Эксперимент над одиночеством

Вечер проходил, как и запланировано, достаточно бурно. Тиква разрезала кору на тонкие полоски и сплела несколько подставок для своих глиняных фигурок. Лакировка заняла больше времени, чем она думала – дерево царапалось, и пальцы сразу же покрылись занозами, которым дай лишь повод, и они с удовольствием залезут под чью-то кожу, сопровождая своё присутствие в ней незначительной, но раздражающей ноющей болью, из-за чего ты не сможешь обращать внимание ни на что больше, пока её не вынут. Но результат того стоил: теперь её коллекция выглядела завершённой.

Облегчённо выдохнув по окончанию столь долгой и кропотливой работы, девочка потянулась во весь свой рост, одновременно раскрыв рот к вот-вот приближающейся зевоте.

— Сколько же сейчас времени? - пронеслась мысль в её голове.

Затёкшие мышцы приятно потянулись, а в некоторых местах мелодично захрустели суставы. Она поднялась на ноги, задвинув стул под стол, и поочерёдно прохрустела затёкшими пальцами на ногах. Уроки она решила сделать завтра в резонное время перед занятиями, поэтому сейчас можно было спокойно ложиться спать. Однако мысль о том, что та случайно не успеет это сделать завтра, навязчиво скребла у неё на душе, из-за чего заснуть было довольно проблематично, поэтому она оглядела комнату.

Почти весь пол вокруг стола был покрыт мелкими кусочками коры. На столешнице блестели места, где она случайно капнула лаком мимо подставок. Кроме того, ещё до момента рукоделия та успела разбросать карандаши, а одежду она в принципе редко убирала. Словом, дел было предостаточно, чтобы подготовиться ко сну.

Девочка быстро убрала вещи в шкаф. Карандаши она собрала вместе, обвязала верёвкой и положила в выдвижной ящик. Затем она сместила щепки от древесины веником в совок и вытерла стол мокрой тряпкой от лака.

- Теперь можно ложиться спать, — довольно подумала про себя девочка и плюхнулась на кровать.

Тиква уже около получаса лежала в своей кровати, но никак не могла найти удобное положение и погрузиться в сон. Из-за того, что она долго пыталась заставить себя заснуть, в итоге у неё разболелась голова. Виски пульсировали от боли, и девочка поняла, что сегодня точно не выспится.

В здании было темно, но на полу по периметру были установлены небольшие светящиеся сферы, которые позволяли передвигаться и не упасть. Только у Тиквы в комнате на полке рядом со спальным местом стоял одиноко светящий каждую ночь светильник, для которого использовались те же материалы, как и у плинтусных «фонариков». Она боялась прикроватных монстров, да и просто было неприятно проснуться и увидеть кромешную темноту в округе. Ей было пугающе осознавать, что, когда она откроет глаза, мрак станет единственным, что она увидит, к тому же из-за этого можно было сильно удариться обо что-нибудь в комнате, ведь она не особо заботилась о чистоте и порядке в ней. Именно поэтому свет в комнате девочки поддерживался всегда, лишь изменяясь в своих количествах. Она не была грязнулей, но и не видела смысла делать генеральную уборку в комнате каждый день, мнение которой не разделяла доктор Велара, которая каждый раз хмурилась при виде очередного бардака и во время разговора скорее неосознанно поправляла рядом стоящие с ней вещи.

Ночь проходила беспокойно. Непонятные мысли терзали голову и не давали Тикве уснуть. Возможно, из-за артефакта в её теле уже произошли диссонансы, но она их просто не замечала.

- Было бы неплохо обратить внимание на перемены в себе и поделиться ими с Веларой, — пронеслось у неё в голове.

Девочка резко поднялась с постели, словно её ударило электрическим разрядом. Она ощутила внутреннее беспокойство, в груди возникло неприятное чувство, и она не смогла придумать ничего лучше, чем выйти и отправиться туда, где её смогут утешить.

Тиква выглянула в коридор из слегка приоткрытой двери и, оглядев его на наличие смотрителей, направилась прямо по проходу. Пройдя дверь для занятий с Маистрэ, девочка прошлась по кольцевому коридору, и теперь перед ней уже стояла вытянутая дверь, которая была так знакома для неё. Переступив с ноги на ногу, та неуверенно постучала несколько раз, ожидая услышать звуки шагов по другую сторону двери.

— Кто там? — почти тут же отозвался раздражённый женский голос.

— Велара? — тихо позвала доктора Тиква.

Дверь отворилась, и на пороге перед девочкой уже стояла дама в своём обычном рабочем костюме.

— В чём дело? Что тебя беспокоит? — уже более мягко спросила девушка, глядя на взъерошенные волосы девочки, которые растрепались из-за того, что она постоянно ворочалась в постели.

