Глава 35: Дай мне время

If I find a way, would you walk it with me?Если я выберу свой путь, пойдешь ли ты со мной?

Из непродолжительного сна меня вырвал приступ тошноты. Я вчера снова забыла о еде. Перевернувшись на спину, я глубоко вдыхала  прохладу и медленно выдыхала теплый воздух, успокаивая свой изголодавшийся желудок, который неприятно сосал под солнечным сплетением. 

Надо встать и срочно закинуть что-то в рот. От смены положения волна тошноты накатилась еще сильнее, заставляя меня невольно прикрыть рот рукой. Пустой желудок начал вздрагивать в неприятных рвотных спазмах. Махом откинув простыню, я быстро встала на ноги и спешно побежала в ванную. 

Белый фаянсовый трон встречал меня своей приятной прохладой. Выдав несколько болезненных рвотных спазмов, я тихо приходила в себя, опершись лбом на собственное предплечье. Холод плитки проникал сквозь кожу ног, даря приятное облегчение. Мне захотелось целиком лечь на пол, впитывая такую ​​вожделенную прохладу. 

Чувствуя желаемое облегчение, я медленно поднялась, чтобы умыть еще сонное лицо и прополоскать рот, в котором остался неприятный горький привкус желчи.Нажав на большую кнопку слива, я подошла к умывальнику, открыла кран холодной воды, несколько раз хлюпнула ею на лицо, и, набрав полный рот прохладного спасения, несколько раз прополоскала ротовую полость. Срочно нужно поесть. 

– Все хорошо? – серьезно спросив, парень важно оглядывал мое бледное лицо в отражении зеркала. 

– Да. Я со вчерашнего дня ничего не ела, вот желудок и протестует. 

– Угу, – интересно кивнул парень, потирая ладонью заднюю поверхность шеи. – Пойдем поедим. 

В то время, когда Тревис жарил для нас омлет с грибами, я наблюдала за его уверенными движениями, держа высокий стакан с прохладной водой в руке. Неужели мы будем вести себя так, будто ничего не произошло? Словно не было этой страшной неизвестности и ожидания? Похоже, что план Тревиса был именно таков. 

– Мне не нравится состояние твоего здоровья в последнее время, – громко произнес парень, перекрикивая шипение горячего масла на сковороде. 

– Странно, что же могло произойти, что так пошатнуло мое самочувствие? – Не сдерживая ехидства, с наигранной задумчивостью протянула я. 

– Сначала ты дважды чуть не потеряла сознание, потом утренняя рвота, – продолжал парень задумчиво, кажется, даже не обратив внимания на мою реплику. – Слушай, а что там на счет твоего цикла, задержки нет? 

Почему-то я нешуточно разволновалась. С каких пор мой парень переживает за благополучие моего цикла? В душе неприятно похолодело, ведь я и сама не могу вспомнить, когда последний раз заглядывала в приложение с белым перышком на иконке. Однако делать это прямо сейчас неразумно, да и зачем, если наиболее вероятная причина недомогания – стресс. Тем более что мы всегда использовали контрацепцию... Кажется. Так, стоп, прекратить эмоциональные качели! 

– Все хорошо, – ответила я, сжимая губы в тонкую полоску. 

– Как скажешь, – спокойно произнес русый, закидывая белоснежные шампиньоны на разогретую сковороду. – Однако, если хочешь, можем съездить за тестами. \

– Не хочу. 

Хорошо позавтракав, я, наконец, почувствовала долгожданное облегчение. И не только из-за этого. Хорошо, что он остался жив, пусть и провел эту неделю непонятно где и в непонятно чьей компании. Меня это больше не касается. 

Моя посуду, я продумывала, как буду собирать и перевозить вещи. Меня не сильно беспокоила реакция Тревиса на новости подобного толка, ведь я уже решила все для себя. 

Сидя на широкой кровати, я не спеша складывала свою одежду в аккуратные стопки, выбирая то, что я заберу в первую очередь, а за чем придется вернуться. Приезжать сюда потом не было ни малейшего желания, однако я прекрасно осознавала, что Тревис вряд ли согласится помогать. 

Я услышала, как негромко открывается дверь, и в комнату заходит русый. Тихим шагом он подошел к кровати и, сдвинув стопку с джинсами, сел рядом. 

– Ты уходишь от меня? – робкий вопрос застал меня, словно ведро ледяной воды посреди июльского дня. 

