Горький привкус

— Запись уже работает?

— Да, её включили.

— Прекрасно, — мужчина прочистил горло и заговорил в микрофон своим низким голосом. — Итак, резонная фаза дня. Пациентка полностью восстановилась после болезни и готова к началу процедур.

От волнения у девочки покалывало стопы, как будто кто-то маленький бегал по полу и щипал их. Она нервно перебирала пальцами воздух, словно пытаясь нащупать что-то важное, из-за чего доктор Велара уже несколько раз сделала ей замечание по этому поводу.

— Ты не забыла, что тебе не следует волноваться перед процедурами? — заботливо поинтересовалась девушка, скрестив руки на груди.

— Нет, просто трудно держать всё в себе, когда знаешь, что скоро случится, — Тиква нервно усмехнулась в ответ на замечание. — К тому же в прошлый раз меня стошнило... Я бы не хотела пережить это снова. Ощущение такое, будто тебя выворачивает наизнанку, а потом всё тело болит, и во рту остаётся отвратительный привкус.

В дополнение к уже упомянутому, Тиква вспомнила о многочисленных приступах, которые она испытывала в течение долгого времени после основной процедуры.

— В прошлый раз твой организм не принял артефакт из-за его слишком большой дозы, и его содержимое добровольно вышло через твою ротовую полость, — заметила доктор, подперев в раздумьях свой подбородок рукой.

— Я была против того, чтобы он выходил, — почти шёпотом прошептала девочка себе под нос, недовольно нахмурив брови.

— Сегодня ты получишь совсем небольшую дозу, не волнуйся, тебя не должно стошнить, — Велара ласково провела рукой по волосам девочки, и на её лице появилась улыбка, от которой на щеках появились ямочки. — Надеюсь, это принесёт результат. Положительный, — добавила она после небольшой паузы, то отворачиваясь, то снова глядя на Тикву, как будто они замышляли что-то против других людей, находящихся за толстым стеклом.

— Да, — с облегчением выдохнула девочка, ощущая нежные и успокаивающие прикосновения к своим волосам. От этого по её телу пробежали мурашки, но приятные ощущения смешались с неприятными.

В этот момент внимание присутствующих переключилось на женщину в сиреневом халате, которая появилась в дверях со стороны кабинета санитарной зоны. Она была стройна и грациозна, словно юная девушка, с длинными волосами цвета пепла, собранными в низкий хвост. Её движения были осторожны и нерешительны, как и её голос, словно та боялась сказать что-то лишнее.

— П-подготовка закончена, — доложила девушка, судорожно поправляя очки.

— Что с артефактом? — посерьёзнев, осведомилась доктор Велара.

— В-в норме.

— Хорошо, — девушка одобрительно кивнула, одновременно мягким движением руки подтолкнув девочку к медсестре. — Тогда тебе пора, Тиква, — почти печально пролепетала та. — Я буду здесь и прослежу за процедурой, чтобы всё прошло хорошо и ты была в безопасности.

Девочка стремительно приблизилась к девушке, которая страдала от заикания. Та уже провела её в санитарную комнату. Сразу же у входа её обдало через аэрозольный тоннель, где её тело могло обработаться антисептическим туманом, убивающим поверхностные бактерии с тела. После та могла пройти дальше и сдать свою повседневную одежду в специальный контейнер для стерилизации и надеть одноразовый хлопковый халат и тапочки с R-меткой, чтобы в случае чего можно было бы понять её местонахождение на территории лаборатории. На запястье, как всегда, прикрепили датчик на случай отслеживания жизненно-критических ситуаций.

В чистой зоне как никогда можно было по достоинству оценить преимущества века над глазом, ведь после тёмных коридоров здания этот кабинет буквально ослеплял. Прищурившись от яркого света и немного поморгав, Тиква смогла разглядеть людей, уже приглашающих её на подготовленное кресло. На нём располагались всё те же знакомые ей ремешки. Как любезно было с их стороны уже подготовить всё, что требовалось для процедуры.

— Мы используем ремни, чтобы не причинить вам вреда, — в очередной раз пояснил мужчина, стоящий напротив стеклянного стола. — Вы не можете обещать, что не будете двигаться во время процедуры, поэтому мы закрепили вас, чтобы избежать неприятных ощущений.

— Мне известно, — лаконично ответила девочка и быстро запрыгнула на место, где проходила процедура. Ей всегда напоминали об этом перед началом эксперимента, поэтому она уже была готова.

