Глава 31: Верить людям

Позвонивший с утра Адам предложил встретиться и обсудить то, что произошло вчера. Большого желания копаться во всем этом я не испытывала, нужно было просто поставить огромную точку. Думая, что хорошо знаю своего старого знакомого, я крупно ошиблась.

Я совершила ошибку, едва не стоившую мне жизни.

Подвох оказался в чае.

Допив чашку до дна, я почувствовала, как сильно кружится моя голова, конечности становятся какими-то чужими, управлять ими трудно. Пол и потолок меняются местами, стены искривляются и исчезают вовсе.

Такое со мной впервые.

- А что, ему можно, а мне нельзя, да? Так долго игнорировала меня, строя из себя недотрогу, а ему в гараже отдалась.

- Что ты сделал со мной? – я обеспокоенно трогала свое тело, совершенно не ощущая его.

- Всегда мечтал трахнуть цыпочку под кайфом. Эй, парни! – громко свистнув, он засмеялся во весь голос.

Из тени вышли еще двое. Стали закатывать рукава, готовясь к страшному.

Кричу, что есть силы и получаю звонкую пощечину. В ушах звенит еще сильнее, я на грани.

Они хватали меня за руки и ноги, били по груди. Наконец, в мою голову пришла гениальная идея.

- Мальчики, - я постаралась сделать наиболее сладкий голос, от которого мне тут же стало тошно. – Неужели вы не дадите даме прихорошиться?

Кое-как я добежала до дверей ванной, и, закрыв их на замок, принялась судорожно искать телефон.

Последним входящим был номер Тревиса. Из последних сил я нажала на него, а затем на кнопку вызова.

Я не помню, что говорила ему тогда, не помню, как скоро он приехал.

Я помню его бездонные зеленые глаза, полные страха и отчаяния.

И свою последнюю фразу.

- Я тоже нарушила обещание. Давно. Я люблю тебя...

Пустота.

Я проснулась с ужасной болью в мышцах и ломотой костей. Во рту неприятно пересохло, отчего стало труднее дышать.

Распахнув глаза, я слегка прищурилась, привыкая к яркому освещению, потому не сразу заметила Тревиса, мирно спящего в обнимку с моей рукой. Снаружи больничной палаты слышался шум, ходьба пациентов и докторов, звуки приборов.

Я попыталась подняться, о чем вскоре пожалела. Все тело пронзило что-то наподобие электрического разряда и незамедлительно приковало к постели. От нестерпимой боли я поморщилась и тихонько взвыла, закусывая нижнюю губу.

Почувствовав возню рядом с собой, Тревис тут же проснулся, сам не до конца понимая где он находится.

- Воды, - одними лишь губами произнесла я.

- Сейчас.

Взяв в одну руку кувшин с прозрачной жидкостью, он стал наливать ее в стакан, придерживаемый второй рукой. Когда сосуд был полон примерно на две трети, он помог мне выпить немного, придерживая его у моих губ.

Затем был врач, пришедший осведомиться о состоянии моего здоровья и взять медицинскую карту со страховым полисом, заботливо подготовленные мамой.

Проверил реакцию моих зрачков на свет, частоту и характер сердечных сокращений с помощью холодного и неприятного стетоскопа.

Еще раз переспросив, все ли со мной в порядке, вышел, полностью удовлетворившись ответом.

На меня бурным цунами наваливаются воспоминания о вчерашнем. Дыхание начинает учащаться, сердце грохочет в груди, готовое в любой момент перекрыть своим стуком мою глотку.

Пытаясь хоть как-то восстановиться, начинаю хрипеть и тем самым привлекаю к себе внимание русоволосого парня. Перед глазами все плывет и последнее, что я вижу, прежде чем провалиться в небытие, его испуганные зеленые глаза.

В этом самом небытии хорошо. Здесь забываются все тяготящие душу проблемы, телесная боль уходит на задний план, уступая место легкости.

Снова просыпаюсь от того, что доктор светит своим мерзким фонариком в зрачок моего глаза.

Что ты пытаешься там высмотреть?

- Мисс Паркер, Вы меня слышите? – каким-то далеким кажется мне голос этого мужчины.

Послушно киваю головой, все больше и больше возвращаясь в реальность.

- Как Вы себя чувствуете? – назойливый голос никак не унимается.