— Я не могу уснуть, а ещё мне страшно, — робко начала девочка. — Из-за этого у меня разболелась голова, и теперь мне даже тошно подумать о сне... — Простите, что разбудила вас в такое прекрасное безмолвное время, я просто...

Тиква невольно отвела взгляд. Только сейчас ей пришло в голову, что её намерения были весьма эгоистичны по отношению к доктору, и что не многого ли она от неё просила? Кто в здравом уме захотел бы тратить такое приятное время для восстановления сил на помощь другому? Мало кто.

— Всё хорошо, льнинка, ты меня не разбудила, — ласково улыбнулась девочке Велара. — Давай пройдём в твою комнату.

Доктор нежно взяла девочку за плечи, затем повернула её в сторону комнаты и закрыла за собой дверь в свой кабинет.

— Страх — штука постоянная, льнинка, но не стоит его бояться... Смирись.

Теперь они вдвоём шли по коридору под мрачную колыбель безмолвного времени, которую только Тикве сегодня не в состоянии была услышать. По прибытию Велара расправила мятые простыни на постели девочки и пригласила ту прилечь первой.

Сама она присела рядом с ней на краю и любовно начала гладить ту по волосам. Девочка невольно ёжилась, незаметно для самой себя в постели, каждый раз, когда по ней проводила нежная рука девушки, которая старалась выразить свою заботу о ней таким образом.

— Не хочешь поговорить? — предложила ей Велара тихим голоском.

— Всегда рада, — повернувшись лицом к силуэту девушки, освещённому лишь малым светом от ночника, девочка улыбнулась и с удовольствием на несколько мгновений прикрыла глаза.

Творческий хаос всегда был по душе этой девочке, но она придавала большое значение порядку в повествовании о своих приключениях. Она не любила упускать даже мелкие детали из того, что с ней произошло, поэтому говорила обо всём подряд. 

Тиква начала свой рассказ с описания своего последнего творения. Затем она перешла к обсуждению новых тем по истории и выразила своё неизменное неприятие точных наук. Тиква считала, что её предназначение — в чём-то другом. Она не испытывала ненависти к точным наукам, просто не могла их понять и поэтому не любила.

Доктор Велара всё это время внимательно слушала говорящую и ничуть не сонную девчушку, лишь изредка давая понять, что она слушает, едва заметными кивками головы. Обычно та просто выслушивала всё, что та хотела сказать ей, и этого было вполне достаточно для того, чтобы Тиква почувствовала облегчение, но иногда девушка интересовалась всем происходящим с ней гораздо больше, и это можно было называть настоящим счастьем. Редко, но именно поэтому это и было столь драгоценным. Она ни в коем случае не винила доктора за то, что та так мало интересуется более детальными событиями произошедшего с нею, ведь она примерно понимала, насколько тяжек тот труд, который выполняют люди, работающие здесь, воссоздавая её мечту в реальность, но всё же иногда едкое чувство неудовлетворённости и нехватки общения прокрадывалось в разум и неприятным шлейфом на душе давало о себе знать.

Размышления о том, насколько сложно было оторвать кору, прекратились, и теперь оставалось рассказать лишь последнее, что с ней произошло за все эти дни. Тиква нервно сглотнула, ведь она сама не понимала, что чувствует.

— Как рассказать другому о своих эмоциях, если они для тебя самого ещё не знакомы? — девочка мысленно упрекнула себя.

— В общем, — с заминкой начала она. — Тут сложно сказать... Но я уже пыталась объяснить своё состояние ранее. Вряд ли у меня получится лучше, чем то, что я говорила раньше...

Девочка посмотрела на Велару с выражением крайнего непонимания и, как будто прося девушку понять её проблему по одному предложению, ждала, пока та осмыслит всё сказанное.

— Что ж, если это так, — протянула доктор, задумчиво приложив пальцы к подбородку. — Давай тогда я возьму на себя инициативу разобраться в этом.

— Да, давайте, — облегчённо выдохнула Тиква и перевернулась на спину, чтобы лучше видеть её скрытое маской лицо.

— У вас были какие-либо необычные ощущения, такие как дрожь, тошнота или жар? Возможно, вас беспокоили головные боли? Хотя, возможно, это просто реакция организма на процедуру, как вы думаете? — спросила врач, пытаясь определить причину вашего состояния.

Девочка ненадолго задумалась, пытаясь как можно точнее подобрать ответ на заданный вопрос. Ей будет стыдно, если она случайно обманет саму себя и её.

— Да вроде нет, разве что тошнота, — честно призналась та. — Но у меня она часто бывает, и я не думаю, что это как-то связано с этой проблемой.

