучит так сильно.

Пройдя мимо, поставила коробки на полку в прихожей, и повернулась к Адаму.

— Ты переезжать собралась? — в недоумении спросил он, разглядывая мои вещи.

— Можно и так сказать. Мы ведь должны показать всем, что любим друг друга? И души не чаем? — взяв коробки развернулась и прошла вглубь квартиры. На удивление было чисто. Посуда вымыта и расставлена на сушилку. В гостиной ни единой лишней вещицы. Только в углу, стояла ещё не собранная елка, и игрушки в пакетах. Посмотрев в противоположный угол, заметила за открытой дверью ещё помятую постель. Так значит, партнёр ещё спал. Не удивительно, что застала его в полуголом виде.

— Думаю, ёлку поставим сюда, — указала пальцем в угол комнаты, где с боку расположился камин, — А сюда расставим ветки нобилиса, и носочки конечно, — проходя рукой поверх камина представила я.

— Хорошо, — Адам прошёл в спальню. И я все же заметила то, как он пытается не встречаться со мной взглядом, — Только приму душ.

— Ты не завтракал? — выкрикнула в след. Хотя зачем я спрашиваю? Он редко завтракал.

— Сегодня не хочу, — дальше послышались звуки льющиеся воды, а я решила сделать кофе. Всё-таки сегодня, он нужен мне полон сил. Хотелось, чтобы все было идеально к приходу гостей.

— Держи, — поставила я перед Адамом, вышедшим из душа, чашку кофе, — Черный. Без сахара и молока.

— Спасибо, — сделав глоток, он взглянул на меня. Его волосы были влажными после душа. А чёрная футболка слишком порочно облегала его мышцы. Черт, он даже в обычной футболке и штанах, был воплощением мужчин, из страниц глянцевых журналов.

— Стелла, я хотел сказать, что вчера…

— Адам, — выдыхая перебила его, — Я уже забыла, и тебе советую, — тут растянула фальшивую улыбку как можно шире. Потому, что я не забыла ничего. От слова совсем. Мое сердце все еще трепетало, от мысли, чтобы было, если бы он не остановил меня.

— А сейчас приступим украшать дом.Дом мы украшали под приятную рождественскую мелодию. Сперва начали с панорамного окна.

— Стульчиком я не дотянусь, — завопила я, пытаясь дотянуться рукой, до верхушки окна. Адам тоже попытался, но даже учитывая факт, что он был выше на одну голову, не получалось сделать все красиво, — Ладно, давай так…

В следующую минуту, я уже сидела на его плечах. Его руки крепко держали меня за оголённые бедра. Сегодня я была в простых шортах, и бежевой толстовке. А изюминкой стали шерстяные носочки, с рисунками оленят.

— Эти носки прекрасно подошли бы к твоей пижаме.

— Придурок, — тыкнув его в плечо рассмеялась я. Но тут же пожалела, как только Адам резко дернул меня за ногу, и я вскрикнула от испуга.

— Не забывай, что я могу просто выкинуть тебя, — усмехается он, и я показываю ему язык, язвительно хмуря брови.

Тем временем, почти закончила клеить гирлянды. Они рассыпались до самого пола.

— Всё! — воскликнула радостно. После снова почувствовала пол под ногами. Дальше Адам решил собрать ёлку, а я сделать все остальное. Сперва начала украшать камин, и развешивать носочки. После перешла в комнату Адама. Здесь головокружительно пахло им. Целиком и полностью. Это сводило с ума.

Его комната была большой. Двуспальная кровать, застеленная шелковистым, черным постельным бельем. Мебель, гармонировала между собой, чёрные и коричневые оттенки, когда как моя квартира была только в светлых тонах. Полная противоположность. Но мне даже нравилось. Взяв в руки гирлянды, обвела их вокруг изголовья. А ещё, достав из своей коробки маленькую сувенирную ёлку, поставила на прикроватную тумбочку. В доме тут же стало чуточку атмосферней.

Открыв его шкаф, удивилась тому, как все аккуратно там было. Так же аккуратно раздвинув несколько вещей, вытащила из коробки пару своих костюмов, платьев, пижам, и повешала рядом.

— Зачем интересно вещи? — усмехнулся Адам, заглянув ко мне, — Ох, ещё и обувь? — следя за тем, как я вытаскиваю свою обувь, добавил он.

— Вот представь, — размахнула руками в разные стороны, — Ты откроешь перед кем-то шкаф, а там ни одной моей вещички. Что они подумают? Да и не переживай, я все заберу обратно.

— Да я и не переживал.

— Кстати, я позвала Кэсси. Ты не хочешь кого-нибудь ещё пригласить?

— Разве что Дерка.

— Отлично. Плюс ещё один.

— Нарядим ёлку, если тут все? — поинтересовался Адам.

— Уже иду, — закрывая шкаф, и убирая коробки, вышла в гостиную, где уже стояла пышная зелёная елка. Игрушки расположились рядом, а гирлянды, в руках Адама.

— Думаю, как раз сперва обмотаем гирляндами, а потом игрушки, — Адам начал пытаться распутать их.

— Да, было бы хорошо, — согласился он.Присев на пол, открыла набор елочных шаров, и вытащив, посмотрела на красоту. Они были золотыми, и отражали в себя искорки горящих гирлянд. Следующий набор составлял из себя несколько шишек с перевязанным бантом, и ангелов, молочных оттенков. Постепенно обмотав ёлку, с помощью гирлянды-капельки, я начала развешивать шары, шишки и ангелочков. Адам пришёл на помощь. Параллельно, я рассуждала меню на завтра. Я чувствовала, что напряжение между нами спадает. Но вчерашний поцелуй будто все ещё висел в воздухе. Я пыталась держать дистанцию. Не подходила ближе, избегала лишних прикосновений. Хватило и того, что я посидела на его плечах. Хотя куда ещё хуже? И уже не впервые, я спрашиваю себя об этом.