Я замерла, буквально на несколько мгновений, оставив белую футболку, которую как раз держала в руках. Мысленно я прокручивала этот диалог неоднократно, подбирая меткие слова, которые должны были ужалить парня, словно крапива. Я должна была выглядеть независимой, волевой, решительной. 

Но сейчас мне стало невыразимо жаль себя, его, все, через что мы прошли вместе. Я испугалась от одной мысли, что буду учиться жить без него, постоянно встречая его в университете, на тренировках и хотя бы где. 

– Я возьму сейчас только самое необходимое, остатки заберу, как смогу. Когда будет свободное время, то есть. – Тихо, притворно хлопотно произнесла я, пытаясь сложить несчастливую футболку. 

От внутреннего волнения я, кажется, забыла, как это делается. Он накрыл своей ладонью мои руки, прижимая их к коленям, а затем, глядя своими ореховыми глазами прямо в мои мокрые от слез глаза, произнес: 

– Я не хочу, чтобы ты уходила. Не уходи от меня, прошу. 

Я тоже не хочу уходить. И, наверное, больше всего на свете я желала, чтобы он пришел сюда, усевшись вот так, рядом, и просто сказал, что не хочет меня отпускать. Я бессильно опустила голову вниз, пытаясь спрятать слезы, упрямо собиравшиеся у моих уголков глаз. Короткая прическа темных волнистых волос едва скрывала мое растерянное лицо. 

- Я понял, - не дожидаясь моего ответа, сказал парень, - что больше всего я боюсь в своей проклятой жизни – потерять тебя. Ничто не пугает меня больше, чем мысль, что я никогда больше не буду засыпать в твоих жарких объятиях и просыпаться, созерцая твое сонное личико. Ты так мне дорога, как никто другой. Я хочу быть с тобой, хочу оберегать тебя, хочу иметь от тебя детей. Мы не должны так заканчивать, я чувствую, что у нас есть общее будущее. Если ты, конечно, меня любишь до сих пор... 

Я смахнула слезу, покатившуюся щекой, заправляя прядь волос за ухо. Подняв взгляд на Тревиса, я пыталась понять, насколько искренни сейчас его слова. Не дождавшись ни слова, он приблизился своим лицом ко мне, пытаясь поцеловать в губы. 

– Не надо, – произнесла я отстраняясь. – Если ты целовал там кого-то, не надо больше касаться губами моего тела. 

– О чем ты? – Он смотрел на меня так, словно мои слова причиняли физическую боль. – Где «там»? 

- В клубе, баре или где еще. Если ты изменил мне, – мой голос задрожал, нижняя губа начала дергаться от плохо сдерживаемых слез, – не надо оставлять на мне следы поцелуев с другими. 

- Лизабет, нет! – отрицательно покачал головой русый, разворачивая меня за плечи. – У меня ни с кем ничего не было, я ни на кого кроме тебя даже смотреть не могу. 

– Как я могу верить тебе? 

– Так же, как я верю в то, что между вами с Максом ничего не было. 

Опять то же самое. Не в состоянии сдерживаться, я взвыла от отчаяния, быстро встав на ноги при попытках Тревиса меня остановить, и уже хотела убежать в ванную. 

- Ты снова будешь прятаться, или, может, мы поговорим? – невозмутимо произнес парень, поднимаясь с кровати. 

– О чем говорить? – Мой голос срывался. – Я уже устала доказывать тебе свою невиновность, но ты снова и снова поднимаешь эту тему. Я не могу заставить тебя поверить этому. Я должна ненавидеть тебя и обижаться, что ты оставил меня тогда саму. Поэтому делай, что хочешь. 

– Я верю. – твердо проговорил русый. – Ты ненавидишь меня? 

– Нет. 

Парень осторожно приблизился ко мне и спрятал в своих крепких объятиях. Я тихо всхлипнула от избытка эмоций, пряча лицо в его татуированной груди. 

– Ты не уйдешь от меня? – тихо спрашивал он, зарываясь носом в мою темную макушку. 

– Не уйду. 

– Кстати, эта прическа тебе ужасно не идет. – с легкой улыбкой в ​​голосе добавил русый, небрежно трепая мои короткие волосы. 

Позже, Тревис все-таки вразумил меня сделать тест на беременность. Если точнее, он просто молча спустился в маркет, находившийся на первом этаже здания, и, вернувшись, нарочито небрежно бросил продолговатую синюю коробочку на стол, за которым я как раз готовила доклад по философии. 