— Да, мне доложили о твоих процедурах, — понимающе кивнула доктор. — Но кто знает... Учитывая последние махинации с твоим артефактом и введением небольшой его дозы в твой организм, у тебя могут наблюдаться разные симптомы, и ты это знаешь. Тут главное не паниковать, а думать на холодную голову и, конечно же, сразу сообщать об этом кому-нибудь из нас. Мы ведь рядом, и мы здесь, чтобы поддерживать тебя в хорошем здравии и эмоциональном благополучии.

У девушки была необъяснимая способность успокаивать Тикву лишь одним своим присутствием рядом, своим мягким спокойным голосом, который с лёгкостью смахивал с неё всякую тревожность с плеч. С ней она чувствовала себя защищённой от всех своих внешних и внутренних проблем.

Безграничная благодарность к ней снова наполнила кровь, и теперь всё происходящее перестало казаться таким пугающим. Она ведь и вправду была здесь не одна. Эйри тут же признательно улыбнулась девушке. Всё-таки она любит её, она единственная, кто по-настоящему знает её. Видимо, доктор Эстер уловила положительные ноты собеседницы и решила наконец перейти к теме, которую та посчитала нужным сказать именно сейчас. Однако это была бы не Эстер, если бы та рассказала всю информацию прямо. Она, как и всегда, зашла издалека, будто аккуратно прощупывая почву, прежде чем решительно шагнуть.

- Может... Ты часто злишься? – спросила Велара, поправляя одеяло.

— Нет! - почти сразу же возразила Тиква. - Ну, кроме того раза в раздевалке...

— Ага, «миву разбросала вещи сама», – усмехнулась доктор. – Но я не об этом. Бывает ли, что гнев приходит сам, без причины?

Девочка еле заметно кивнула ей в знак своего согласия слушаться.

— Я не совсем уверена насчёт гнева, но тоска, думаю, да, — задумчиво протянула Тиква.

— Когда ты готовишься к новым экспериментам, ты можешь представить на своём месте кого-нибудь другого? А может, ты представляешь, как учёные готовятся к этим операциям, и представляешь, как это нелегко?

— Если отталкиваться от первого вопроса, то нет. Ведь именно меня выбрали, правильно? А если про второй, то да. В будущем я тоже хочу внести свой вклад в этой сфере!

Доктор улыбнулась ей, глядя в её светло-карие глаза.

— Высокие цели требуют высоких достижений, не так ли? Твои эмоции, помимо тоски, они яркие, мрачные, часто ли они тебя захлёстывают и часто ли ты им подчиняешься в последнее время?

— Периодически. В какой-то момент мне настолько весело и прекрасно, что хочется сделать всё на свете, а иногда настолько грустно, что не хочется даже с кровати вставать, не то чтобы вообще заниматься чем-либо, — поникнув, заметила девочка. — Но такое же у всех происходит, верно? Злость у меня редкая, я даже не помню, когда я злилась на кого-то в последний раз.

— Это нормально, если обстоятельства вызывают у тебя негативные или радостные эмоции, — успокоила её доктор. — У тебя сейчас сложный период, а мы все бываем иногда безрассудны в любом возрасте.

— Я не безрассудна! — нахмурив брови, запротестовала Тиква. — Просто большинство иногда просто не в состоянии меня понять!

— Даже я? — Велара подняла взгляд на Тикву, задумчиво глядя на неё сквозь маску.

От этого жеста у девочки неприятно кольнуло чувство вины в груди. Доктор слегка прищурилась, из-за чего в области носа у неё появилась вторая, малозаметная морщинка, а голова перевесила вбок. Выглядело это одновременно мило и жутко. Однако морщинка со временем распределилась по коже, а на смену ей заблистала широкая понимающая улыбка, в которой были видны почти все её белоснежные зубы. На миг Тикве показалось, что её рот разорвётся, а из её головы вылезет чудовище. Прямо как в спектаклях! Но она быстро вытряхнула эту мысль из головы.

- Ах нет... Я имею в виду всех, кроме вас... Но иногда я думаю, что если бы у меня был друг моего возраста, всё было бы по-другому. 

Велара слабо рассмеялась, покачав головой, и опустила взгляд на собственные руки, что отпустили одеяло и соскользнули вниз на её ноги, сложившись домиком.

— Тебе нужно одобрение окружающих для того, чтобы совершить какой-либо поступок? Например, в выборе одежды?

— Учёные сами говорят, как мне прийти на конкретное задание или чем мне лучше питаться, поэтому нет, в этом плане я ничего не решаю сама и не вижу в этом проблемы. Само действие выбора остаётся при мне, просто я его не использую. Например, насчёт творчества. Делаю я то, что захочу, и мне редко предъявляют претензии по этому поводу.

Доктор понимающе кивнула, тихо вздохнув, словно начала подходить к самому важному моменту их диалога.

— Испытываешь ли ты дискомфорт в общении со своим смотрителем или врачами? Может, ты хотела добавить и в наше общение какое-то разнообразие?