Мужчина среднего возраста внимательно наблюдает за мной, насупив брови на переносице.

- Уже лучше, - отвечаю я, проглатывая ком, образовавшийся после столь долгого молчания.

- К вам посетители. Если вы не возражаете, офицер полиции желает пообщаться с вами.

Отлично. Отец, как обычно, своевременно позаботился о том, чтоб все шло чин чином, не нарушая порядка вещей.

- Хорошо, только я хотела бы для начала принять душ и привести себя в порядок.

- Как пожелаете.

Врач поспешил удалиться, перед этим дав какие-то указания молодой медсестре, стоявшей все это время позади него.

Поспешно отложив планшетку с важными записями, молоденькая девушка лет двадцати трех поспешила подойти к моей постели, чтоб помочь подняться. От нее пахло лавандой и чистотой. Белоснежный, заботливо выглаженный халат подчеркивал ее стройную фигуру. В ней было прекрасно все, и даже багровые синяки под глазами, появившиеся на этом столь юном лице из-за постоянного недосыпа.

Принимаю ее помощь, совсем забыв, что в кресле спит уставший Тревис, сложив татуированные руки на груди. Черная футболка с рукавами до середины плеч плотно облегала его в меру накачанные руки. Я было даже засмотрелась на него, но мой ступор прервала хрупкая медсестра, которой, видимо, не очень-то и хотелось возиться со мной.

Теплая вода крупными каплями стекала по моему бледному телу. Большие синяки на груди, спине, голенях и запястьях заставляли меня вспоминать о событиях вчерашнего дня, снова и снова вызывая истерику.

Я проводила пальцами по иссиня-черным отметинам, не веря своим глазам. Неужели это мог оставить на мне человек, еще буквально недавно клявшийся мне в вечной любви? Неужели наркотики и похоть могут заставить человека, который видит тебя насквозь, давить на самое больное?

Зачем?

Я подставляю свое уставшее лицо под струю воды, задерживая дыхание.

Немного подсушив и расчесав только что вымытые волосы, я заплела их в простую косу. Так-то намного лучше.

Переодевшись в заранее подготовленную одежду, я вернулась на свою койку и стала ожидать прихода полисмена.

Тревис изъявил желание присутствовать рядом со мной во время допроса, и я не стала препятствовать этому. Все же, именно благодаря ему я сейчас жива и почти здорова.

Поспешно зашедшая в мою палату темнокожая женщина с кудрявыми волосами, стянутыми в тугой пучок, примерный возраст которой мне было трудно отгадать, придвинула небольшой черный стул поближе к моей койке и, убедившись, что записывающее устройство в ее нагрудном кармане работает исправно, пару раз щелкнула авторучкой и уставилась на меня.

Я тоже внимательно следила за ней, поджав ноги под грудь и обхватив их руками.

- Добрый день, миссис Паркер, меня зовут Эмми Фаулер, я офицер Глендейлского отделения полиции. Как вы понимаете, я пришла поговорить с вами о произошедшем нападении. Вы готовы честно отвечать на мои вопросы, не пытаясь исказить действительность?

- Да, готова.

- Что ж, начнем. Вы были знакомы с нападавшими? – женщина поглядывала на меня, одновременно делая небольшие пометки в своих записях.

- Не со всеми. Точнее, только с одним.

- Назовите его имя, пожалуйста.

- Адам Питер Камерон. – От воспоминания одного только имени этого мерзкого человека мне стало не по себе.

- Кем Адам Камерон приходится вам?

- Знакомый, - нахмурившись, я добавила. - Бывший.

- Как долго вы с ним знакомы?

- Почти четырнадцать лет.

Странно, как за четырнадцать лет я так и не смогла разглядеть в нём подонка? Он таким не был, наверное...

- За время вашего знакомства, возникали ли у вас какие-то конфликты, или ситуации, заставившие его применять физическую силу по отношению к вам?

- Нет. То есть да, но очень давно. 

- В вашей крови обнаружены следы N-метил-альфа-метилфенилэтиламина, в обиходе более известного под названием метамфетамин. Как вы можете это объяснить?

Тревис сидит на кресле в углу комнаты, расположив плотно сжатые в замок руки на коленях. Его взгляд метался между мной и женщиной-полисменом. Брови были нахмурены и на лбу залегла неглубокая морщина.