Каждый раз, когда наши руки сталкивались на одной веточке, сердце замирало, и подпрыгивало в груди. Каждый раз, смотря ему в глаза, я чувствовала как в теле разливается жар. И я знала, это было плохим знаком.

— Мама и Эстер придут пораньше, — чуть погодя сказал Адам.

— Да, мама предупредила.

— Думаю, они хотят помочь.

— Ага. Мама сказала, что приготовит глинтвейн, а Сара, решила испечь яблочный пирог, —сегодня я разговаривала с мамой, и она с радостью сообщила, об их планах с Сарой.

— А что будем делать мы? — поинтересовался Адам, развешивая ангелочков на веточку.

— Нам остается запечь индейку. Думаю, сделаем несколько салатов, и я запеку овощи.

— Нужно составить меню.

— Да, я почти его составила. Осталось только съездить в продуктовый.

— Ну если мы закончили с ёлкой, можно выезжать? — Адам начал собирать обвертки украшений, а я открыла самую главную покупку.

— Осталось только звезду повешать, — я раскрыла упаковку, и вытащила сверкающую серебряную звезду. Она была волшебно красивой. Такой, что дыхание замирало. Быстро подойдя ближе к ёлке, попыталась достать до макушки, но это мало у меня получалось. Черт, конечно, она была выше меня, в два раза.

— Давай, помогу, — теплая ладонь коснулась моих рук. Я застыла, ощущая его тело за собой, а ещё я чувствовала весь исходящий от него жар. Я стояла, даже боявшись двинуться с места. Мое сердце забилось слишком быстро. Адам взял звезду, и усадил прямо на макушку, конечно немного подтянув руки. А после наши взгляды встретились, и лёгкие сжались, от накала эмоций в моем теле. Взяв себя в руки, я быстро зашагала в сторону выхода.

— Я только оденусь, и можем выезжать, — почти на одном дыхании выпалила я, и захлопнула дверь за собой. В парадной стало легче дышать. Было намного больше кислорода. Тело покрылось мурашками, а в животе, появилось пугающие тепло. Черт. Влечение к нему слишком искушает. И это становится моей слабостью. Когда все продукты были куплены, я разложила их по полочкам в холодильник. После чего устало рухнула на кухонный стул.

— Мы знатно потрудились, — подтвердил Адам. И я не могла с ним не согласиться. Дом сверкал. В прямом смысле этого слова. Только недавно, казалось, что в этой квартире не было ни капельки уюта. А сейчас от неё веяло теплом, — Думаю, заслужили хороший ужин, — в животе заурчало. Оказалось мы настолько втянулись в работу, что забыли про еду. Адам потянулся за телефоном, и в этот раз мы решили заказать роллы.

— Может посмотрим фильм? — предложил Адам. Я застыла попивая воду.

— Я…, — мне очень хотелось. Хотелось быть рядом с ним. Да, смотреть фильмы. Но что-то внутри, так сильно этому противоречило. Я боялась поддаться порыву сердца. Боялась идти на поводу влечения. Я ведь не смогу остановиться, если в этот раз не остановится он.

— Просто посмотрим фильм, — будто читая мои мысли выговорил Адам. Я усмехнулась его словам, скрывая бурлящую взволнованность внутри.

— А ты на большее и не надейся, — выпалила в ответ. Адам ухмыльнулся, плюхаясь на диван, напротив плазменного экрана.

— Не я, вчера перешёл черту.

— Я была пьяна.

— Я тоже.

— Тогда в чем проблема?

— А ты не замечаешь? — на полном серьёзе спросил Адам. В горле пересохло, а словарный запас иссяк.

— Чего? — еле слышно выдавила из себя. Адам поднимается, и медленно шагает в мою сторону. Он возвышается передо мной, а я стою не отводя взгляда. Нет уж, здесь я не проиграю. Его рука медленно поднялась, и почти невесомо коснулась прядей моих волос. Я задержала дыхание, не в силах отойти. Звонок на радио-телефон спасает меня. Адам отходит, а я снова дышу.

— Да? Хорошо, спускаюсь, — Адам положил трубку, после чего, смотря на меня, выговорил:

— Приехала доставка. Я за ней, — он поднял указательный палец, — Никуда не уходи. Знаю, что ты голодная, — он снова прочитал мои мысли? Ведь я только-только начала об этом думать. Адам вышел, а я взялась за выбор фильма. И мой выбор, как и всегда пал на «Чудо-женщину».

— Не сомневался, что выберешь этот фильм, — расставляя приборы, и еду на журнальный столик, усмехнулся Адам.

— Я могу пересматривать его тысячу раз, — улыбнулась я.

— Знаю, — я посмотрела в его сторону, и наши взгляды встретились. Казалось, между нами шёл немой разговор. Столько недосказанного было в наших глазах, но я промолчала вновь.

В эту ночь мы ели, и смеялись над фильмом, обсуждая насколько красива была Галь Гадот. Я заставила переехать Луту. На время конечно. Но это было последим штрихом в огромной тарелке нашей лжи. Под конец фильма, я в сотый раз расплакалась. Адаму пришлось подавать мне салфетки. И тут же решилась, поставить вторую часть. Но в один момент, даже не заметила, как веки начали слипаться, и меня унесло сонное царство. Благо, в этот раз обошлось безо всяких поцелуев.