После этого на лицо девочки натянули маску, из которой вскоре бы пошёл дымчатый пар с переработанными частицами артефакта. Если честно, Тикве не нравилась эта процедура: пар, словно металлические частицы, тяжело оседает в лёгких, после чего можно было ярко ощутить его миграцию через них в кровоток под действием магнитов, что окружали её тело, пристёгнутое ремнями к стулу. Словно этого испытания было мало, так ещё и были побочные эффекты в виде галлюцинаций, что та часто видела после нескольких учащённых вдохов. И все такие разные... Но она терпела, у неё была цель, был мотив, чтобы стать лучше, и та выдерживала любую нагрузку, что ей преподносили. Нельзя было плакать, нельзя было кашлять, иначе процесс пришлось бы прервать в лучшем случае. В худшем — вымывать частицы артефакта из лёгких ледяным физраствором, что было крайне болезненно.

И вот тот самый момент. Безмолвная фаза купола. Момент, когда весь город погружается во мрак, а кейвийцы валятся в постель от усталости, приветствуя мир грёз в своём подсознании.

Тиква стояла на опушке Луднийского леса. Могучие деревья которого лабиринтом росли вверх, стремясь проткнуть воздушный купол насквозь, между которых даже самые яркие лучи проникали плохо. Сплошной мрак. Лёгкий ветерок дул в спину, путая бордовые волосы между собой, и зазывал девочку в самую чащу, вплоть до холмистых гор, ограждающих остров от океана.

Шаг. Ещё шаг. Она шла по тропинкам, продвигаясь всё глубже и глубже в лес. Всюду были слышны шорохи лесных тварей: певчих птиц, шагов ящериц, копошившихся млекопитающих, и, на радость, никакого рокота охотящегося фомоса, который мог в момент догнать тебя на своих четырёх жутко обделённых шерстью лапах и, раскрыв свою костяную пасть, проглотить, даже не заметив. А может, тебя разорвут пополам вся стая, что пришла бы на вой первого.

Ступенька, ступенька, ещё ступенька. В роли них выступали кольца срезанных деревьев, меж которых лежали упавшие опилки. Таких тропинок в лесу можно было счесть по пальцам одной руки. Большинство были глиняными, землистыми и непредназначенные для простых прогулок, а только для рабочих, проводящих свои будни за вырубкой деревьев.

Тиква поняла сразу, что это была галлюцинация, к её небольшому сожалению. Как бы хорошо ей ни было в лаборатории, иногда всё-таки хотелось ощутить дуновение свободного от оков ветра на коже. Она бы спросила его, сможет ли тот сопроводить её до пробуждения, но он всё равно бы ей не ответил. Она не понимала тот язык, которым говорит природа в этих местах, сколько ни прислушивалась. Всё обращалось в хаос сплетённых между собой песен кряхтящих от старости деревьев и шума их шелестящих листьев.

Ещё несколько метров было пройдено, как из кустов послышался шорох. Тиква испуганно замерла, прожигая взглядом зелёный кустарник-баньяк с круглыми ягодами, из которых любили делать алкоголь, но вскоре любопытство пересилило страх, и та решила подойти ближе. К тому же звук шагов стал громче. Что-то явно приближалось... Как резко из кустов выпрыгнул тофти, громко урчащий на своём языке и пытавшийся не заплетаться о собственные корнистые ноги, что служили существу передвижением. 

Девочка с громким писком ошарашенно отпрыгнула назад, от неожиданности вцепившись рукой в свой халат, после чего тут же рассмеялась, побежав вслед за ним, стараясь не отстать и не потерять из виду ожившие корни с глазками.

- Подожди! - весело крикнула она вслед копошившемуся чудику, но тот не понимал её, чтобы остановиться и подождать.

Какое-то время она преследовала тофти, изредка перепрыгивая через поваленные давним штормом деревья. Это с того дня, что ты слышала, даже сидя под землёй в лаборатории.

- Наверное, жутко было здесь, - подумала про себя девочка.

Хорошо, что у неё было такое место, где она бы могла переждать непогоду. Имела дом, огораживающий её от опасной реальности.

- Ты идёшь домой? Можно мне с тобой? - снова прервала тишину Тиква, уже догоняя тофти и заглядывая ему в лицо, пытаясь привлечь внимание того своим присутствием.