- Адам пригласил меня в гости, чтоб извиниться за предложение руки и сердца. Во время разговора он угостил меня чашкой черного чая.

- То есть вы хотите сказать, что Адам Камерон подсыпал вам наркотики в чашку чая?

- Да. Другого объяснения я не вижу.

- Как вы думаете, с какой целью он сделал это?

- Я не знаю.

Я устало прикрыла глаза под звуки пишущей ручки и погрузилась в неприятные для себя воспоминания.

- Первый человек, с которым я говорила по телефону, был Тревис. Тревис Лестер, парень, который сидит сейчас в кресле. Мой парень. После нашего разговора, около трех ночи, я снова уснула, проснувшись около восьми утра позавтракала и села смотреть телевизор. Адам позвонил мне и пригласил в гости, просто поговорить.

Взяв небольшую паузу, я убедилась, что офицер внимательно слушает меня, а затем продолжила.

- Он привез меня в совершенно незнакомый мне дом. На табличке, расположенной на углу дома, я увидела адрес: Санни Роуд два один ноль. Наверное, это помогло мне. На мои расспросы, парень сказал мне, что он временно снимает это жилище. У меня не возникало никаких подозрений на тот момент. Поначалу все было хорошо, мы мило разговаривали, сидя за обеденным столом. Адам предложил выпить чашку горячего чая. Буквально через пять минут я стала чувствовать себя хуже.

- Что вы чувствовали? – перебила меня офицер.

- Сильное головокружение и тошноту, постепенно перед глазами стали появляться разноцветные круги и пятна, ровные поверхности начали искажаться. Сердце очень сильно билось и наступило чувство, похожее на неконтролируемую радость.

- Состояние эйфории?

- Да.

- Что происходило дальше, вы можете вспомнить?

Закрывая глаза, я пытаюсь вспомнить вчерашние диалоги. Адам, увидев мое состояние, грубо схватил меня за руку и сказал: «Всегда мечтал трахнуть цыпочку под кайфом». Я решила упустить эту фразу и передать лишь примерное содержание.

- Из соседней комнаты вышли два его друга, Адам сказал, что хочет «поиграть» со мной, что я не должна бояться, парни просто посмотрят, а, если мне понравится, то и они присоединятся позже.

- Что он подразумевал под словом «поиграть»?

- Неужели вы не понимаете?

Тревис стал предельно напряжен, готовясь в любой момент стать на мою защиту.

- Это для протокола.

- Заняться грубым сексом со мной. Изнасиловать, как угодно.

Женщина снова сделала пару пометок и устремила свой ожидающий взгляд на меня.

Тем временем Тревис нервно перебирал пальцы, поджав нижнюю губу. Сейчас он особенно красивый, пусть и злой до чертиков.

- Находясь в сознании, я стала отбиваться от их грубых прикосновений. Это могут подтвердить синяки на моем теле.

- Разрешите сделать пару снимков, которые позже станут материалами судебного дела?

Я послушно встала, оголяя те части тела, на которых остались следы грубых прикосновений.

Женщина взяла в руки заранее подготовленный полароид фотоаппарат и начала щелкать, изымая из него небольшие цветные фотокарточки. Наконец, очередь подошла к моей груди и я, совершенно не заботясь о присутствии Тревиса, задрала свою больничную футболку, позволив следователю сделать несколько фото отдельных мест моей грудной клетки.

- Им удалось изнасиловать вас? – продолжила забрасывать меня провокационными вопросами темнокожая, приняв сидячее положение.

- Нет, я закрылась в ванной, - облегченно вздохнула я, опуская футболку.

Позадавав еще с десяток совершенно бесполезных вопросов, периодически возвращаясь назад по временной шкале событий того дня, женщина наконец оставила меня в покое, пообещав, что все материалы, собранные сегодня, обязательно помогут в расследовании дела.

Немного позже пришли родители. Оба выглядели подавленными, всеми силами стараясь скрыть явные признаки недосыпа и бесконечных нервов.

Они долго разговаривали со мной обо всем на свете, просили быть сильной, не ломаться под гнетом произошедшего. Отец заверил меня, что Адам и его дружки сядут за решетку раньше, чем меня выпишут из госпиталя.

Наконец, родители, убедившись в том, что я потихоньку иду на поправку, оставили меня на попечение Тревиса.

Как только дверь палаты захлопнулась, оставив нас с ним наедине, я встала и подошла к большому окну.