Я долго ходила вокруг, пока занималась домашними делами, намеренно игнорируя ее существование. Тревис не настаивал, однако чувство неопределенности давило на меня сильнее, чем чья-либо настойчивость. 

А что, вдруг я действительно беременна? Я ведь еще совсем молода, я точно не готова к подобному развитию событий. Как дальше будет продолжаться обучение, как отреагирует Тревис, что скажут наши родители? Как люди вообще приходят к выводу о необходимости детей в их жизни? 

Не выдерживая потока мыслей в голове, которые могли прекратиться только при одном условии, я торопливо, как воровка, схватила несчастную коробочку со стола, и под заинтересованный взгляд парня поспешила спрятаться за дверью ванной комнаты. 

– Мне пойти с тобой? – обеспокоенно поинтересовался парень, сидевший на диване гостиной, откладывая смартфон в сторону. 

– Нет! – громко вскрикнула я, шумно хлопнув дверью. 

Этого еще не хватало. На всякий случай закрыв дверь на внутренний замок, я подошла к зеркалу. На меня с той стороны буквально смотрела растерянная, испуганная девчонка, столкнувшаяся с неопределенностью будущего. Еще и в какой сфере! 

Когда самое ответственное дело было позади, я ходила из стороны в сторону, остро ощущая прохладу плитки под моими ногами и потребность немедленно прочистить желудок. Проклятое волнение. 

– Ну что там? – крикнул парень из-за той стороны двери, дважды дернув ручку. 

– Еще рано, – ответила я, – в километровой инструкции указано, что нужно подождать пять минут. Прошло всего две. 

– Но ты там уже по меньшей мере двадцать минут сидишь, закрывшись. Кажется, я начинаю хотеть в туалет! 

Я раздраженно вздохнула, до сих пор не решаясь даже взглянуть на бездушный кусок белого с синим пластика, мирно лежавшим на краю раковины. Я открыла дверь, и поспешно выходя, словно убегаю от заложенной бомбы, быстро проговорила. 

- Ладно, тогда ты глянешь, потому что я сейчас, кажется, потеряю сознание. 

Ожидать снаружи было еще худшим испытанием, нежели, хотя бы издалека, видеть силуэт теста. Тревис, кажется, намеренно тянул время, даже не отзываясь на мои призывы перестать тревожить нервы своей, возможно беременной, девушки. Хотя он и не закрылся, я не позволяла себе зайти внутрь, нарезая круги вокруг большого дивана.

 Наконец дверь приоткрылась, в проходе выросла фигура Тревиса, державшего в правой руке пресловутый прямоугольник пластика. Мое сердце пропустило несколько ударов, пока я пыталась разгадать выражение, застывшее на лице русого. Я торопливо подбежала к нему, протягивая руку к тесту, но парень не дал выхватить мне его, подняв руку высоко верх. 

– Это что значит, – растерянно останавливаясь, я сложила руки на груди. 

– Какой ответ ты бы хотела получить? – невозмутимо, с искренним любопытством спросил, возможно, будущий отец. 

- Ты издеваешься... - Тихо произнесла, прижимая ладонь к губам. 

Конечно, я хотела, чтобы тест был отрицательным. Кажется...Потому что я, в отличие от своего бойфренда, еще слишком молода для материнства, я себе это представить даже не могу. Тем более, я не хотела бы, чтобы моя гипотетическая беременность стала одной из причин продолжать наши отношения.

 – Он отрицательный. – С легкой, едва ощутимой ноткой грусти произнес тот, кому пока не суждено было стать папой. 

Я выдохнула с небольшим облегчением. Он внимательно изучал мое лицо, что-то размышляя. 

- Мне показалось, или я заметила, что ты будто... расстроился? - подобрав меткое слово, я внимательно посмотрела на парня. 

– Я уже успел поразмыслить, какого цвета были бы глаза нашего малыша. Теперь чувствую опустошение. А ты? 

– Я не знаю. 

Он протянул мне отрицательный тест, я несколько раз посмотрела на него под разными углами и источниками света, даже посветила фонариком на телефоне.

 Отрицательный. 

В душе поселилось чувство, похожее на то, когда ты просыпаешься после сна, в котором держал свое дитя на руках. Кажется, я сообразила ход мыслей Тревиса.