Тот лишь тихо проскрежетал что-то невнятное себе под нос, похожее на ворчание, но девочка лишь пожала плечами, показывая, что для неё непонятны его слова, и решила, что раз уж та его не понимает, то спрашивать бессмысленно. Она решит сама и пойдёт с ним. Но тофти остановился, смотря прямо перед собой и вытянув вперёд одну из своих кривых деревянных ручек.

- Хм? - озадаченно хмыкнула девочка, отведя взгляд в сторону.

Духи... Много духов, и все смотрели. Они безмолвно наблюдали из тени и следили за их движениями, анализируя каждый следующий шаг, слово, вздох...

- Тиква? Милая, всё хорошо? - в подсознании послышался отдалённый сладкий и до боли знакомый голос.

Девочка, казалось, распахнула давно открытые глаза и огляделась вокруг. Она была в одной из больничных комнат, которые предоставлялись ей после процедур под более тщательным стерильным присмотром. Рядом с ней сидела Велара, что недавно постучалась и вошла в палату. Тело было усыпано набросанными наспех скетчами рисунков на бумаге. Некоторые экземпляры были разорваны, другие валялись скомканные на полу.

Девочка помотала головой, словно пытаясь прийти в себя.

- Который раз я уже так задумываюсь, забывая о происходящем вокруг? - пробормотала она про себя, в действительности же лишь слегка нахмурив брови.

— Да... да, — она едва заметно кивнула головой и улыбнулась. — Я замечталась, точнее, я рисовала. Кстати, конечный рисунок у меня получился! Тиква развернула изображение, хранившееся в её руках, в сторону Эстер, показывая своё художество.

Доктор некоторое время рассматривала его, после чего слабо усмехнулась.

— Очередной друг? — догадавшись, спросила она.

— Ага, — довольно ответил ей голос в ответ. — Прямиком из моих снов.

— Как-нибудь ты обязательно должна нас с ним познакомить...

— А сейчас? — слегка расстроенно спросила девочка. — Его зовут Марф, он очень хитрый и наблюдательный, а ещё довольно своенравный! Как раз отлично впишется в компанию к Киц и Геншё! Я видела их в Луднийском лесу, и мы болтали, правда, правда!

— Прости, льдинка, — виновато понурив голову, перебила девочку Велара. — Но я пришла сказать тебе, что завтра ты возвращаешься в своё родное восточное крыло. Занятия с Маистрэ возобновятся на следующий день, сразу же после твоего прихода туда, для того чтобы ты могла к ним подготовиться. Насколько я знаю, у тебя не было свободного времени сделать этого ранее. А также у нас могут быть некоторые глобальные изменения.

— Изменения? — заинтересовалась Тиква, раскрыв глаза пошире, а уши подальше, чтобы не упустить ни одной важной детали. — Какие же?

— Я дам тебе знать, когда будет нужно, — заверила её девушка. — Мы в любом случае в скором времени увидимся, поэтому не переживай о том, что не узнаешь.

Рука девушки медленным движением погладила девочку сначала по щеке, потом прошлась по волосам, взъерошив и без того растрёпанные пряди. Теперь доктор поднялась с постели и, прекратив диалог, снова обвела комнату невидимым под маской взором.

Она медленно передвигала ногами и с настороженным видом аккуратно подняла одну из частей ранее целой бумаги и вопросительно посмотрела на девочку, когда выпрямилась в спине, взмахнув ей у себя возле уха. 

— Ты же не против, если я уйду вместе с ними?

— Думаю, Марф будет не против избавиться от своей изначальной концепции, — одобрительно кивнула ей девочка.

Дверь закрылась, и в комнате снова осталась только одна она, не считая её воображаемых друзей. Настроение начало стремительно ухудшаться, словно вода на огне. В тот самый момент, когда девочка это поняла, Тиква упала на кровать и снова принялась разглядывать своё творение.

Перед ней был уже не пустой белый лист бумаги. Перед ней был мрачный, но в то же время совершенно этим не страшный лес. Его можно было бы охарактеризовать такими терминами, как умиротворенный или же даже волшебный. Из-за деревьев выглядывало куча тёмных силуэтов роста примерно с саму девочку и с красными глазами, среди которых изредка встречались и духи белого цвета. Все они вопросительно глядели перед собой, как бы спрашивая её, что она забыла в таком месте в такое время или же зачем решила запечатлеть этот момент на листе. Но одно она знала точно — все они смотрели именно на неё своими алыми от непонимания стеклянными глазами.