- Спасибо тебе, - голос мой звучал предельно спокойно, несмотря на то, что меня колотило от намеренных копаний во вчерашнем.

Парень проследовал за мной, тяжело шагая по светлому паркету.

Сильная грудь уперлась мне в спину, одаряя ее нежным теплом. Красивые татуированные руки с рельефными хитросплетениями жил спокойно расположились по бокам от моих. Большие пальцы рук нежно поглаживали тыльные стороны моих ладоней, приятно щекоча бледную кожу. Не в силах сопротивляться, я немного запрокидываю свою голову на сильное плечо.

Раньше я думала, что ненавижу Тревиса, испытывая при этом к нему притяжение. А сейчас мне приятно от того, что он вот так просто стоит позади меня, укрывая ото всего мира. Я чувствую уверенность в нем, и от этого на моей душе становится спокойнее.

- Ты же уже была под кайфом, когда говорила мне о нарушенном обещании, да? – горячее дыхание парня опаляло мое слегка оголенное плечо.

Голос его был расслабленным, но тем не менее некоторое волнение в нем все же ощущалось. Неужели для него так важны сказанные мною слова?

- Да. Но я не отказываюсь от своих слов.

Мне кажется, что я почувствовала его довольную улыбку. Пусть это все неправильно, слишком быстро, не вовремя, пусть мы опережаем время – мне хорошо. Здесь и сейчас. И я хочу, чтоб он знал о моих чувствах, хоть я и зарекалась не влюбляться.

- Я сразу понял, что нравлюсь тебе.

- Но ты не сразу мне понравился. Я ненавидела тебя до разговора в лодке. Трудно было представить себе, что ты умеешь быть нормальным.

- Я всегда нормальный. Людям сложно со мной, потому что я не привык подстраиваться под мнение окружающих, я никогда не иду ни у кого на поводу, не вру и не обманываю. Люди не воспринимают меня, из-за того, что я – настоящий. Такой, как я есть.

- Тогда откуда в тебе столько агрессии?

- Это мой характер.

Медленно оборачиваюсь, оказываясь прямо напротив Тревиса. Несмело обхватываю пальцами его шею, ощущая легкое покалывание в кончиках пальцев от коротких волос на его затылке.

Зеленые глаза моментально темнеют, становясь почти изумрудными. Расширившиеся зрачки говорят о том, что я все делаю правильно. Целую уголки слегка приоткрытых губ, ощущая небольшую щетину. Дыхание Тревиса учащается и становится прерывистым.

Он опускает свои крепкие ладони на мою талию, обхватывая ее тугим кольцом. Улыбаюсь, ощущая невероятный переизбыток нежности.

Кончиком языка провожу по пухлой нижней губе парня, дразня его усилившиеся тактильные ощущения. Не вытерпев сладостной муки, он несильно прикусывает мою нижнюю губу, слегка оттягивая ее на себя.

Из моих уст раздается игривый смешок, который распаляет страсть между нами. Довольно прикрываю глаза, полностью переходя во власть русоволосого.

Мы наслаждаемся друг другом, руками исследуя рельефы наших тел. От властных прикосновений объекта моей страсти у меня под кожей пульсируют разряды тока, заставляя покрываться все тело мурашками.

Видя, как я извиваюсь под нежным натиском, Тревис не прекращал улыбаться, лаская губами мою нежную шею, пылающую жаром. Уши горят, покрываясь румянцем.

- Ты такая красивая... - нежно шепчет мне тот, в кого я, кажется, взаимно, влюблена очень давно.

Эти поцелуи, они сводят меня с ума.

- Поехали ко мне, - заговорщически прошептал парень, крепко обнимая меня.

- А так можно?

- Какая разница? Тебе разве нравится здесь?

Словно два преступника, мы тайком сбежали с госпиталя. Пока Тревис отвлекал дежурную медсестру, я пулей вылетела на улицу, ища глазами черный внедорожник.

***

Длинный темный коридор, в котором царит ужасно резкий запах сырости, казалось, не имеет ни конца, ни начала. С потолка капает темная вязкая жидкость, напоминающая кровь. Небольшие лужицы хлюпают под ногами, разнося эхо по всему коридору.