— Нет. Они все со мной дружат... Но иногда предпочитают игнорировать, из-за чего начинаешь чувствовать себя неловко, — чуть помедлив, добавила Тиква. — А вы просто прекрасны! Хочу, чтобы так было всегда!

В этот момент девочка была почти уверена на все сто процентов, что доктор Велара умилённо улыбнулась ей в ответ, слегка наклонив голову набок, словно спрашивая у той, правдивы ли её слова.

— Думаю, они всем сердцем желают разговаривать с тобой и узнавать новости о твоих делах, просто у них много дел, не суди так строго, ведь они стараются ради тебя, — успокоила её доктор.

— Я... понимаю... — соглашаясь, кивнула девочка.

— Преследует ли тебя чувство, что всё, что с тобой происходит, происходит не с тобой?

— Я плыву по течению. У меня особо нет выбора в этом, но я не жалуюсь. Я — это я, и у меня нет тайн от самой себя: тело и руки принадлежат лишь мне и никому больше.

— Осталось всего ничего... Надеюсь, твоя голова хотя бы прошла? — надеясь услышать положительный ответ, спросила у неё девушка.

— Да, почти сразу, — положительно ответили ей. — Думаю, как бы не уснуть на одном из ваших вопросов.

Доктор тихо хмыкнула.

— Ты себе нравишься? Как думаешь, если бы к тебе привели девочку твоего же возраста, какое впечатление ты бы произвела на неё? Или же ты не желаешь новых знакомств с ровесниками?

— У меня, как и у всех, есть свои минусы: пушистые и непослушные волосы, невысокий рост и потрескавшаяся кожа в области кистей и коленок, но без этого я не была бы собой. У меня также есть плюсы: как чистая кожа и красивые светло-карие глаза, которые я люблю. В целом я себе нравлюсь, но иногда малейшая мелочь так заедает в голове, что начинаешь смотреть на себя с отвращением, не обращая внимания на плюсы. Благо это чувство быстро проходит, как и появляется. А что насчёт первого впечатления... Я бы хотела показаться человеку интересной и была бы рада узнать о нём что-нибудь в ответ. Его страхи, любимое блюдо, — начала перечислять девочка, загибая пальцы. — Можно и не о нём... Всё новое в общем приветствуется, если это не что-то негативное.

— Возникает ли у тебя чувство изолированности от всего мира?

— Я и так изолирована от привычного всем мира, — озадаченно хлопнув ресницами, взглянула на девушку Тиква.

После этого доктор долго и задумчиво глядела на девочку так, что даже под маской чувствовалось, как своим острым охотничьим взглядом та рассматривала её и готовилась к завершающей вишенке на торте.

— Боишься ли ты одиночества, Тиква? — медленно спросила девушка, закинув одну ногу на другую, сминая простынь под собственным весом.

Этот вопрос заставил Тикву на время серьёзно задуматься, поэтому ответ последовал не сразу. Если бы она попала в ситуацию, в которой все знакомые ей люди исчезнут, а в мире не найдётся больше никого, кто смог бы её понять и выслушать, то что же с ней будет? 

К горлу подкатил неприятный комок страха, который появился настолько внезапно, что даже сама девочка этому удивилась. Он будто назло не хотел исчезать, и, словно озарение, та тут же узнала его. Это была именно та тревога, из-за которой она в последнее время и страдала.

— Неужели это настолько было заметно для других, но не для меня?

Всё было непонятным, но ответить было нужно, поэтому вопросы в собственной голове полетели в вымышленную мусорную корзину.

— Возможно, — боязливо ответила девочка, неуверенная в собственных словах.

— Знаешь, почему я спросила тебя об этом? — загадочным голосом, опустив острый подбородок, спросила её доктор Велара. — Я считаю, что тебе будет интересно познакомиться с другой девочкой твоего возраста, находившейся под нашим присмотром в стенах этого здания. Прямо как и ты. Она в последнее время замкнута намного сильнее, чем обычно. Докторам труда найти с ней общий язык, из-за чего её психическое состояние сильно влияет на физическое... Но вы с ней одногодки, поэтому мы хотим вашего совместного сожительства. Твоё состояние тоже молит тебя о новом общении с кем-то, кто смог бы, возможно, тебя понять намного больше, чем мы. 

Доктор на секунду приостановилась, после чего продолжила.

Разумеется, если это как-то повредит кому-то из вас, тогда эксперимент прекратится... Как ты относишься к этому? — нетерпеливо ожидая ответа, перебрала свои пальцы Велара, не спуская взгляда с девочки.

— Взволнованно, но я готова попробовать, — ошарашенная от неожиданной новости, но с энтузиазмом отозвалась Тиква, приподнявшись со спины на локти.

Она была уже в нетерпении, ожидая скорой встречи с новым другом.