Я не знаю, куда двигаться, поэтому просто стою в нерешительности, оглядываясь по сторонам. Отчетливо слышу звук приближающихся шагов и замираю в непонятном чувстве, окутавшем меня. Ни то страх, ни то отчаяние разливается по моим венам, заставляя сердце грохотать.

Приближающийся силуэт несомненно представляет угрозу. Накрытое капюшоном лицо не видно, лишь два ярко-красных глаза светятся во тьме, вселяя в душу ужас.

Пытаюсь бежать в обратную сторону, но мои ноги будто свело судорогой, делая меня отличной жертвой для неизвестного.

Гомерический хохот заставляет тело покрываться липким потом, одежда, что на мне, прилипает к телу, затрудняя мои движения.

Я падаю и больше не могу подняться. Со всех сил впиваюсь в бетон пола ногтями, пытаясь ползти и спасаться.

Он догоняет меня, цепляется своими пальцами за мои лодыжки, останавливает. Мне страшно, мне очень страшно. Задыхаюсь, жадно ловя прохладный воздух ртом.

Тяжелая рука закрывает мой рот, тем самым лишая меня возможности дышать.

Страх, дикий животный страх, с которым я не в силах совладать.

Жуткие черты лица обидчика постепенно проясняются, и в жестоком звере я узнаю Адама. Сейчас он гораздо крупнее, мне кажется это странным.

Искаженный голос кричит на меня, заполняя все пространство вокруг: «Всегда мечтал трахнуть цыпочку под кайфом!»

Эта фраза повторяется, словно в зажеванной пленке кассеты, с каждым разом становясь все медленнее и страшнее. Я пытаюсь проснуться, но цепкие лапы чудовища удерживают меня.

- Тише, тише, маленькая. Все хорошо, я рядом, - нежный голос доносится из реальности, придавая мне сил для борьбы с ночным кошмаром.

Тревис крепко держит мои руки, обнимая взмокшее тело, продолжающее содрогаться в жутком страхе.

Я шумно дышу, пытаясь предотвратить истерику, безуспешно. Начинаю хрипеть и кашлять, пытаясь не задохнуться от нахлынувших эмоций.

- Не бойся ничего, пожалуйста. Это всего лишь плохой сон, - парень шепчет успокаивающие слова мне на ухо, а затем целует пульсирующий висок.

- Тревис... - словно хныкающий ребенок утыкаюсь в сильную теплую грудь, ища защиту и успокоение.

- Да, маленькая моя.

Он нежно гладит мои руки, спину, успокаивая после ночного кошмара. Прикрываю усталые глаза и наслаждаюсь приятным запахом его тела.

Удивительно, что я чувствую запах его кожи. Ни геля для душа, ни парфюма. Именно запах чистой человеческой кожи.

Указательным пальцем вожу по одной из многочисленных татуировок, ощущая ее небольшой рельеф.

- Знаешь, когда мне становится сильно страшно, когда плохо спится по ночам, я представляю, что нахожусь на берегу бесконечного океана. Теплая соленая вода смывает все плохое, унося его в самые потайные места на дне. Под толщей воды страхи больше не смогут меня найти, и я больше не буду зависеть от них. Отдай свои страхи мне, а я спрячу их, чтоб они больше никогда не беспокоили тебя.

Тихий голос нежным бархатом разливался по моему сознанию, успокаивая напряженное тело.

Я приблизилась к лицу парня и замерла в ожидании поцелуя. Искренне улыбнувшись, Тревис оставил еле уловимый след от своих губ на кончике моего носа.

Он не просил меня рассказывать о своих страхах, он не пытался копаться в моем прошлом. Он просто принял меня настоящей, потому что и сам привык быть настоящим.

Он не требует ничего от меня, потому что и сам ничего не сможет предложить в ответ. Кроме нежности, тепла и понимания.

Я никогда не видела его с такой стороны. Может, потому я и ненавидела его, видя лишь верхушку айсберга. Он всегда давал понять, если ему что-то не нравится, но при этом никогда не опускался до открытого насилия и унижений.

Он готов убить любого, кто обидит его или людей, которых он любит. Не потому, что так нужно, а потому что он никогда не сможет смириться с человеческой жестокостью и несправедливостью мира в целом.

Даже если мы не друг для друга, я счастлива, что увидела его любящим и заботливым.

Адам всегда был приторно-сладким, чересчур нежным и внимательным. Это не помешало ему совершить такую подлость.